Глава 39

Глава 39.

      Оперативный зал напоминал разворошенный муравейник. На огромной светящейся карте Майами алыми точками светились места преступлений, соединяясь в зловещий узор. Гермиона, стиснув зубы, водила палочкой, вытягивая из проекции улики и складывая их в отдельные папки. Воздух гудел от низкочастотного магического напряжения и сдержанных разговоров авроров.       Гарри стоял рядом, его знаменитая интуиция, казалось, ощупывала каждую молекулу в комнате. Но большая часть его внимания была прикована к Драко. Тот разглядывал карту с видом холодного, профессионального интереса, ничем не выдавая связи с женщиной, которую когда-то любил и которая родила ему двух прекрасных сыновей. - Итак, что мы имеем? – начала летучку Грейнджер. – Маньяк, убивает по хорошо знакомой нам схеме. Смешанные пары, руна смерти, записки для нас с Драко. – на имени своего бывшего напарника она немного замялась. - Дети? – уточнил Гарри. - Мы не нашли признаков похищения детей. В этот раз он вырезает сердца своих жертв. Почерк немного отличается. – Гермиона тараторила так, будто сильно нервничала. – Надо поискать ритуалы, где нужны сердца влюбленных. Думаю, суть в этом. - Почему влюбленных? Может, у них были договорные браки? – вмешался Малфой. - То что ты женился не по любви, еще не значит, что остальные так же поступают. Не все такие фанатики чистоты крови, как твоя семья, Драко – сквозь зубы прошипела ведьма. - Грейнджер, не тебе мне рассказывать о любви, - начал закипать блондин. - О, ну конечно. Ведь мой грех так велик. Спасти свою жизнь и облегчить твой выбор. Я ведь тебе все объяснила несколько дней назад. У меня не было выбора! – Гермиона уже не сдерживала свою злость. - Послушай сюда, зубрила, я не видел тебя больше года. Что ты там и кому объясняла, меня вообще не интересует. Ты бросила меня и свалила на другой край земли. Спасибо, что хоть не в Австралию по старой памяти!       Хлесткая пощечина зазвенела в воздухе. Гермиона со слезами на глазах смотрела на красную щеку Драко. Она не могла поверить, что он решил припомнить ей родителей, которых она перед войной отправила в Австралию, лишив памяти. Этот ее поступок до сих пор отдавался болью в районе солнечного сплетения. Ведь память им она так и не смогла вернуть. - Ты совсем ополоумела! – крикнул на нее Малфой, поглаживая щеку. – Мы сюда приехали по твоей просьбе, чтоб помочь тебе, заучка. А ты вот так себя ведешь? – он пылал в своем негодовании. – Не знаю, как ты, Поттер, но я поехал на пляж. Считай, что у меня отпуск за свой счет.       Драко начал собирать свои вещи, изнемогая от желания бросить в Гермиону дантисимус, чтоб ее зубы опять отрасли до пят. - То есть тебе даже не интересно, как дела у Кита и Лео? Ты ведь так хотел, чтоб они остались с тобой! – не переставала возмущаться Грейнджер. - Гермиона, не надо, - тихо вступился Гарри. - Что значит «не надо»?! Дети не виноваты в том, что он такой самовлюблённый эгоист. Получил развод и забыл обо всем, да, Драко? - Какие дети, Грейнджер? - Видимо, мои… - прошептала она в ответ.       Гарри, который внимательно наблюдал за всем происходящим, вдруг кое-что осознал. Он привлек внимание Гермионы и пальцем нарисовал в воздухе руну заклинания Обливиэйт. Грейнджер была слишком удручена, чтоб осознать это сразу, но потом ее большой мозг наконец получил информацию, и она резко развернулась, широко глядя в глаза человеку, которого любила больше всего на свете. - Драко, - медленно начала она, будто приближалась к загнанному зверю, - а что последнее ты помнишь, связанное со мной? - Грейнджер, ты головой ударилась? – в недоумении ответил ей Малфой. – последнее, что я помню, как ты хладнокровно бросила меня без объяснения причин и свалила в Америку. - И больше ничего? – уточнил Гарри. – ни встреч, ни ритуалов, ни новых родственников? - О чем ты, Салазар тебя дери, говоришь, Поттер? - Малфой, ты же легилимент. Загляни в наши с Гермионой головы. Мы тебе даем полный доступ.       