Часть 1

Трусостью было бы поступить иначе. Чейз встаёт, ощущая, как трясутся колени и сводит пальцы, но выдыхает, занимая привычную позу. Времени мало, а потому, ему нужно слово, всего одно слово. - Держись. Глаза Роберта становятся ещё больше, когда он выдыхает: - О, нет... Чейз улыбается, делая первый шаг, отделяющий его человеческую жизнь от той, настоящей, где он - герой. Нет, не просто герой, а настоящая звезда! Роберт - умный малый. Просто держись, пацан, и всё обязательно наладится. Держись за людей, они не подведут. А за прошлое - не надо. Чейз держался и ни к чему хорошему это не привело, только сам измаялся в старческом теле и девчонке гадостей наговорил. И Роберт, наверное, понимает лучше него - он не тянет руки, не кричит, лишь охает от боли и неожиданности, но даже это не может его остановить. Только вперёд. Огни города расплываются сплошными сверкающим потоком. Лишь одна упрямая искра летит с ним наравне - у Фламбе была фора в несколько секунд, но это ничего, Чейз только набирает скорость. Он только разгоняется. Звуки исчезают, не в силах поспеть за ним, и Чейз улыбается, видя, как для него самого становятся неразличимы собственные движения. Он выстраивает путь по памяти, по диспетчерскому опыту, вскользь жалея о том, что взлёт займёт слишком много времени, но позволяя себе сделать несколько лишних зигзагов. Напоследок - можно. Трекстар улыбается, впервые за долгое время ощущая себя живым. Может быть - самым живым за все его неполные сорок лет жизни, короткой, но яркой, как хвост кометы. Неви в его руках - легче пера, хотя удивительно, что с таким тремером ему вообще удалось её поднять. Он опускает на траву её ещё бережнее, не чувствуя биения собственного сердца - частота сокращений точно за пару тысяч в секунду. Темнота обнимает его бережно, но звёзды... звёзды всё ещё рядом, ещё ближе, они продолжают петь, так остро, так колко, пронзая кожу и кости своим световым зовом, что уже не больно. Разве что, обидно, когда ноги подкашиваются и холод смыкается тёмным омутом, но через миг всё исчезает и тёплые, на деле - обжигающе-горячие, но на фоне космической мерзлоты - просто тёплые руки аккуратно обнимают его за плечи, придерживая, а хриплый от скорости, от затаённой горечи, голос шепчет: - Хэй, не смей умирать. Не в мою смену. Если Мехамен слетит с катушек, кто нас будет направлять? Успел всё-таки, горючка. Чейз пытается фыркнуть, но заходится кашлем, когда чужие руки аккуратно устраивают его удобнее. Частота пульса уже несколько сотен и это начинает ощущаться, хотя и пропадает, когда они взлетают, и звёздная песень становится громче. Его глаза - звёздное зеркало, когда он поворачивается к Фламбе, шепча покрытыми кровью губами. - Разобьёшь мальчишке сердце - я твоё собственное выжгу, Уголёк. Фламбе - сверхновая в человеческом облике, усмехается гулом пламени, грустно улыбаясь сквозь огонь. - Скорее Ад замёрзнет. Что ж, вот Чейз скоро и проверит. Даже немного стыдно, что он не сразу поверил Роберту в то, что у него с Невидивой нечего нет. А ведь видел, сам видел, как между этими двумя обормотами искры летали такие, что даже огнеупорному Фламбе брови выжгло. Чтож, теперь пусть сами разбираются, чтобы эти молнии, эта связь не обернулась звёздной пылью. Чейз закрывает глаза, видя звёзды, что вспыхивают под веками. Держись, пацан. Держись за него как можно крепче. Теперь и у тебя есть тот, кто готов за тебя сгореть.