Глава первая

Наша история берет начало в мрачном, окутанном туманом Лондоне, в районе Литтл Уингинг, на Тисовой улице, в доме номер четыре. Этот дом, почти неотличимый от своих соседей, был воплощением пригородной обыденности — аккуратный, безликий, с идеально подстриженным газоном и занавесками, скрывающими чужие взгляды. Здесь, в окружении родственников по материнской линии — Петуньи, Вернона и их сына Дадли, — жил юноша, чья жизнь на первый взгляд ничем не выделялась. Его кормили, поили, даже выделили комнату — старую, с потрепанными обоями и скрипучими половицами, но вполне пригодную для жилья. Однако в этом юноше таилась странность, которую трудно было не заметить. Он словно был старше своих лет — не телом, а душой. Игрушки, столь любимые другими детьми, оставляли его равнодушным. Уличные игры, смех и беготня с ровесниками не привлекали его внимания. Единственными, с кем он поддерживал общение, были Дурсль, да и то скупо, словно слова были лишней тратой сил. Даже взрослые, привыкшие к чудачествам молодежи, замечали: этот парень держится особняком, избегая чужих взглядов и разговоров. Самого юношу такая жизнь устраивала. Ему не требовалось ни шумное веселье, ни пустая болтовня с посторонними. Он находил покой в одиночестве, словно в нем скрывалась какая-то тайна, которую он сам еще не до конца осознавал. Наступил вечер, и Тисовая улица погрузилась в серую тишину. Соседи, их шумные дети и суета дня постепенно затихали, уступая место холодному сумраку. Юноша сидел в своей комнате за старым столом — потрепанным, с выщербленным краем, но вполне пригодным для дела. Книга, которую он листал, пахла пылью и забвением, но сегодня даже она не могла удержать его внимания. Внезапно тишину разорвал странный звук — будто что-то с глухим стуком упало где-то в доме. — Что? — спросил я в пустоту, резко обернувшись. Никого. Только тени на стенах и скрип половиц в ответ. — Брр… Никогда не любил этот дом. И он, похоже, платит мне той же монетой. Я откинулся на спинку стула, пытаясь унять легкую дрожь. Сердце стучало чуть быстрее, чем хотелось бы. Пора, наверное, представиться. Меня зовут Олег Трошков. Двадцать пять лет… было, когда я умер. Ничего героического — банальная авария, грузовик, асфальт, темнота. А потом — бац! — и я здесь. Вопрос, который вы наверняка хотите задать: как я, обычный парень, оказался в теле Гарри Поттера, в самой что ни на есть вселенной Роулинг? Ответ прост: понятия не имею. Никаких божественных голосов, никаких мудрых старцев с миссией. Шел, упал, очнулся — гипс. Вернее, чулан под лестницей. Два года назад я открыл глаза в этом теле. Сначала думал — бред, горячечный сон, палата в больнице, капельница, переломы. Но дни шли, а реальность не исчезала. Тисовая улица, Дурсль, их косые взгляды — все было слишком настоящим. Постепенно до меня дошло: это не шутка. Я и правда попал в мир Гарри Поттера, как герой какого-нибудь фанфика с сомнительным сюжетом. Можете представить, как я таращился в зеркало, видя эти зеленющие глаза и шрам на лбу? Сюрприз, Олег, добро пожаловать в сказку. Только без фей и с кучей проблем. — Гарри, иди есть! — послышалось снизу, и я обернулся к двери. Вот еще одна проблема: я не слишком хороший актер. Дурсль сразу заметили, что что-то не так. Благо, они списали это на «это их колдунство», хотя, чувствуется мне, тут не обошлось без аффатрскага произвола, хотя, вероятно, это могло быть из-за их страха магии. Ведь в других, подобных случаях, меня скорее всего повели бы по психиаторам, чтобы узнать, в чем дело. Читал я когда-то в каком-то фанфике, где главного героя прямо нереально гнобили, чуть ли не убивали каждый раз, и только магия помогала. Кстати, про магию. У меня она тоже есть, и я даже немного научился ее контролировать, из-за чего, кстати, меня переселили в старую комнату Дадли. — Гарри, ты там уснул, что ли?! — крикнули снизу. — Иду, тетя Петунья! — крикнул я в ответ. Встав со стула, я потянулся, хрустнул позвонками и поплелся вниз. С Дадли я, можно сказать, наладил отношения... Впрочем, «Охота на Гарри» прекратилась, и слава яйцам. Надо было всего лишь припугнуть его тем, что магия-то вот она: уснет ночью и больше не проснётся. Знаю, это не дело пугать детишек, но я не мастак по части слов, чтобы только ими решить ситуацию. Спускаясь по лестнице, я услышал за спиной топот — будто стадо слонов мчалось вниз. Но недалеко от меня звук резко стих. Дойдя до нижней ступеньки, я бросил взгляд назад и слегка усмехнулся. Там стоял Дадли — грузный, с розовым лицом, похожим на свиной окорок, и светлыми волосами, прилизанными так, что лоб казался еще шире. Его маленькие глазки подозрительно щурились, а пухлые щеки подрагивали, выдавая смесь страха и привычного нахальства. — Привет, Дадли, — сказал я, чуть хищно усмехнувшись, и направился к столу. Стол в гостиной был накрыт