Драко смотрел на них с подозрением. Он оглянулся на грустную девушку, которую все еще любил, не смотря на то, что произошло между ними. Она молча кивнула, давая немое согласие. - Кто первый? - спросил Драко, с трудом открывая глаза. - Я, - твердо сказал Гарри. - Начнем с того, что видел я. Так будет... честнее.       Драко внимательно посмотрел ему в глаза. - Легилименс, - тихо произнес он. Заклинание было ни к чему, но Малфой был слишком взвинчен, чтоб суметь проникнуть безболезненно в сознание своего начальника и друга (?). Гермиона стояла у панорамного окна, сжимая в руках пустой флакон от зелья. - Я знал, что найду тебя здесь, - голос Гарри звучал непривычно тихо. Она не обернулась. - Ты должен был уже улетать. Шаги приблизились. - Ты принимаешь зелье от токсикоза. Я видел такие же у Джинни. Картинка сменилась. Джинни фыркнула и потянула Гермиону на кухню, где на столе уже стоял настоящий пир. - Ладно, хватит спорить. - Джинни усадила Гермиону на стул и уставилась на неё, скрестив руки. - Ты ела сегодня что-то кроме кофе и печенья? - ...было ещё яблоко, - виновато призналась Гермиона. - Божечки... - Джинни схватилась за сердце, изображая обморок. - Гарри! Она опять голодает! Наши крестники умрут от голода! Гарри, не теряя времени, наполнил тарелку Гермионы горой еды и поставил перед ней с таким видом, будто это был важнейший миссионерский долг. - Ешь. - Он указал на тарелку. - Иначе я позову миссис Уизли. И знаешь, что она сделает? Сцена вновь изменилась. - Поттер, это Санчез, - голос в трубке дрожал, слова спотыкались друг о друга. - Гермиона... она рожает. Слишком рано. Здесь всё... всё очень плохо. Она теряет магию, Гарри. Мы не знаем... Гарри вскочил с кровати так резко, что разбудил Джинни. Его зелёные глаза в темноте напоминали глаза оленя, попавшего в свет фар. - Джин, одевайся. Сейчас же. - он уже натягивал джинсы одной рукой, другой сжимая коммуникатор. - Мы берём экстренный портал. Гермиона рожает.       Драко листал воспоминания Поттера не в силах поверить в то, что видел. Он пробегал слишком быстро, пропустив рождение детей Гермионы и их крещения, не зная об этом. Но одно воспоминание его зацепило. Гарри стоял у окна в спальне детей и нежно покачивал беловолосого ребенка. Малыш смотрел на него своими разноцветными глазами, будто пытаясь что-то рассказать. - Я знаю, Кит. Я знаю. Твои мама и папа такие дураки, что не видят очевидного. Они ведь так любят друг друга. Не смотря на всю боль и пролитые слезы. Знаешь, я думаю, что ты и Лео – лучшее, что могло с ними случиться. Кит кряхтел и был крайне доволен тем, что слышал. Его маленькие кулачки сжимались и разжимались. В этот момент в комнату зашла Гермиона со спящим Лео на руках. - Не могу поверить, что они настолько похожи на нас и одновременно абсолютно другие. Но одно я знаю уже наверняка – они жуткие собственники, как и их отец.       Малфой с шумным выдохом вышел из сознания Поттера и потерянно оглянулся на Грейнджер. - Почему ты мне о них не рассказывала? – зло прошептал он. - Рассказывала. Но лучше посмотри, чем слушай рассказ.       