Флейта или скрипка?

— Кто здесь? Шифу открыл глаза и резко поднялся, услышав вопрос. Он увидел стоящего у порога хижины щенка мопса, затем огляделся по сторонам и обнаружил, что находится в лесу. Проморгавшись, он безуспешно попытался сообразить, что произошло, как он здесь оказался. Робко он всё же решил ответить ожидающему мопсу. — Я… — Кто «я»? Кто Вы такой, странник? — Я — Мас… Шифу. — Шифу… Вы в порядке? Где-то пожар? Шифу замолчал и снова огляделся. — Пожар? … Нет. Ни запаха, ни дыма. Но дышать всё равно будто тяжело. — Вы точно не ранены? — Я в порядке, — Шифу поднялся с земли. — Вроде… — Тогда почему Вы весь в пепле? В пепле? Шифу посмотрел на свои руки, на свою одежду, на хвост — всё было серым, словно он в камине искупался. Возникло острое желание встряхнуться, чему он поддался, после руками вытирая щёки. Немного отойдя в сторону, Шифу обнаружил на том месте, где только что стоял, целую гору этого пепла. — Не знаю… — себе под нос ответил Шифу. — Ничего не понимаю… Как я здесь оказался? — Вы меня спрашиваете? — напомнил о себе Лун. — Нет, я… Не важно. — Может, тогда пройдёте внутрь? — Лун отошёл от порога, приглашая в хижину. — Надеюсь, Вы вспомните, что с вами случилось. Шифу немного постоял, а затем прошёл внутрь. — Благодарю. Извините, если всё перепачкаю. — Не волнуйтесь, — улыбнулся мопс. — Присаживайтесь, я наведу вам чай. Шифу аккуратно присел за обеденный стол и стал наблюдать за собакой. Этот мопс, даже не принюхиваясь, заметил, что незнакомец был в пепле. Неужто его зрение не испортилось? Хотя это вопрос времени. Лун сам рассказывал, что недуг мопсов наследственный, и ничто это не исправит. Шифу оторвал взгляд от собаки, уставившись то на пол, то на стол. — Шифу? — вытащил его из мыслей Лун, поставивший чашку перед ним. — Прошу прощения, я забыл представиться. Я — Лун, музыкант. А вас правда так и зовут? Точно… Это же и есть Лун! Слепой музыкант! Такой юный… Шифу удивился, он даже не помнит, чтобы виделся с ним в таком возрасте. — Всю жизнь был Шифу, и ничего не менялось, — недовольно ответил Шифу. — Простите мою бестактность. Я лишь пытался понять, на кого я смотрю. Я сначала подумал, что Вы — лис. Шифу промолчал, понимая, что тот готовится к тому, что скоро ослепнет… — Что ж, тогда наслаждайтесь секундами, когда видите красную панду в полном обличии. — Красную… — Лун тихо пробормотал. — Ну да… Вы и правда не могли бы быть белым. — О чём Вы? — Пока Вы не отряхнулись, мне казалось, что Ваша шёрстка будет мягко-белого цвета, такого цвета, что можно разглядеть в полной темноте. Но она красная, как, наверное, и должно быть в Вашем роду? — Мопсы — тоже не единственная порода собак, Лун, — уклонился Шифу. — И лисы, и медведи. Он отхлебнул чаю, чтобы заткнуть самого себя. И зачем он огрызается? Он же знает этого пса, знает, что эти обсуждения о его внешности он будет слушать ещё много раз. А с другой стороны, как иначе не выдать то, что все эти мысли — правда и неправда одновременно? А зачем Шифу вообще переспросил? Чего он ожидал услышать? Решив, переключиться на другую тему, Шифу возобновил разговор: — Говорите, Вы музыкант? На чём же Вы играете, если не секрет? Мопс заметно засиял, услышав вопрос. — Я практикуюсь на разных инструментах: барабанные, струнные… но больше всего мне нравятся духовые. Например, Шэн — идеальный инструмент для ансамбля. — Ансамбля с чем? Вы уже устраивали концерты? — Ну… пока нет, но надеюсь, что однажды так и будет. Я бы очень хотел играть с другими, но, боюсь, со мной вскоре никто не сможет договориться, — тоскливо вздохнул Лун. — Поэтому я разучиваю ноты сейчас, чтобы я мог давать концерты в одиночку! — И как же у Вас это получится? Лун огляделся, прежде чем прошептать: — Я могу рассказать Вам секрет? Шифу приподнял бровь, удивившись, что так быстро заслужил доверие, и направил одно из ушей в сторону собаки. — Вы ведь знаете, что в каждом из нас есть энергия Ци? — Наслышан. — Так вот, незнающие могут подумать, что это невозможно, а я же читал: если суметь