* * *

Привыкнуть к тому, что с тобой теперь живут двое детей, не так уж и просто. Поначалу Тесей даже забывал о них, каждый раз пытаясь понять, кто это и что они делают в его доме. Учитывая его нагрузку и усталость, такое состояние было вполне обоснованным. Роль Правителя кажется лёгкой только для тех, кто далёк от политики, а сам может только критиковать власть, развалившись дома на диване. У Тесея же дни были расписаны почти что поминутно: дел всегда оказывалось настолько много, что иногда приходилось ночевать в офисе, лишь бы не тратить время на дорогу домой и обратно. Сейчас график приходилось править, отыскивая время для мальчиков. Отказываться от возможности контролировать всех и вся не хотелось, но, к сожалению, иных вариантов никто не предусматривал. Поэтому часть обязанностей всё же пришлось переложить на самых доверенных подчинённых, надеясь, что они не подведут. Дети слишком много внимания к себе не требовали, бо́льшую часть дня пропадая на учёбе. И Икар, и Брут тянулись к знаниям, вот и за предоставленную им возможность вцепились крепко. В школе при приюте обучали намного хуже: у преподавателей не было цели вырастить гениев. Да и зачем тратить силы, если статус выше серебра никто из воспитанников не получит. А новая гимназия для детей золотых радовала обилием современного оборудования, хорошим отношением со стороны учителей, их готовностью ответить на любой вопрос (которых у Икара было нескончаемое количество). Была бы возможность поселиться в лаборатории при кабинете физики — Икар тут же ей воспользовался. Как жаль, что такое предложение ему до сих пор не сделали. Но вернёмся к Тесею. Несмотря на то, что домой мальчики возвращались поздно, энергии у них было полно. Особенно у Икара, который с докапывания до учителей переключался на докапывание до Архонта. Ему всё хотелось знать. С Брутом было как-то спокойнее. Когда Икар, получив ответ на интересующий вопрос или основу для новой идеи, убегал в свою комнату для незамедлительной реализации всех планов, давалась возможность перевести дух и, например, выпить вместе чаю. В такие моменты они многое обсуждали: Брут, казалось, понимал Тесея полностью. Его мысли и слова не совпадали с юным возрастом, из-за чего Брут ощущался взрослым, запертым в детском теле. Не всегда, разумеется. И это хорошо. Тесей, раз уж взялся за воспитание мальчиков, хотел подарить им детство, которого сам был лишён из-за катастрофы. Они не должны переживать ужасы войны, боль потери, не должны каждый день бороться за жизнь. Ради этого Архонт был готов на всё. За несколько месяцев он прикипел к ним всей душой. Они заполняли пустоту и одиночество в сердце, вытесняли мысли о Рите, о Барде, о всех остальных... К сожалению, это не отменяло кошмары. Кошмары... Браслет их почти не контролировал, поэтому раз за разом во снах Тесей переживал всё страшное, что выпало на его жизнь. От мальчиков он это тщательно скрывал, детям не стоит забивать свой мозг таким, маленькие ещё. * * * Но если Тесей самостоятельно мог справляться, то про Икара такое сказать не получится. В приюте его всегда успокаивал друг: Икар забирался к нему в кровать, а Брут гладил его по пушистым волосам, обещая, что скоро всё наладится. И наладилось ведь, раз удалось выиграть в конкурсе, получить правительственный грант, найти дорогу прочь из этих стен. Кошмары прекратились, Икар наконец ощущал себя на своём месте. Его никто не обижал, над ним не смеялись. Не дёргали за кудряшки, не отбирали вещи... Икар видел, что его мнение, его мысли и идеи имеют вес, к ним прислушиваются. К нему относятся как к равному, к взрослому человеку, не используя отмазку про юный возраст. Он всё больше тянулся вверх, только выше — к новым достижениям, к знаниям... И за руку всегда держал лучшего друга. Брут с ним, они вместе, а значит, никакие трудности их не остановят. Пока они есть друг у друга, все проблемы нипочём. * * * И всё вроде было хорошо... Пока не возник этот сон. Такой неправильный, такой нелогичный. Какие-то крылья, какие-то полёты... Сон повторялся из раза в раз несколько недель подряд, обретая всё бо́льшее количество деталей. Сон оставлял странное послевкусие, ощущение холода во всем теле, как если бы вдруг всё внутри кричало об опасности. Но Икар не обращал внимания. Ну крылья и крылья, бывает, это же просто сон! А во снах может происходить что угодно. Мальчика больше интересовал реальный мир, наука, техника, нежели ломание головы над значением сновидения, которое забывается через пару часов после пробуждения. Только один раз отмахнуться не получилось. В тот день сон получил завершение, логический финал. В этой истории была поставлена точка. Из странного сон перешёл в