Глава 49

      Воздух в лондонской квартире Гермионы был густым от запаха старой бумаги, свежего чая и тишины. Не той гнетущей тишины, что стояла в больничной палате, а мирной, сосредоточенной. После всего произошедшего - огня, ярости, всепоглощающей материнской ярости, что едва не сожгла ее дотла, - ей отчаянно нужен был покой. И она нашла его здесь, среди книг и пергаментов.       Прошло три месяца. Три месяца, которые изменили все.       Она ушла из МАКУСА. Не из-за слабости, а по трезвому, выстраданному решению. Директор Грейнджер, неистовая львица, готовая штурмовать ад, осталась там, на берегу Озера Слез. Та женщина отдала все, что имела, и почти сгорела дотла. Ей нужно было стать кем-то другим. Кем-то, кто сможет быть матерью, а не оружием. Теперь она была старшим следователем-изыскателем в британском аврорате. Не замом Гарри, как раньше, а специалистом, который собирает данные, сидит в кабинете, анализирует улики и выстраивает логические цепочки. Она почти не выезжала на места. Ее оружием снова стал мозг, а не магия, изливающаяся из кончиков пальцев. И это было... исцелением.       Сейчас она сидела на полу своей гостиной, заваленной отчетами, а перед ней на мягком ковре резвились Кит и Лео. Их щеки снова были румяными, а глаза - яркими и любопытными. Они еще не ходили, но уже вовсю ползали. Кит, более шустрый, пытался дотянуться до стопки книг, а Лео, более созерцательный, с восторгом разглядывал солнечного зайчика на полу.       Гермиона смотрела на них, и ее сердце сжималось от приступа такой острой, болезненной нежности, что захватывало дух. В ее глазах все еще жила тень той ночи - глубокая, неизгладимая печаль, смешанная с безмерной благодарностью. Они были живы.       Это было чудо, которое она переживала заново с каждым их вздохом. Дверь в квартиру открылась, и на пороге появился Драко. Он бывал здесь часто, почти каждый день. Его появление уже стало частью нового, хрупкого распорядка. Он нес пакет с продуктами и свежими булочками. - Захожу как раз к полднику, - сказал он, его голос звучал непринужденно, но взгляд сразу нашел ее, выискивая признаки усталости или тревоги. - Как раз вовремя, - улыбнулась она, и это была не та широкая, сияющая улыбка, что бывала раньше, а мягкая, чуть усталая, но настоящая.       Драко оставил пакет на кухне и присоединился к ним на ковре. Он не пытался навязываться, не пытался играть в идеального отца. Он просто был рядом. Его взгляд смягчился, когда Лео, увидев его, радостно залопотал и пополз к нему навстречу. Драко взял его на руки, и мальчик доверчиво уткнулся лицом в его шею.       Их с Гермионой отношения были похожи на тонкую, только что восстановленную вазу. Они были целы, но требовали крайне бережного обращения. Стена, возведенная проклятьем, рухнула в ту ночь на берегу озера, но на ее месте пока зияла пустота, которую они оба боялись заполнять слишком поспешно. Они были родителями, связанными самым страшным и самым прекрасным опытом в их жизни. И пока этого было достаточно. Именно в этот момент безмятежного спокойствия в квартире раздался резкий, тревожный щебет совиной почты. В окно, не церемонясь, влетела уставшая на вид сова и сбросила на колени Гермионе маленький, плотно свернутый свиток. Он был помечен личной печатью Тео Нотта.       Гермиона нахмурилась. Тео знал о ее новом образе жизни и не беспокоил бы ее без крайней необходимости. Сердце ее неприятно заныло. Она развернула пергамент. Сообщение было кратким: -Гермиона. Нашел кое-что. Не по делу Криви. Гораздо хуже. Нужна твоя экспертиза. И твое решение. Мой кабинет, как можно скорее. Т.Н.       Она подняла взгляд на Драко. Он уже смотрел на нее, угадав все по выражению ее лица. - Что-то случилось? - спросил он тихо, чтобы не пугать детей. - Не знаю, - так же тихо ответила она, передавая ему записку. - Тео просит меня прийти. Говорит, нашел нечто, что требует моего решения.       Драко пробежался глазами по строке и сжал губы. -Ты поедешь?       Гермиона посмотрела на близнецов, на их беззаботные лица. Старая, знакомая тревога, адреналиновый привкус опасности, поползла по жилам. Но вместе с ней пришло и другое чувство - не яростная потребность броситься в бой, а холодная, цепкая решимость специалиста, который видит незаконченную работу. - Да, - сказала она, поднимаясь. - Я должна это сделать. Не как аврор, а как... как я.       Она посмотрела на Драко. - Ты останешься с ними?       В его глазах мелькнула тень старой борьбы - желание защитить ее, оградить от новой угрозы. Но он видел в ее взгляде не истерику, а твердую волю. Он кивнул. - Конечно. Мы будем ждать здесь.