сконцентрировать свою энергию Ци и сыграть на инструменте, то инструменты рядом сыграют в унисон. Сами по себе. — Вы правда думаете, что это не сказка? — Я верю, что нет. Я каждый день практикуюсь, и, кажется, начинает немного получаться. Лун встал со стола и достал из ящика шэн. Шифу повернулся и сел, как подобает слушающему. Видно было, что мопс немного нервничал, он покрутил в руках инструмент, а затем, вобрав побольше воздуха, прикоснулся губами к мундштуку. Первые гудки больно ударили в уши, и Шифу немного поморщился. Затем Лун освоился, и звук стал мягче. Пальцами он закрывал боковые отверстия трубок, и ритм перешёл в приятную мелодию. Шифу терпеливо ждал и стал замечать, как шэн потихоньку начинает сиять ярким жёлтым цветом. Ящик с инструментами затрясся, словно некоторые из них пытались подыграть, но, как раки, мешали друг другу. Хотя на самом верху что-то и лежало, но оно не торопилось подниматься. Спустя пару минут пёс закончил игру и посмотрел на панду в ожидании. Шифу по привычке не поспешил с похвалой, лишь одобрительно кивнул, но этого тоже достаточно. — Однажды они поднимутся и тоже пустятся в пляс, — Лун отложил шэн в тот ящик. — Кстати, а Вы умеете играть? Шифу смутился, отвёл взгляд и промолвил: — Может и умею… на флейте… — Был бы рад послушать. Шифу пошарил в карманах в поисках своей флейты, только он забыл: её ведь ещё нет. — У меня нет флейты с собой. Лун задумался и порылся в ящике поглубже. Наконец, он нашёл одну ди и подошёл к Шифу, протянув её. — Могу одолжить. — Благодарю. — Не стоит. Сыграйте что-нибудь. Шифу осторожно взял в руки эту бамбуковую палочку и оглядел. Ничем не примечательно — обыкновенный инструмент. Но сейчас она кажется немного великоватой. Прислонившись губами к нужному отверстию, пальцами он огладил остальные шесть отверстий. Вдохнув, Шифу мягко начал игру. Он давно не фальшивит, руки слушаются его безоговорочно, дуновение огладило уши обоих, и Лун с первой же секунды прикрыл глаза, не морщась, а наслаждаясь. Шифу не торопился прикрывать свои глаза, а внимательно разглядывал собаку, качающуюся из стороны в сторону. Как он спокойно закрывает их сейчас, зная, что скоро будет совсем плохо видеть… Внутри Шифу понадеялся, что Лун не успел умереть в той жизни, что он ничего не помнит. Это ужасное чувство — знать, что боль прошла лишь на время. Хоть секунды, хоть дни, хоть годы… они могут пройти в чувстве постоянной тревоги, ожидания, что скоро этот день настанет. Шифу смотрел на Луна, на его живые, видящие глаза, и думал о том, что тот не знает. Не знает, что однажды уже ослеп, и зрение вернулось к нему только для того, чтобы однажды уйти навсегда. Как обезвоженному дают глоток воды — не чтобы спасти, а чтобы он не умер сразу. Чтобы он помнил вкус. Шифу знал этот вкус. Он подумал о своей ноге. Если он может всё поменять, то, может, он никогда не будет и хромать? А если это неизбежно? Но тогда… какой в этом смысл? «Хорошо, что ты не помнишь», — подумал Шифу. «Хорошо, что ты не знаешь, каково это — глотнуть и снова захотеть пить». Он закончил играть, но тишина не прерывалась. Лун открыл глаза и тихо произнёс: «Мастер…» — Как долго Вы владеете флейтой? — спросил он уже громче. — Всю жизнь, — ответил Шифу, прекрасно понимая, что это очередная правдивая ложь. — Поразительно, ведь Вы так молодо выглядите. Не каждый может так гармонично импровизировать. — Я… — «сочинил это?», хотел спросить Шифу, но одёрнулся. Неосторожный. — Старался… — Что-то не так? — всё же спросил Лун. — Я слышу, что мелодия невесёлая. — Мне и не до веселья сейчас… — панда вздохнул, его уши опустились. — Иной музыки я не слышу. — Почему же? — Не могу сказать. Это сложно... — Может, тогда Вам стоит поменять инструмент? — Зачем? — спросил Шифу. — У каждого инструмента своё предназначение, каждый инструмент выражает эмоцию. Ваша мелодия на флейте дрожит, как Вы, так может, стоит взять инструмент, который будет дрожать за Вас? Лун поднялся и порылся в ящике снова. В этот раз он откладывал инструменты наружу в поисках