Глава 7 - Вел-Шор

      Прошла неделя.       Подпространственный особняк обрел уют. Базовый ремонт завершён, мебель расставлена, в кладовых лежали запасы еды, а в лаборатории ровными рядами выстроились алхимические ингредиенты, инструменты и заготовки артефактов. Даже интернет провели — пусть и с несколькими ухищрениями, потребовавшими вмешательства в пространственные связи.       Маркус устало отложил резец, с которого медленно стекала золотисто-синяя энергия, и выпрямился, хрустнув плечами. — Всё. Базовые защитные, изоляционные, отпугивающие, стабилизирующие — готовы, — пробормотал он, вытирая лоб. — Остальное буду накладывать постепенно в будущем. Поставлю систему слежения, особую ловушку в подвал… ещё усиление стен вокруг тренировочной…       Лумейрианна подошла сзади и мягко обняла его, положив подбородок на его плечо. В её голосе звучала теплая, почти домашняя ласка: — Молодец, дорогой. Теперь действительно можно и отдохнуть. — Знаешь… никогда бы не подумала, что такие простые вещи могут быть настолько приятными. За всё своё бытие призраком я, пожалуй, никогда не испытывала такого вдохновения… такой радости.       Маркус повернул голову, посмотрел ей в глаза: — Риана, вот это и есть жизнь. Простая, настоящая. Делать что-то своими руками, видеть результат — это даёт ощущение смысла. Это показывает, что ты не просто тень страданий, а личность. Ты не создана для боли — ты можешь выбирать, кем быть.       Он улыбнулся и легко поцеловал её в губы, а затем повернулся к окну. Лумейрианна осталась стоять за его спиной, всё ещё обнимая.       За окном раскинулся сад — вымощенные дорожки, молодые деревья, кованые фонари. Над этим спокойствием возвышалось небо — непроглядное, переливающееся мягкими искрами, словно вселенная подглядывала за ними сквозь вуаль.       Через некоторое время Маркус говорит, продолжая смотреть в окно, на его лице теплая улыбка: — Ты разве не заметила? За последние недели с нашей встречи и контракта даже твоя энергия стала менее агрессивная и более… мягкая, что-ли.       Спустя паузу Лумейрианна тихо сказала: — До твоих слов я даже не осознавала... Но ведь правда. Моя энергия стала… другой. Менее резкой. Мягче. Легче внутри. Раньше я бы это восприняла как слабость. А теперь... мне не хочется возвращаться к прежнему состоянию даже слегка. — Вот и хорошо, — прошептал Маркус, не оборачиваясь. — Потому что сейчас ты ближе к жизни, чем когда-либо.       Они стояли в тишине, просто наслаждаясь моментом — и тем, что стали немного другими “мы”, чем были всего месяц назад. ……       Вечер того же дня.       Маркус сидел за длинным столом в кабинете, разложив перед собой карты, старые записи и диаграммы энергетических потоков. На доске рядом чернели схемы защитных и подавляющих печатей — одни с вопросами, другие отмечены жирными галочками.       Лумейрианна восседала на подоконнике, лениво крутя в пальцах зачарованную монетку и наблюдая за его сосредоточенным лицом. — Значит, Вел-Шор, — проговорила она наконец. — Тот самый, из Норвегии? — Он, — кивнул Маркус, не отрывая взгляда от бумаги. — Самый северный из оставшихся. Холодный, скрытный и очень неприятный. В отличие от других красных, у него почти нет активных всплесков. Один человек в год — и всё. Ни шума, ни охоты. Просто живёт себе там, стабильно… десятилетиями.       Он постучал пальцами по краю карты: — Планирую взяться за него через несколько месяцев. Сейчас — только подготовка. Разведка, анализ старых данных, выезд в район. После прошлого раза не хочу ни малейшего просчета.       Лумейрианна чуть улыбнулась: — Смотри-ка, ты становишься рассудительным.       Маркус откинулся на спинку кресла: — Не рассудительным. Просто на этот раз я хочу победить по всем правилам. Чисто. Без случайностей.       