для ужина — ничего вычурного, типичная британская еда. В центре стояла миска с картофельным пюре, рядом — тарелка с поджаренными сосисками, еще шипящими от жира. Было немного тушеной фасоли в томатном соусе, пара ломтей поджаренного хлеба и кувшин с разбавленным водой соком. На десерт — несколько кусков яблочного пирога, чуть подгоревшего по краям, но пахнущего корицей. Петунья, как всегда, следила, чтобы все выглядело «прилично», но я-то знал: главное — набить брюхо Вернону и Дадли. Сев за стол, я дождался, пока остальные начнут есть, и только тогда приступил к ужину. Почувствовав на себе взгляд, я, пока Вернон ворчал о своей работе, незаметно скосил глаза на Дадли. Тот и вправду пялился на меня, будто ждал какой-то подлянки. Я, не подавая виду, начал слегка двигать рукой под столом, делая вид, что что-то ищу. Ложка около Дадли задрожала — еле заметно, так, чтобы это увидел только он. Он вздрогнул, его пухлые щеки побледнели, и он отодвинул ложку, словно она могла укусить. Но, кажется, фокус приметила и Петунья. Она бросила на меня тот самый взгляд — острый, как нож, и сжала губы так, что они побелели, будто говоря: «Прекрати, иначе будут последствия». Я тут же остановился, состроив невинное лицо паиньки. Не сработало, естественно. Не знаю, то ли другие впопуданцы что-то делали не так, то ли у меня мир какой-то не такой, но здесь Петунья, вроде как, даже неплохо ко мне относилась. Может, она с Лили была в более дружных отношениях, или придурок Поттер-старший не стал на их свадьбе взрывать торт. Уж чего не могу знать, того не знаю. Но обязательно выясню в будущем. Не то чтобы я досконально знал весь сюжет — книжный там, или фильмовый, — но фанфики про попаданцев и иже с ними перечитал изрядно. Пока я размышлял, как бы не вляпаться в очередную канонную заварушку, Вернон, не отрываясь от своей тарелки, пробурчал: — Опять поставщики задерживают доставку. Сколько можно, черт возьми, тянуть с этими дрелями! Вот опять он про дрели свои говорит, сколько можно. Вчера только бурчал, что цены задрали, а сегодня уже новые проблемы. Если судить по его словам, его контора давно должна была развалиться, но нет, работает и даже зарабатывает. Вон, машину новую взял — «Опель Синтра» , здоровенный минивэн, блестящий, словно мечта среднего класса, стоит теперь во дворе, и Вернон полирует его каждые выходные. Я заметил, что начал ковыряться ложкой в остатках ужина, который почти съел. — Тетя, дядя, я пойду в комнату. Спокойной ночи, — сказал я, встал и, поставив тарелки в раковину, собрался уже уйти, но Вернон сердито рявкнул: — Мальчишка, за тебя никто посуду мыть не будет! Скажи спасибо, что мы вообще выделяем тебе еду. Да, вот кто совпадает с фильмовым описанием, так это этот морж усатый. — Хорошо, дядя, — ответил я и, включив воду, начал мыть посуду. Мытье не заняло много времени — пара тарелок, ложка, да кружка Вернона с въевшимся чайным налетом. Я драил их, стараясь не думать, как далеко эта кухня от моей прошлой жизни. Фильмы про Поттера я смотрел лет семь-восемь назад, подзабыл уже, но, полагаю, количество фанфиков, которые я прочитал, с лихвой компенсирует не доскональное знание канона. В одном фике попаданец уже стал неипической имбой, в другом — захватил власть и наподдал Волдеморде. А я тут с тарелками. Сюрприз, Олег. Закончив, я стряхнул воду с рук, но тут ко мне подошла Петунья. Она остановилась, скрестив руки, и тихо, но твердо сказала: — Гарри, то, что я терплю тебя, не значит, что ты можешь пугать моего Дадли, паршивец. Еще раз увижу такое — пеняй на себя. Ее голос был странно мягким, без привычной желчи, будто она не столько угрожала, сколько просила. В ее глазах мелькнуло что-то — то ли усталость, то ли тень Лили. Я задумался: может, в этом мире она и правда видит во мне не только гадкого паршивца, а кого-то, кто напоминает ей о прошлом? — Хорошо, тетя, простите, — ответил я, вытирая руки о застиранное полотенце. Пожелав всем спокойной ночи — Вернон буркнул про «бездельников», а Дадли уставился в пол, — я поплелся в свою комнату. Когда я поднялся по ступеням, голова вдруг закружилась, будто кто-то резко дернул мир из-под ног. Я вцепился рукой в стену, чтобы не рухнуть, чувствуя, как холод штукатурки пробирает ладонь. — Ч-что… происходит? — тихо пробормотал я в пустоту, щурясь от мельтешения в глазах. Шаг за шагом, осторожно, как по минному полю, я добрался до своей комнаты. Дверь закрыл плотно, провернув ручку с глухим щелчком, и рухнул на кровать. Та скрипнула под моим, честно говоря, еще маловатым весом, будто жалуясь на судьбу. В падении я то ли вырубился, то ли просто уснул — не разберешь. Последнее, что мелькнуло в голове, было смутное ощущение, что этот мир, будь он AU или канон, решил сыграть со мной в свои игры. Сюрприз, Олег, добро пожаловать в сказку. Только без фей и с кучей вопросов.