подходящего. Последним инструментом было что-то смычковое. Лун оглядел ещё паз другие варианты и всё же протянул именно тот, что был у него в руках. — Я не уверен… — засомневался Шифу, глядя на инструмент, который казался слишком тяжёлым после ди. — Давайте, просто попробуйте. Сконцентрируете энергию своего Ци. Шифу снова осмотрел смычок и взглянул на толстые струны. Приложиться к инструменту, словно хочешь спать, и гладить железяками из стороны в сторону… Как это нелепо звучит. Играй. Зажмурившись, панда приложил смычок к струнам и задрожал от страшного скрипа. Резко остановившись, он посмотрел на мопса, который тоже был не в восторге от попытки, но сохранял интерес. Играй. Голос в голове настаивал продолжать. Взяв вторую попытку, он снова нажал смычком и потёр струны. В этот раз дольше. Скрежет продолжался и будто не умолкал. Может, потому что Шифу давил на струны изо всех сил, никак не рассчитывая. Играй! «Давай же, Шифу!» — говорил он себе. — «Сосредоточься!» Наконец, изучив инструмент, он услышал, как начал попадать в идеальный тон, не режущий слух. Он снова зажмурился и дал руке управлять самой. Движения были резкие, все мышцы были напряжены, но он перестал давить так сильно. Стала звучать мелодия. Со стороны пошёл посторонний звук. У пайгу, лежащего без дела, резко поднялась палочка и начала бить, не в такт, но как наблюдатель, настаивающий на продолжении, не терпящий лени, подсказывающий движения. Похожий смычковый инструмент, кажется, скрипка, тоже заиграл, изображая такую же мелодию. Шифу, заметив это, смело перешёл на новую, более тонкую ноту. Пайгу начал стучать увереннее, не нагоняя, а будто сам увлёкся игрой, словно здесь собрался концерт, но Шифу было давным-давно ясно, что происходит, и он отдался в дело полностью. Ему даже начал нравиться процесс, словно через движения смычка тихие мысли стали громким криком. Резко он услышал чьи-то голоса. Они завывали. Он попробовал оглянуться, прервав игру, но никого не видел. Словно всё было в голове. Эту паузу заняла маленькая лютня, у которой не дрожали струны, а дёргались, словно их кто-то щипал. Он продолжил тихонько мелодию, боясь, что магия прекратится без его участия, а голоса вернулись, звуча совсем издалека. Отряхнувшись, Шифу вернулся к тому, что играл до этого, и пайгу, и скрипка вернулись к игре, словно и не затихали. Голоса приблизились вновь. Завывая, они просто подпевали. А когда пайгу замолк и снова забренчала лютня, их стало слышно ещё больше. Шифу медленно прекращал игру, успокаиваясь, и всё вскоре затихло совсем. Наступила тишина, очень напряжённая и тяжёлая. — Пожалуй, больше не буду играть. Это не в моём стиле. — Вы уверены? Хотя согласен... Пускай это и было очень красиво. — И мне кажется, мы тут не одни. Иначе, как объяснить этот вой? — Вой? Неужели волки бродят? — Лун вскочил с места и подбежал к окну, прислушиваясь. Шифу отложил инструменты в сторону и взглянул с места в ближайшее из окон. Как только он это сделал, оттуда послышалось движение, и на мгновение он заметил порхающую бабочку. — Наверное, показалось, — Лун вернулся на место. — Но ведь был какой-то вой… — Шифу сложно было признаться, что это было самое настоящее пение. — А Вы точно слышали его? Я кроме инструментов ничего не различил, но может, я просто заслушался. Даже если перестать думать об этом вое, оставался только один вопрос, который мучал Шифу: «Почему я смог?». «Когда в последний раз у меня что-то получалось так быстро? Я смычок держу в первый раз, а тут ещё и другие инструменты разыгрались!» И кстати... А почему он всё-таки здесь? Он сюда не шёл, встречи не было назначено, да и не могло бы быть назначено. Этот пепел... Почему он был весь в пепле? "Когда фениксы умирают - они сгорают. А потом возрождаются из пепла..." Шифу замер в оцепенении. Неужели он умер? А почему? Что уже произошло? Воспоминания вернулись, как только он успокоился. И достаточно было сыграть на этой... скрипке? Но теперь стало ясно, почему он оказался именно здесь: Он просто проходил мимо.