Маркус вздохнул, поднимаясь со стула и подходя к доске. Он взял мел и набросал круг с множеством тонких линий, расходящихся от центра. — Вел-Шор очень неприятный противник, — начал он, рисуя щупальца. — Он не показывается. Не приближается. Прости уж, Риана, но он не попадётся в простую ловушку запечатывающих рун под одеждой, как это сделала ты в своё время. Он вообще не трогает жертву напрямую. Действует на расстоянии. Постоянно скрывается. Никто толком даже не знает, как он выглядит. Только общие описания — чёрная аморфная масса с множеством закрытых глаз и щупальцами.       Он отошёл от доски, бросив мел в подставку, и продолжил, уже устремив взгляд в окно: — У нас по нему довольно мало данных. Основное — из отчётов укротителей, которые выживали после контакта. А таких — считанные единицы. Всё, что удалось собрать, — это то, что он способен манипулировать восприятием, чувствами, эмоциями. Не просто пугать, как многие. Он может отключать чувства. Полностью. Осязание, зрение, слух. Даже равновесие, чувство температуры, голод... ты буквально остаёшься в темноте, глухой, без тела и без опор.       Он повернулся к Лумейрианне и чуть прищурился: — А потом он включает обратно. Не все сразу. Только страх. Только отчаяние. Усиливает их так, что люди в буквальном смысле с ума сходят. Он может держать человека в этом состоянии месяцами. Один в год — и он доволен. Не убивает сразу. Просто… смакует.       Маркус провёл рукой по виску, словно стараясь стереть это знание: — Вот такой он, Вел-Шор. Без звука. Без касания. Без формы. Одна только бесконечная пустота.       Маркус вернулся к столу, оперся ладонями о край и мрачно качнул головой: — А самое отвратительное... — начал он тише, — это то, что его способность манипулировать чувствами распространяется и на восприятие энергий. Не только на простые человеческие ощущения.       Он поднял взгляд на Лумейрианну, в его голосе зазвенело напряжение: — Он может сделать так, что ты перестанешь чувствовать течение арканной энергии снаружи... и, что хуже всего — внутри себя. Представь: ты хочешь активировать технику, а не ощущаешь, как направить силу. Где она. Как она движется. Как будто кто-то выключил тебе внутренние органы, и ты просто сидишь в теле без доступа к рычагам управления. И укротителей это тоже касается, любая энергия перестает ощущаться, жизненная в том числе.       Он выпрямился, скрестив руки: — Это почти полностью отрубает возможность использовать техники и печати. Даже простые. Особенно в бою. Поэтому я и не собираюсь действовать без максимальной подготовки — против такого противника малейшая ошибка будет фатальной.       Маркус начал медленно расхаживать по комнате, словно не мог усидеть на месте от мысли о том, с кем предстоит иметь дело: — И это ещё не всё. Он умеет усиливать не только страх и отчаяние. Он может вбросить в человека что угодно: преданность, поклонение, зависть, униженность… любые чувства, даже те, что ты никогда раньше не испытывал.       Он остановился у окна, посмотрел в чёрное небо подпространства, и добавил сдержанно: — В архиве гильдии есть отчёт. Операция тридцать лет назад. Группа из сорока укротителей. Опытных, слаженных, хорошо подготовленных. А потом… что-то пошло не так. Они просто начали убивать друг друга. Одни — из-за всплывших обид, других поразило внезапное чувство унижения, третьи… стали фанатично преданны самому Вел-Шору. И все. Конец операции. Выжил только один, и тот спустя сутки покончил с собой.       Он сжал кулак: — Вот почему я не хочу звать кого-либо ещё. Ловушки, расчёт, полная изоляция — только так.       