Попадос

— Шишков! Куклачёв! Вы тут что устроили? — строго сказала Елизавета Ярославовна, уперев руки в бока, и недовольно смотрела на парней. Двое мальчишек (хотя какие мальчишки? Лбы 16 лет от роду), что заныкались под лестницей в дальней части общежития, испуганно переглядывались и что-то настойчиво пытались спрятать. — Елизавета Ярославовна... Здрасьте... — начал Пётр Шишков (среди своих Петька или Шишка), почесывая свою кучерявую рыжую шевелюру, и пихнул своего сообщника. — А? Да. Здравствуйте, Елизавета Ярославовна, — быстро и четко сказал Михаил Куклачёв (просто Миха), чуть ли не вставая по стойке смирно. Киршина хмыкнула, чуть расслабляясь и принюхалась. Ее аккуратный носик сморщился от явного запаха спирта. — Вольно, Миха. Мы сейчас не на маршировке, чтобы ты стоял смирно, — уже спокойнее сказала учительница темных искусств, а парни облегчённо выдохнули и тут же напряглись от последующих слов. — Только какого лешего, извините за поминание Алексей Степанович, вы тут устроили перегонку? Вам своих комнат не хватает для этого? Ещё и не додумались запах скрыть. — Нууу, — протянул Куклачёв, пряча руки за спину, смущённый тем что их поймали, и пытался что-то придумать нормальное, но вот Шишка решил выпалить как есть. — Да там ЕВ ходит по комнатам и конфискует запрещенку, а нам по зарез нужна алкашка на вечер. Ну и вот, сидим здесь, гоняем. — Ай-йа! Ладно с вами, Шишка с Михой, — махнула на них рукой Киршина. — Даже спрашивать не буду зачем вам алкоголь понадобился так срочно. Перед Евдокиней Владиславовной прикрою. Но! Чтобы завтра у меня на столе после уроков стояло две полные бутылки. — Это взятка, Елизавета Ярославовна, — буркнул Шишков, представляя объёмы работы, но выговор от коменданши и последующий ремень от отца не хотелось получать, поэтому приходилось смириться и принять соглашение. Куклачёв же начал плести свои волосы (темно-русые, волнистые и длинные до пояса) в косу, чтобы занять руки и унять расшалившиеся нервы. Петька заметил манипуляции товарища и хлопнул его по рукам, чтоб прекратил. — Харе нервничать. Не будет нам ничего. ...Верно? — Во-первых, не взятка, а обмен. Я вас не выдаю, а вы мне всего-то парочку бутылок вашего перегона. Честно? Честно. Во-вторых, нет, вам кое-что будет. Мне нужно проверить манекены и починить их, — парни догадались к чему Киршина ведет и застонали, понимая в какой жопе. — Ничего-ничего, это лучше, чем у Ядвиги Петровны потрошить и резать бочки две лягушек и головастиков или с Олегом Анатольевичем чистить стоки или... — Мы поняли, Елизавета Ярославовна. Не продолжайте, пожалуйста, — попросил Куклачёв, перебивая и слегка сбледнув от примеров. — А в-третьих? Первое и второе мы услышали и поняли, а третье? — настороженно спросил Шишков, посверкивая своими голубыми глазками в полумраке. — А в-третьих, — продолжила женщина, поправляя свои светлые локоны за ухо, и бросила Петьке ключи, которые он легко поймал. — Тащитесь в подсобку. Вас под лестницей легко найти, а там хоть перестаньте быть такими видимыми и напряжными. — Спасибо, — сказали пацаны, радостно переглядываясь. Киршина хмыкнула, круто развернулась и неслышно пошла прочь. — Ни пуха, ни пера в вашем деле, — на прощание сказала преподаватель, махнув рукой. — К чёрту! — Откликнулись Петька с Михой и стали быстро собираться, чтобы вскоре перебраться в подсобку. Киршина только довольно улыбнулась, уже представляя себе последующие несколько вечерков с новыми настойками и прекрасной закуской от любимой матушки.