Эдемский сад

И насадил Господь Бог рай в Эдеме на востоке, И поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, Приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, И дерево познания добра и зла. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: От всякого дерева в саду ты будешь есть, А от дерева познания добра и зла не ешь от него, Ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь... Многотысячелетние колонны приветственно стояли при входе в Райский Сад. Мрамор был украшен вьющимися розами. Пахли они невероятно сладко. Зелень была повсюду. Ветви деревьев успокаивающе склонялись, укрывая всех-всех обитателей Сада от любых невзгод. Солнце светило ослепительно ярко. Его лучи нежно ласкали землю. Босые ступни приятно обдавало теплом. Сотворённый Богом мир бескорыстно дарил возможность жить каждому, даже самому крохотному существу. Вот маленький оленёнок доверительно подошёл к воде. Он по-детски наивно посмотрел в своё отражение в ручье. А потом он оглянулся. Этот мир ему точно был по душе. По его подрагивающим коленкам было понятно, что ему не терпелось изучить весь Эдем. А вот мама-утка и её утята дружно потопали к тому же самому ручью. Остановившись, она начала осматривать свой "отряд". Всё в порядке – дети на месте. Находясь рядом в качестве подстраховки, мама-утка отправила своих детёнышей в первое приключение. Маленькое семейство поплыло по течению неспешно несущейся вдаль реки. В Саду царило всеобъятное спокойствие. Здесь было тихо, тепло и хорошо. Блаженство – вот, что отличало это место от других. Чувства и эмоции нисколько не переполняли, не будоражили, не пугали – было лишь что-то нежное, разливающееся волнами, и что-то тёплое, согревающее всё изнутри. Я бы мог сравнить Эдем с детством, но это было бы не совсем точно. Нет, здесь было определённо не так, как в остальных местах. Краем глаза я заметил что-то шевелящееся и что-то белое. А в следующий миг в небесную ввысь взлетела стая журавлей. Они аккуратно распахнули свои крылья, отчего брызги чистой воды полетели в разные стороны. Они мечтательно вспорхнули, и мне почему-то впервые не хотелось улетать с ними. Я любил свободу безумно, но из Эдема не хотелось убегать. Здесь хотелось оставаться жить навсегда. В Саду было прекрасно всё. И это точно стоило того, чтобы не пробовать плод познания на вкус. Статуя Ангела посреди Сада. Восхитительна. Находившееся в цветочных кустах белокрылое создание словно оберегало меня. Хотя я не нуждался в этом. В Эдемском саду чувство безопасности являлось константой. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько спокойно, ни на секунду не задумываясь о завтрашнем дне. Ангел указывал своей тоненькой и изящной ручкой на фонтан. Из него струилась сверкающая вода. Казалось, маленькие кристаллики плавали в ней. На вкус вода была божественна. Она была чиста, непорочна и доверчива. Лебеди с молочными перьями выплыли из-за раскидистой ивы. Влюблёнными взглядами они одарили друг друга. Беспечно передвигали лапками по бокам от своих лебедят. Глава семейства время от времени наклонялся над звёздчатыми кувшинками и пододвигал клювом в сторону, заботливо расчищая путь для своих родных. Всё это было похоже на удивительный сон, из которого ни капельки не хотелось просыпаться. Этот сон согревал и сеял семена надежды, которые прорастали в моём сердце всё сильнее и сильнее. Сердце билось ровнее, дышать становилось легче. Рай. Это был самый настоящий Рай, которого мне так не хватало. *** Так прошло несколько дней. Я словно проходил некую лечебную терапию. Напряжение как рукой снимало. Но одна вещь всё никак не давала мне покоя. Дерево. Не Древо жизни, нет. Древо познания. С каждым днём становилось всё невыносимее безучастно проходить мимо него. Оно так и манило своими плодами. – Ну же, вкуси это яблоко. – кто-то постоянно шептал мне на ухо. Соблазн усиливался. Но мне было тяжело сделать выбор. Вкусить плод познания означало стать изгнанным из Эдема. Я не хотел этого. У меня не было причин совершать такого поступка. Всё, в чём я нуждался, было здесь, в Саду. Здесь было безопасно, тепло и уютно. Но любопытство брало верх. Да и одиночество начинало чуть-чуть угнетать. Поэтому моя рука в один день всё же потянулась к изогнутой ветке. Яблоко было сорвано. *** Боль. Она повсюду. Она ослепляет. – Господи, Саш, ты жив. – несчастная вдова, которой не хватало ещё и единственного сына потерять, плакала навзрыд в отвратительно белой палате. – Алекс, ты нас ужасно напугал. – друзья-мотоциклисты нервно посмеивались, но выдыхали теперь с облегчением. Я хотел было что-то рассказать, но зашёлся в приступе кашля. Голова была словно набита тоннами ваты. В носу непривычно ощущались трубки, переносившие недостающий кислород в полуживой организм. "Эдем..." – последнее, что задержалось на долю секунды в разуме перед тем, как снова впасть в глубокий сон.