Маркус остановился у карты, постучал пальцем по северной части Норвегии и выдохнул: — Единственное облегчение во всём этом — его ограничения. Он, как бы это сказать… работает по “цене усилий”. Чем сильнее цель — тем тяжелее ему её “поглотить” своими эффектами. И чем сложнее чувства или эмоции, которые он пытается изменить — тем больше у него на это уходит ресурсов.       Он развернулся к Лумейрианне, глядя ей прямо в глаза: — Против нас с тобой… он сможет глобально влиять на более простые вещи. Зрение, слух, возможно равновесие. Страх, боль, может быть даже гнев. Особенно в момент внезапной атаки. С этим придётся смириться. Даже если я сильнее его по энергетической шкале, а ты — и подавно, он всё равно сможет пробить в этих точках. Просто потому что это “дёшево”. Потому что они очень базовые и примитивные.       Он вернулся к столу и, опершись на него ладонями, продолжил уже более уверенно: — Но вот с чувствами энергии, с тонкими восприятиями — сложнее. Внешние потоки, внутренний контроль, осознанность, покорность… это не просто чувства, а сложные конструкции. Их не просто вызвать, не просто взять под контроль. Он сможет повлиять, да — ухудшить контроль, поколебать концентрацию, заставить усомниться в момент атаки. Но полностью отрезать — нет. Особенно нас. Мы слишком сложны. Слишком… “жирные” для него.       Маркус провёл пальцем по карте, останавливаясь на горной гряде с суровыми очертаниями: — Обитает он в Йотунхеймене. Северные горы, ледники, тишина, абсолютная отдалённость от цивилизации. Даже туристические маршруты пролегают в десятках километров. Там, в одном из скальных разломов, есть пещера — настолько хорошо спрятанная, что даже спутниковые снимки не дают точного положения. Её обнаружили случайно. А потом начали исчезать те, кто туда возвращался.       Он прищурился, вспоминая: — Нашли один дневник… наполовину исписан бессвязными словами, будто человек пытался не столько описать происходящее, сколько зацепиться за сам факт собственного сознания. Там впервые упомянули его. Вел-Шора.       Маркус вздохнул, глядя на карту, словно сквозь неё — в то, что могло бы быть: — Нам, как и с любым другим красным, повезло. Повезло, что они могут довольствоваться малым. Что почти никогда не выходят за пределы своих “территорий”. Что-то в их природе… может, гордость, может, привычка, может, остатки человечности. Но они не действуют массово. Почти никогда.       Он провёл рукой по виску, глаза на мгновение помрачнели: — Потому что, если Вел-Шор окажется посреди мегаполиса… — он замолчал на секунду, — …то там не нужны будут армии, не нужны будут катастрофы. Люди сами друг друга перережут. Сотни тысяч, может миллионы. Просто… исчезнут. Потому что у них не будет шанса. Ни щита, ни барьера. Ни одного способа даже понять, что происходит.       Маркус начал говорить размеренно, сосредоточенно, как будто проговаривание плана вслух помогало ему его структурировать: — Все следующие несколько месяцев я потрачу на создание специальных комплексных рун. Буду накладывать их на своё тело… и на твоё тоже, Риана. Эти руны должны, если не полностью избавиться от его влияния, то хотя бы свести его до уровня лёгкого раздражения. Чтобы, условно, ты почувствовала укол в пальце — а не утонула в парализующем страхе.       Он выпрямился, провёл пальцем по карте, очерчивая невидимый круг: — Дальше — барьер, ограничивающий его перемещение. Я сделаю несколько, чтобы перекрыть всё возможное пространство. Не больше нескольких километров в радиусе, иначе разброс будет слишком велик. Но это не ловушка под одеждой, как тогда с тобой. Он может быть в воздухе. Или глубоко в земле. Он не любит показываться. И, как бы ни было тебе обидно, Риана… он скрывается даже лучше тебя. Он вообще не любит внимания, и научился филигранно скрываться.       