Глава 18

Глава 18.

Рон Уизли никогда не думал, что его жизнь станет такой. Из участника Золотого Трио он незаметно для себя превратился в монстра, в чем никак не хотел признаваться ни себе, ни тем более окружающим. Поэтому, этим вечером, он сидел один в пабе и глушил дешевый огневиски, после того, как они с Кормаком чуть не убили очередную девчушку. Он не мог понять, в какой момент его жизнь свернула не туда. Он думал и думал, вспоминал все свои жизненно важные выборы, анализировал все свои поступки и пришел к крайне неутешительному выводу. Своим падением он обязан только одному человеку. Во всем виновата она – Гермиона Грейнджер. Ненависть к своей бывшей жене и подруге он взращивал годами. Со временем его все стало в ней раздражать: ее привычка морщить нос, когда она чем-то недовольна, ее громкий смех, вечные пятна чернил на руках, бешеные волосы, сексуальные формы, которые она всегда подчеркивала этой своей дурацкой модифицированной формой, ее успех в карьере и тот факт, что она всегда была права. Эта женщина портила ему жизнь своими нравоучениями. Рональд был уверен, что Гермиона заслужила абсолютно каждое свое наказание. Он знал, что таким образом он помогал ей стать нормальной женщиной и женой. Но даже этих его усилий было недостаточно. - С Лавандой я подобной ошибки не допущу, - бормотал себе под нос уже изрядно пьяный Уизли. Посидев еще несколько минут, он кинул на барную стойку пару монет и трансгрессировал домой к своей беременной невесте. - Бон-Бон, ты вернулся! Как я по тебе скучала сегодня, любимый, - щебетала Браун, снимая с жениха пальто, которое пропахло женскими духами и дешевым алкоголем. - Привет, Лав. Извини, задержался. Отмечали с ребятами начало сезона. Лаванда сделала вид, что поверила ему. Она не планировала выпускать Уизли из своих цепких рук и готова была прощать ему все на свете, пока он возвращался к ней домой. А может, и даже если не вернется. Но об этом Браун думать не хотела. - Милый, я приготовила твой любимый пастуший пирог. Завтра у меня запись к целителю. Он сможет сказать нам, кого мы ждем. Ты хочешь сходить со мной, мой Бон-Бон? Рон был рад возвращаться в дом, где его ждали с горячим ужином и готовностью раздвинуть ноги по первому требованию, поэтому иногда он шел на уступки и делал вещи, которые мужчина, по его собственному мнению, делать не должен. - Конечно, любимая. Не пропущу этого ни за что на свете. - Отлично. Пойдем ужинать. Стол уже накрыт, дорогой. Ужин проходил достаточно спокойно. Рон с удовольствием отмечал, что Лаванда отлично умеет готовить. Вино, которая она выбрала к ужину, тоже было превосходным. Легкий шелковый халат не прикрывал практически ничего, чем разжигал желание. В общем, идеальная женщина для Уизли. Если бы не тот факт, что трещала она без умолку. Но с этим он разберется позже. - Милый, ты какой-то задумчивый сегодня. Все в порядке? - Лав, такой вечер хороший. Не начинай. Пойдем лучше в спальню. - Рон, я себя сегодня не очень хорошо чувствую. Малыш меня в конец измотал. Давай, может, просто поваляемся? - Значит, ты такая же, как Гермиона? – взревел рыжий герой. – Та тоже все время искала отговорки, чтоб не спать со мной! Наверняка изменяла мне, шлюха! Ты тоже уже нашла на чей член прыгнуть, тварь? – не унимался парень. - Нет, милый, что ты? – испуганно лепетала Браун. – Я очень люблю тебя. Кроме тебя у меня никого нет и быть не может. Но я правда без сил. Любимый, Бон-Бон, пожалуйста. - Мне насрать, Лав. Я устал и очень хочу спустить пар. И либо это будешь ты, либо я найду ту, кто поможет мне в этом. Лаванда опешила и не знала, что ответить. Рон никогда прямо не говорил ей о том, что у него есть другие женщины, хоть она и догадывалась об этом. Но потерять Уизли она была не готова. - Милый, ну что за глупости? Какие еще другие женщины, когда у тебя есть я. Пойдем, я покажу тебе, что больше тебе никто не нужен. - Так бы сразу, - прошипел Рональд и потянул свою беременную невесту в спальню.