И Драко нырнул в ее голову. Боль. Острая, как нож. Он не верит, что она здесь. Считает ее миражом, наваждением. Он говорит. Каждое его слово - удар. «Растоптала... попрыгать на костях...» Она пытается вставить хоть слово, объясниться, но он не дает. Его ярость - живая, раскаленная стихия, заполняющая комнату. - Ты сбежала. Как последняя трусиха... Ты разбила мне сердце, беспринципная ты сука! Она чувствует его боль. Она физически ощущает ее, как рваную рану у себя в груди. Он кричит о своем разбитом сердце, и она знает - это правда. И от этой правды хочется умереть. Он говорит, что ненавидит ее. Тихий, обреченный выдох, от которого мир рушится окончательно. Потом - дети. Она снимает покрывало с люльки. Ее руки дрожат. Страх сменяется надеждой, когда она передает ему Лео. Он не понимает. Не видит. Его мозг отказывается верить. Его слепота мучительна. Она достает из переноски второго сына, и вот тогда - щелчок. Прорыв. Осознание, медленное и ужасающее, на его лице. - Грейнджер? В его голосе - не ярость. Растерянность. Шок. И та самая, едва зародившаяся надежда, которую она боится разбить. Он спрашивает. «Как?» Он помнит ее диагноз. Помнит их общую боль. Он слушает ее объяснения. Его лицо - маска. Но сквозь нее пробивается что-то еще. Что-то хрупкое. А потом... признание. «Мои... дети». - Нет... - это был не крик, а стон, вырвавшийся из самой глубины души. Он оттолкнулся от стола и сделал шаг назад, будто пытаясь убежать от самого себя. - Этого не может быть. Я бы помнил.       Его взгляд, дикий, потерянный, упал на Гермиону. Она сидела, сгорбившись, и смотрела на него с таким ожиданием, такой надеждой, что стало физически больно. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть несуществующую грязь, ощущение собственного падения. - Почему я этого не помню? - его голос сорвался на шепот. Он смотрел то на Поттера, то на нее, ища ответа в ее глазах, но видел лишь собственную растерянность, отраженную в ее слезах.       И тут его осенило. Холодная, отточенная логика, дремавшая под слоем ярости и боли, проснулась.       Отец. Холодные, оценивающие глаза Люциуса в родовом зале, уверенность в возможности расторжения брака, легкая, почти неощутимая рябь в памяти, будто от взгляда сквозь туманное стекло. - Обливиэйт, - выдохнул он, и слово повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. – Он стер мне память. Драко не спрашивал. Он констатировал. Его взгляд стал острым, пронзительным. Он видел все теперь: ее молчание, ее страх, ее попытку защитить их общих детей единственным способом, который она знала, - бегством. И его собственную слепоту, искусно навязанную ему.       Ярость закипела в нем с новой силой, но теперь она была направлена не на нее. Она была холодной, целенаправленной. - Он посмел, - прошептал Драко, и в его голосе зазвучала смертельная опасность. - Он посмел прикоснуться к моему разуму. Украсть это у меня.       Он закрыл глаза, пытаясь совладать с бушевавшими внутри эмоциями. Гнев на отца. Стыд за свое поведение. Дикую, всепоглощающую жажду увидеть их снова - тех двух мальчиков, которых он уже успел полюбить за те несколько минут, что память была к нему милостива.       Он медленно выдохнул и открыл глаза. Теперь в них читалась не ярость, а тяжелая, взрослая решимость. - Поттер, ты можешь принять у меня заявление на злонамеренное стирание памяти?       Гарри выглядел потрясенным тем, что Драко был готов засадить своего отца в Азкабан. - Малфой, ты уверен? – шепотом спросила Гермиона. - Абсолютно. Он украл у меня моих детей. Спрятал их на гобелене и решил заново женить на очередной пустышке. Думаю, ему не помешает отдых по программе «все выключено» посреди ничего. - Хорошо. Разберемся с этим, когда вернемся домой. А сейчас у нас маньяк и цитаты Гермионы. Все, как полтора года назад. Дежавю, - спокойно произнес Гарри и подошел к стене с уликами. – Нам надо работать.