Часть 1

Воистину ярость Сета не знала границ. Выйдя из себя, в запале он мог творить ужасное. Убивать, мучить, калечить... Обижать. Крепко, сильно обижать. Незаслуженно. Больно. — Я тебя сейчас убью. Эва в ответ лишь фыркнула, но затем склонила голову чуть набок, глядя на мужчину задумчиво и с подутихшей злостью. Ей будто не было дела до его угрозы и той серьёзности, с которой та была сказана. — Где-то я это уже видела, — сдавленно проговорила она и прищурилась, силясь что-то припомнить. — Да, точно... В подворотне, — девушка коротко хмыкнула и, не сводя с алых глаз мрачного взгляда, продолжила: — Лет в семнадцать повздорила с матерью Исмана и ушла из дома ночью. Я гуляла и вдруг увидела, как в каком-то закоулке парень прижимает девушку к стене, — она нервно поджала губы. — Он впивался в её шею руками так крепко, что ноги бедняжки болтались в воздухе – парень поднял её над землёй. Он ей тоже грозился. Так и сказал: «Я убью тебя». Кричал что-то о её неверности и предательстве, — голос Эвы стал тише, в нём просквозило сожаление. — Я тогда побоялась вмешаться, тот парень казался таким грозным... Мои друзья сейчас тоже боятся. Уж больно ты грозный. У Сета от раздражения дрогнула верхняя губа, и он, с трудом держа себя в руках, всё с тем же тяжким, жутким гневом процедил: — К чему это? О чём ты говоришь? Взгляд Эвы померк, потух, лишённый злости и желания доказать свою верность. Вспомнив случай из прошлого, она словно осознала что-то и поняла, что слова её не возымеют силы и Сет останется к ней глух. — У того парня был такой же обезумевший взгляд, как у тебя сейчас, — бесцветно сказала она. — Девушку на утро нашли мёртвой. Меня тоже найдут? — Я не хочу этого, — прорычал грубый голос. — Ты вынуждаешь. Эва горько усмехнулась. — Уверена, он тоже так думал, — её плечи поникли, и она устало, с внезапно накатившим злым отчаянием заговорила: — Зачем ты спас меня, Сет? Чтобы самому растоптать? Взрастил во мне смелость, чтоб после запугать?! Она покачнулась, отшатываясь от покровителя. В девичьих глазах заблестели слёзы, её голос задрожал, но никогда ещё он не был так твёрд и решителен, как в тот момент. — Да ты ведь сам боишься! Теряешь контроль и боишься этого! Ты исфетов трус, бог хаоса! Эва увидела, какой злобой полыхнули его глаза, но не заметила в них уязвлённости. Её Сет ни за что бы ей не показал. Он схватил девушку за волосы, и ей на мгновение показалось, что мужчина вырвет их вместе с скальпом. Но он так и застыл, задрав голову Эвы на себя и с едва ли не звериным бешенством всматриваясь ей в глаза. Сет отчеканил пугающе-тихим, рокочущим голосом: — Ты не хочешь. Проверять. Как я умею злиться. Но она больше не боялась. Ей было горестно и до помутнения сознания обидно. — Когда ты перестанешь обманываться, Сет? Когда наконец покажешь, что на самом деле чувствуешь? Я устала от этих игр, хватит! — Эва забилась, вырываясь, толкнула мужчину в грудь, и он почему-то отпустил. Она отскочила от него как от огня. — Ты только что чуть не прикончил меня из-за собственных беспочвенных подозрений! Хочешь, скажу, что будет дальше? — глаза девушки загорелись красным, брови изогнулись не то в гневе, не то в печали, а по щекам потекли беззвучные слёзы, но это не помешало ей продолжить: — Я стану засыпать с кинжалом, приставленным тобою к моему горлу, потому что ты будешь с ума сходить от мысли, что я во сне захочу тебя предать. Настолько опасаешься, что я обману тебя, как остальных? Так знай, что я думаю, — её слова осели горечью, пеплом жжёных надежд и проклятым разочарованием. — Ты ничем не лучше того монстра из подворотни. Не сказав больше ни слова, Эва развернулась и зашагала, всем существом желая оказаться как можно дальше. Сильные руки остановили её, сжали крепко-накрепко, обхватив поперёк плеч и талии. Сет прошипел: — Ты не уйдёшь. Я не позволю. В его голосе слышалось скорее ревностное отчаяние, чем злость. Девушка мимолётно обрадовалась тому, что хоть какое-то чувство у них взаимно. Она подняла на него пустой взгляд и, сжав губы, спокойно пообещала: — Если не отпустишь сейчас, потеряешь свою Меренсет навсегда. И не как слугу или должницу. Хватка ожидаемо ослабла, и Эва сбросила с себя тёплые руки. В последний раз обернувшись, сказала: — Прикасайся ко мне, когда знаешь, чего хочешь, Сет. Она ушла без помысла вернуться. В мрачном и холодном зале Сет остался один. Опять один. Обитель пронзил яростный нечеловеческий вопль. Сет взревел от бессилия, от отчаяния, от злости. Его удары в гневе обрушились на стену, в то место, где стояла Эва. Кулаки мужчины крушили каменную гладь, разбивали фреску в крошку, подымая к потолку клубы пыли. Проклятые боги. Проклятые люди. Проклятые, гадкие чувства! Сет сравнял стену с землёй. Но разрушил он лишь своё изображение, а не запах девушки, так и повисший в воздухе вокруг него. Это было насмешкой над ним. Это было его проклятие. Наказание за малодушие. Он стоял на коленях перед руинами и тяжело дышал. Впервые за тысячелетия существования могущественный бог не мог сделать ничего. — Умеешь ты любить женщин, дядя, — раздался позади него спокойный голос. — Она единственная за столетия не побоялась твоей жестокости. Поверила, что ты сможешь любить. Как же быстро ты вернул её в реальность... — Заткни пасть и сгинь, — кажется, одно слово в таком тоне было способно вырезать армию смертных. Анубис вкрадчиво укоризненно покачал головой, а после спросил почти без сарказма: — Почему тебе так тошно? Ты ведь ничего не чувствуешь. Никакой привязанности... Никакой вины. Сет не посмотрел на него, вперив тяжёлый взгляд в развалины перед собой. Голос его полнился пустым упрямством и каким-то безжизненным тленом. — Не хочу... без неё. Страж мёртвых отчего-то вздохнул, отворачиваясь от распростёршейся перед ним удручающей картины. Печально было наблюдать, как пламя яростного бога начинает жечь его самого. — Тогда тебе следует поработать над своей агрессией, Сет. И над доверием.