категорию страшных. * * * Икар проснулся посреди ночи. Почти что подскочил на кровати, огляделся. В полумраке предметы расплывались, приобретая жутковатые формы. Вдохнуть не получалось. Глаза жгло от нескончаемых слёз. Икара трясло, он весь сжался, будто закрывался руками от чего-то, что могло ему навредить. Спустив ноги с кровати, юный гений с трудом поднялся. Надо дойти до ванной, умыться... Это сон, сон. Просто кошмар. Просто... кошмар... До ванной добраться не удалось. Сделав пару шагов, Икар рухнул на колени. Не мог двигаться, страх сковал всё тело. Он с хрипом втянул воздух, закашлялся... Внезапно в глаза ударил свет, плечо сжала ладонь. Его трясли? Голоса казались далёким эхом... Его зовут?... — Икар? Икар! — Он утыкается в чьё-то плечо, вдыхает родной запах. Брут. Стоп. Брут?! Икар дёргается, пытаясь выпутаться из объятий. Но его только крепче прижимают к себе. Кажется, гладят по спине, что-то говорят... Икар не хочет его слушать, не хочет его видеть. Зажмуривается, сжимает руки в кулаки, стараясь отбиться от друга. Брут от неожиданности отпускает его. Икар съёживается в маленький комочек. Хочется убежать. Далеко-далеко. Его оставляют одного, Брут куда-то уходит. Потом возвращается... Но уже не один? Икар не поднимает голову. Он не желает ничего знать. Не желает ни с кем взаимодействовать. Но тут его хватают за руки, заставляя убрать их от лица. — Икар. Смотри на меня. Икар мотает головой, только сильнее жмурится... — Смотри на меня. Дыши. Вдох и выдох. Неуверенно он открывает глаза. От слёз ничего не видно, но голос ведёт за собой по этой темноте. Ведёт к свету, к идеальному миру... Подальше от тьмы, подальше от боли и страха... — Вдох и выдох. Дыхание сбивается, восстановить его сложно... Но начинает получаться. — Икар. Всё хорошо. Мы рядом. Наконец, сознание возвращается в реальный мир. Перед ним оказывается Тесей, нахмуренный, взволнованный... Из-за его плеча выглядывает испуганный Брут. Тесей, заметив, что паническая атака понемногу отступает, притягивает мальчика к себе. А Брут берёт друга за руку, гладит ладошку большим пальцем, тем самым выражая свою поддержку. Сделав ещё несколько медленных вдохов и выдохов, Икар осторожно отстраняется: — Простите, что напугал... Просто кошмар приснился. Слишком реальный... Тесей ещё больше хмурится, затем, с лёгкостью подхватывая Икара, переносит его на кровать. Сам же садится рядом. А с другой стороны устраивается Брут. — Всё в порядке, Икар. Сны остаются снами. — Но это было словно по-настоящему! — Горячо возражает он, глядя на приёмного отца. — Крылья, полёты... Всё начиналось так интересно... А затем резко изменилось. Я помню шум, как если бы что-то взрывалось... Потом крики, много. Беспорядки... Кровь. На Центральной Площади лежит мёртвый человек в плаще и шляпе... Для меня во сне он почему-то был очень важным... А потом... Потом... — Внезапно Икар всхлипнул, уткнулся в плечо Тесея и разрыдался, не в силах сдерживать эмоции. — Потом ты приказал Бруту меня... Меня уб... убить... Было так страшно... Там девушка ещё была, черноволосая... Я пытался её защитить, но не смог... Я взлетел и... и... Икар осёкся, на мгновение воцарилась звенящая тишина, прерываемая только всхлипами. В глазах Брута плескался неподдельный ужас. Он сделал что?! Нет... — Икар, я... Я бы никогда... — Брут сам чуть не плачет, боясь, что теперь лучший друг будет его опасаться, раз такое впечатление сон произвёл. — Я тебе верю, но... Но там ты сделал... То, о чём просили... Тесей поджимает губы, гладит Икара по спине, стараясь хоть немного успокоить, вернуть в реальность. В мир, где ничего такого не произошло и произойти не может. Никогда. — Это сон, Икар. Страшный сон... А страшным снам нельзя верить. Всё будет хорошо, этого не случится никогда. — Правда, папа? — Это вырывается само, а Тесей чувствует, что такое короткое слово разбивает ему сердце. Ну вот, сейчас он тоже плакать начнёт, но уже от умиления, от искреннего счастья. Икар... Его сын. Да, сын. И Тесей готов сделать всё, чтобы Икар был в порядке. — Правда, мой мальчик... Я рядом. И Брут рядом. И мы всегда будем на твоей стороне. — Обещаете? — Обещаем. * * * Тесей посоветовал как можно меньше вспоминать этот кошмар. Он всеми силами старался окружить сыновей любовью и заботой. Дела ушли на второй план. Вот они — его семья, его дети. Смысл его жизни. Икар и правда забыл свой сон, заполнив разум намного более важными вещами. И Брут забыл, отдавая другу... Нет, не другу... Брату. Отдавая брату бо́льшую часть своего внимания и времени. Они вместе. Всё спокойно. Это просто кошмар. Такого никогда не произойдёт. У всех них всё будет хорошо. Но, может, зря сон стёрся из памяти...