Часть 1

      Последняя миссия как-то не задалась. Не то, что бы все они были идеально выверены, а вот эта конкретная прямо испортила всю статистику. Просто у суперсолдат не бывает легких заданий, каждое — испытание на смекалку, а главной наградой будет выживание. Но в этот раз я получил травмы, сильно осложнившие жизнь. Тяжелое сотрясение, осколки в глазах, рваные раны лица, и вишенка на торте — сломанная правая рука. И будь ты хоть трижды пожилой ветеран, не выпускающий оружие даже во сне, но если ты правша — такая ситуация сильно затрудняет бытие.       Ругалась ли моя вторая (безусловно лучшая) половина? О, Елена была весьма красноречива на всех шести языках, которые знала, и доказала что владеет ими в совершенстве. Стиву и Клинту был воспрещен вход в дом, как только меня выписали из госпиталя в цепкие ручонки бывшей советской шпионки. И начались репрессии.       — Дорогая, ты — Гитлер. — Со вздохом констатировал я, когда был отлучен от разврата, в связи с моей же головной болью.       — А ты — Сталин. Это новая ролевая игра? Попробуем, когда оклемаешься.       Спорить было сложновато. Особенно, когда всё твоё благополучие зависит от безжалостной женщины, имеющей доступ к твоей зубной щетке. Я покорился неизбежному, но вел партизанскую войну. Елена угрожала отобрать телефон и отправить меня на реабилитацию одного, на растерзание физиотерапевтам. Я устрашился. Феминизм победил.       Друзья навещали меня через окно, пока Елена отбывала за покупками. Она делала вид, что не замечает этих визитов. Люблю эту стерву.       — Это эспандеры трех видов нагрузки, это пластилин, это раскраски, это наборы наклеек, это сквизы простигосподи, или как там называется эта дрянь. В общем я взяла почти все из отдела развивашек в «Детском мире». — Белова выложила передо мной множество свертков и пакетов. — Странно, что такое продается только там. Хотя… — она окинула меня снисходительным взглядом и махнула рукой.       Я уже говорил что она стерва? Из-за сотрясения у меня начались проблемы с кратковременной памятью.       — А зачем нам это? — я осторожно обозрел наборы карандашей, красок и фломастеров.       — Руку твою реанимировать, дед. Мне, знаешь ли, нравится полный комплект твоих конечностей в рабочем состоянии.       Я фыркнул и принялся рассматривать предложенные «тренажеры». Сначала было как-то неловко. Все такое яркое, милое и детское. Потом я понял, что свидетелей нет, а Белова не считается, она меня даже голым видела, чего уж тут, и увлёкся.       Травмированный мозг желал ярких цветов. И покислотнее. Черт его знает как это работает, но я включал все мультфильмы подряд и под это дело раскрашивал картинки такими вырвиглазными сочетаниями, что Елена забеспокоилась и потащила меня на внеплановый прием к окулисту. Врач прятал улыбку, но сказал, что всё нормально и такие крайности со времнем пройдут. А ущерб нанесенный зрению еще рано полноценно оценивать, должен полностью пройти отек мягких тканей и что-то там еще умное сказал, в общем нас отпустили с миром на ближайшие три месяца. Но Белова не была до конца удовлетворена и жаждала крови. Стив и Клинт хорошо прятались, поэтому следующей жертвой должен был стать психиатр. Я начал продумывать пути побега…       Вообще женщины — опасные создания, особенно если им доверить власть. Пока я был дезоориентирован, плохо видел и без посторонней помощи едва мог одеться, моя драгоценная половина не стеснялась помыкать травмированным ветераном. Страшно признаться, но ее забота и бесконечное ворчание о седых волосах в неожиданных местах, были приятны. Поэтому я стоически терпел все процедуры, прописанные врачами. Благо, Елена умела всё это делать.       — М-м-да. Выглядит ужасно. Но главное — глаз на месте.       — То есть мне надеть пакет с дырками на голову?       — Боюсь, к такому перформансу общественность еще не готова... — задумчиво пробормотала она, обрабатывая рубцы на моем лице и не преминула треснуть по руке, когда я потянулся ковырять осколок на виске. Настолько мелкие хирурги не вынимают, мол само выйдет. Но они не предупреждают как сильно это раздражает. И чешется, черт возьми!       — Опять ты издеваешься над инвалидом…       — Это моя работа, королева драмы ты моя.       — О, женщины, коварные создания!       — Если нытье продолжится — не дам торт, а без поводыря ты сам холодильник не найдешь, старичок.       — Барнс?       — М? — я сосредоточено обводил контур рисунка тонким черным линером, с трудом удерживая стержень в непослушных пальцах. Картинка была сложная, с множеством мелких деталей. Внутренний перфекционист требовал сделать всё красиво — неужели взрослый дядька справится хуже ребенка, на которого была расчитана раскраска?        — Пока я гуляла по магазинам, то видела столько всего интересного. И подумала, что хочу ребенка…       — Ну возьми мою карту, там недавно что-то перечислили из фонда Старка, должно хватить…       — Барнс! Я понимаю, что в твоем возрасте маразм не за горами, но со слухом у тебя все в порядке было! Лор клялся своим дипломом!       — Что?.. — и тут я понял, что пропустил какой-то важный кусок диалога. В ответ на мой недоуменный взгляд и поднятые брови, последовал нервный смешок.       — Ребенка, говорю, хочу... Но не сейчас! — меня несильно треснули по наглым рукам. — М-м-м, ладно-ладно, можно и порепетировать…