***

- Рон, так не может больше продолжаться. Я устала. Я не вывожу этот брак. Я ненавижу тебя, себя и все, что мы создали вокруг нас. - Миона, что ты хочешь этим сказать? – начал закипать Уизли. - Я подала на развод. Завтра слушание. Нас разведут, мы разъедемся и все наладится. - Я не дам тебе развода. Хочешь опозорить меня перед всей магической Британией? Я не позволю! – кричал ополоумевший гриффиндорец. - Рон, это не вопрос и не просьба. Позорить я тебя не собираюсь. Чего ты боишься? Что все узнают, каким ничтожеством ты стал? – Гермиона слегка сжалась после произнесенных слов, ожидая удара или очередного заклинания. - Я хочу непреложный обет! – рявкнул красный, как рак, Рон. - О чем именно? – тихо спросила Грейнджер. - Я хочу, чтоб ты поклялась, что ни одной живой душе не расскажешь о том, что происходило в нашем браке плохого. При любых вопросах ты должна будешь говорить, что мы любили друг друга, но решили, что дружить у нас получается лучше, чем жить вместе. - Хорошо, но у меня тоже будет условие, если ты не против, конечно. - Какое? - Ты поклянешься мне, что больше никогда не причинишь физического или магического вреда женщине, с которой будешь жить и строить отношения. - Хорошо. Кто скрепит наши клятвы? Мы не можем попросить об этом никого из семьи. - Можем попросить Пэнси. Ей плевать на нас. Никому не расскажет и вникать особо не будет. - Хорошо. Вызывай змейку. Сегодня – обет, завтра – развод, послезавтра я съеду обратно в Нору. - Спасибо, Рональд. Сидя в гостиной у Малфоя, Гермиона вспоминала все, через что прошла за последние годы. Она пыталась понять, как так вышло, что люди, которым она безоговорочно верила, оказались настолько прогнившими и злыми. На удивление, слизеринцы были милее, добрее и вернее по отношению к людям, чем бывшие гриффиндорцы. Это никак не укладывалось в ее кучерявой голове. Она сидела на диване, смотрел на огонь в камине и не хотела верить, что ее друзья могли быть такими жестокими и озлобленными на весь мир. За своими размышлениями она заметила, что Малфой пришел домой. - Тебе идет эта квартира, Грейнджер, - лениво протянул Драко. - Пришел меня заковать в наручники, Драко? – подмигнула в ответ Гермиона. - Только если дама попросит сама. Не знал, что ты такая плохая девочка. Что происходит? Какого хрена он так открыто флиртует? Гермиона никак не могла понять, почему вдруг все стопы, которые она себе ставила годами, вдруг слетели и она вновь так открыто мечтала о том, чтобы оказаться под этим заносчивым слизерницем. Ей казалось, что ее девичья влюбленность прошла вместе с окончанием восьмого курса. Но вот она здесь, сидит на его диване, смотрит в эти глаза цвета штормового неба и умирает от того, как его запах лимона и хвои заполняет ее легкие, затуманивая разум и разжигая сердце. - А если дама попросит? – практически шепотом проговорила Гермиона, не поднимая глаз. - Я буду не в праве отказать ей, – прошептал он ей на ухо, опаляя горячим дыханием шею. Он стоял за ее спиной, нежно поглаживая талию и вдыхая аромат ее волос. Драко не мог поверить, что женщина, которую он любил столько лет, сейчас стоит перед ним и дрожит от желания, как осиновый листок. - Драко, мы не должны… - Да, Гермиона, мы не можем… Их поцелуй был очень осторожным. Будто каждый из них давал возможность второму остановиться и уйти. Они мягко и с трепетом изучали губы друг друга, не