***

      Кабинет Тео Нотта напоминал лабораторию безумного алхимика, скрещенную с архивом. Повсюду стояли стеллажи с древними фолиантами, столы завалены хрустальными шарами, диковинными приборами и ящиками с засушенными травами. Сам Тео выглядел еще более изможденным, чем обычно. - Гермиона, - он кивнул ей, когда она вошла. - Благодарю, что пришла. - Что ты нашел, Тео? - спросила она без предисловий, подходя к столу.       Он молча протянул ей тот самый почерневший металлический диск, испещренный рунами. - Помнишь это? Ключ к каналу, через который Криви получал информацию. - Я помню, - она взяла диск. Он был холодным и тяжелым. - Ты сказал, это не по делу Криви. - Я ошибался. Вернее, я смотрел не туда, - Тео запустил руку в волосы. - Я все это время искал связь Криви с тем, кто его направлял. И нашел. Но это была лишь верхушка айсберга. Вчера, разбирая конфискованные архивы Люциуса, я наткнулся на кое-что... большее.       Он указал на диск в ее руке. -Это не просто ключ к одному каналу. Это ретранслятор. Часть сети. И эта сеть... она не ограничивалась помощью Криви.       Гермиона почувствовала, как у нее похолодели пальцы. - Что ты хочешь сказать? - Я провел глубокий эфирный анализ, - Тео подошел к одному из своих приборов, на поверхности которого плавали призрачные светящиеся нити. - Этот диск - лишь один из многих. Они были розданы нескольким... агентам. Людям, которых Люциус считал полезными. Джонатан Райт был одним из них. Но были и другие. Я отследил эфирные следы. Один из каналов... он вел не к стороннему исполнителю. Он вел обратно. К источнику. К тому, кто не просто давал указания, а был архитектором всего заговора.       Он посмотрел на нее, и в его глазах читалась невыносимая тяжесть того, что ему предстояло сказать. - Криви был орудием. Одержимым, опасным, но орудием. Его одержимостью искусно манипулировали. Ему подсказали ритуал -Триединства. Ему предоставили доступ к архивам и ресурсам. И все это для одной цели.       Гермиона уже понимала. Понимала и отказывалась верить. Ее руки задрожали. - Чей канал? - выдохнула она.       Тео молча ткнул пальцем в светящуюся паутину на приборе. Эфирные нити сходились в одной точке, образуя ту самую, ненавистную монограмму - стилизованную букву -М, переплетенную со змеей. - Люциус, - имя прозвучало как приговор. - Он был не просто вдохновителем. Он был заказчиком. Он не просто хотел избавиться от внуков-полукровок. Он хотел, чтобы их смерть выглядела как трагическая случайность на почве темной магии, не имеющая к семье Малфоев никакого отношения. Чтобы Драко остался -свободным от этого... пятна.       Гермиона отшатнулась, как от удара. Она прислонилась к стеллажу, чтобы не упасть. Это было хуже, чем она могла предположить. Не просто неприятие. Не просто отказ. Холодный, расчетливый, отвратительный заговор с целью убийства собственных внуков. -У нас есть доказательства? - спросила она, и ее голос был чужим, глухим. -Не просто этот диск. Ему нужен железный приговор. Доказательства, которые он не сможет оспорить. -Райт сломался, - кивнул Тео. - Он дает показания. У меня есть его признание, подкрепленное Веритасерумом. Он подтверждает, что действовал по указанию Люциуса. Люциус финансировал изыскания Криви, предоставлял доступ к запрещенным архивам семьи Блэк. Он обещал Райту покровительство и высокий пост в том самом - Единство чистоты крови, о котором всегда мечтал.       Он сделал паузу. - Но этого может быть недостаточно. Нужно что-то более веское. Прямая связь. И она есть.       Тео подошел к сейфу, ввел сложную комбинацию и достал оттуда толстый, кожаный фолиант. - Личный дневник Люциуса. Он вел его шифром, но я его взломал. Здесь... здесь все. Его планы. Его презрение. Его решение о том, что близнецы не должны жить. Все расписано с леденящей душу точностью.       Он протянул дневник Гермионе. Она взяла его, и тяжесть книги, физическая и моральная, чуть не пригнула ее к земле. - Почему... почему ты принес это мне? - прошептала она. -Почему не сразу в суд? - Потому что это касается не только закона, Гермиона, - тихо сказал Тео. - Это касается семьи. Твоей семьи. Драко... он должен узнать это от тебя. И он должен решить, что делать дальше. Это его отец. Его боль. Его приговор.       Гермиона смотрела на дневник в своих руках. Он был холодным и мертвым, как сердце его автора. Она думала о Драко, который сидел сейчас в ее квартире и играл с их сыновьями. О той тени, что наконец-то начала отступать из его глаз. И о новой, куда более страшной тени, которую ей предстояло на него обрушить. Она подняла голову. В ее глазах не было слез. Была только та самая холодная, цепкая решимость, что помогла ей выжить. - Хорошо, - сказала она. - Пойдем заканчивать это. Раз и навсегда.