Маркус бросил взгляд на неё, в голосе прозвучала искренняя серьёзность: — Мы должны будем его почувствовать. Сами. Ни одна связка рун, ни один артефакт не даст нам такой точности, как наша чувствительность. Это будет самое сложное. Но как только мы его обнаружим, как только барьеры начнут давить и работать — дальше всё станет гораздо проще.       Он вздохнул и снова сел: — Старикан выделил мне крупный алмаз — зачарованный, первоклассный. Для запечатывания. С очищением сознания тоже не должно быть проблем, я это делал десятки раз. Да, красный — это другое, должно быть сложнее, но я справлюсь. Думаю, управлюсь за пару часов максимум.       Он пожал плечами с привычной самоуверенностью: — В конце концов, без своих особых способностей Вел-Шор — нижний уровень красных. Примерно как тот, которого я в одиннадцать лет завалил.       Маркус посмотрел на неё с подчеркнуто серьёзным выражением: — И ещё раз повторяю, Риана, как бы тебе ни хотелось подраться — оставь бой мне. Я должен сохранять форму. Всё-таки я истребляю красных не потому, что у меня есть ты, а потому что я могу. Ты вступаешь только если мне будет угрожать реальная опасность. Ясно?       Лумейрианна лукаво прищурилась, едва заметно склонив голову: — Конечно, дорогой. Всё, как ты скажешь. — Её голос был мягок, но в нём звенело нечто, похожее на предвкушение. — Но знай: если он посмеет хоть пальцем тебя задеть… я за себя не отвечаю.       Маркус выдохнул, глядя на неё серьёзно: — Риана, давай договоримся. Ты вступаешь в бой, только если я получаю серьёзное ранение, либо уровень моей энергии падает ниже пятидесяти процентов от нормального состояния. Или — если вдруг я начинаю вести себя странно, будто не в себе. Это может означать, что его воздействие прорвало мои защитные нательные руны. До тех пор — просто наблюдай. Хорошо?       Лумейрианна с тихим смешком обошла вокруг стола и, остановившись напротив Маркуса, наклонилась чуть ближе, склонив голову набок: — О, у нас теперь правила и проценты? Какая точность. Прям как у настоящего боевого командира. — Она улыбнулась, но затем, уловив в его взгляде настоящую серьёзность, выпрямилась и кивнула. — Ладно. Договорились. Но если ты вдруг решишь геройствовать сверх меры — не обижайся, если я вмешаюсь раньше. Смотрю я на тебя каждый день… и не думаю, что переживу твою смерть.       Маркус чуть склонил голову в ответ, на мгновение смягчившись: — И я не хочу, чтобы ты рисковала. Потому мы и готовимся. С холодной головой. Не эмоциями. ……       Три месяца и двенадцать дней подготовки привели их в самое сердце скованных холодом скал Йотунхеймена. Мороз пробирался под одежду, воздух был резким, как лезвие, а небо затянуто тяжёлыми серыми облаками.       Маркус стоял у края ледяной расщелины, укутанный в плотную тёмную куртку, из-под которой пробивался мягкий золотистый свет — нательные руны едва заметно мерцали, отзываясь на энергетическое напряжение вокруг. Рядом с ним, будто не чувствующая холода вовсе, стояла Лумейрианна — в своём привычном кимоно, ткань которого казалась почти живой, колыхаясь в воздухе, несмотря на полное безветрие. Её кожа тоже светилась изнутри тонкими узорами рун.       Оба хранили идеальную тишину, их внутренняя энергия была сведена к минимуму — настолько, что даже опытный Архимастер прошёл бы мимо, не заметив. Лишь ледяной треск под ногами да далёкий крик горного ветра нарушали безмолвие этого мрачного места.       Маркус повернул голову к Лумейрианне, его голос прозвучал спокойно, но с напряжённой решимостью: — Вот мы и тут. Все руны барьеров по периметру установлены. Как только я их активирую — ты отходишь к самому краю барьера и скрываешься. Не вмешивайся, как мы и обговаривали до этого. А я тем временем... — он усмехнулся, взглянув в глубину расщелины, — займусь одним слишком уверенным в себе полтергейстом.

***

Альбом с картинками (Возможны спойлеры) — https://photos.app.goo.gl/1PK6xdp8Kjn5kAUWA