переходя черту. Руки Драко нежно скользили по ее щекам, шее, ключицам, слегка задевая волосы. Гермиона аккуратно трогала его широкие плечи, проводила невесомо пальцами по шраму от сектусемпры, который слегка выходил за пределы рубашки. Этот поцелуй не был животным и диким. Он был, как дыхание ветра, как легкий запах дождя, как обещание защиты и спокойствия. Он надавил на ее затылок и углубил поцелуй. Она от неожиданности вздрогнула и открылась ему навстречу. Руки стали смелее, поцелуи глубже, стоны громче. Никто не собирался сдаваться первым. Малфой подхватил Гермиону под ягодицы и опустил на себя, усаживаясь на диван. Футболка улетела куда-то вглубь гостиной, рубашка исчезла легким движением руки. Гермиона помогла исчезнуть его брюкам и своим джинсам. Они продолжали целоваться под легкий треск камина. Драко аккуратно спустил бретель ее бюстгальтера и провел пальцами по уже затвердевшему соску. Гермиона вздохнула и выгнулась ему навстречу. В голове был лишь белый шум, сердце стучало уже где-то в висках, а внизу живота стягивался тугой узел возбуждения. Она потерлась об его твердый член через боксеры, чем вызвала утробное рычание, которое вибрацией отдалось в ее животе. - Драко, пожалуйста… - Если ты меня сейчас же не остановишь, то потом будет поздно Гермиона. Я не железный. - Не останавливайся, - простонала она в ответ. С диким рыком Малфой перевернул ее на диван и оказался сверху. Он кусал и зализывал места укусов, медленно спускаясь от шеи к животу. Гермиона стонала, извивалась и горела в его руках. Ее запах сводил его с ума. Не дожидаясь разрешения, он сорвал с нее трусы и припал губами к лобку, нежно целуя разгоряченную плоть. - о, Боже, да… - стонала Грейнджер. Ухмыльнувшись ей в промежность, Малфой легко провел языком по губам и клитору, невесомо цепляя каждый возбужденный нерв девушки. Он ласкал и вылизывал ее, сминая плоть губами, кусая зубами и залечивая языком. Гермиона стонала все громче. Она не знала, куда деть руки, но в какой-то момент запустила их в волосы Драко и прижала его ближе к себе. - Малфой, еще… - Назови мое имя, Грейнджер. - Драко, Салазар тебя раздери, - рыкнула львица. - Так-то лучше, львенок, - хмыкнул он и ввел в нее сразу два пальца. От ощущения его длинных холодных пальцев внутри горячей вагины Гермиона выгнулась и простонала с новой силой. Он ласкал ее языком, пока его пальцы, найдя внутри все важные места, методично трахали ее, доводя до исступления. Она была уже на грани, когда он медленно, смотря ей в глаза, вытащил свои пальцы и облизал их с таким удовольствием, что она могла бы кончить только от одного этого вида. - Не так быстро, ведьма. Я хочу, чтоб ты кончила на мой член в первый раз. И с этими словами он ворвался в нее на всю длину своего уже болезненно твердого стояка. Ей хватило двух минут, чтоб разлететься на миллиарды звезд и частиц. Через буквально три толчка Драко последовал за ней и излился глубоко внутри Гермионы, не забыв применить противозачаточные чары. Они лежали в тишине своего сбившегося дыхания, слушая треск камина и боясь заговорить. Каждый думал о чем-то своем. Гермиона думала о том, что ее сердце будет разбито, когда он женится на Гринграсс. А Драко думал о том, что никогда и ни с кем не был так спокоен, как в объятиях этой несносной ведьмы. Ночь накрыла их тихим и спокойным сном, в котором не было кошмаров, страхов и проблем.