Глава 5. Часть 4

Дни пошли своим чередом. Они все так же учились, узнавали новое про магический мир, который был им родным. Они старались примириться с мыслью о своем происхождении. Один разговор перевернул все их представлении о себе. И было сложно смириться с новой реальностью. В один из вечеров когда все собрались в гостиной и весело проводили время за играми, Карлайл решил напомнить Леди Вальбурге о ее обещании. – Уважаемая Леди Блэк, – обратился вампир к женщине на картине, которая внимательно следила за ходом шахматной партии, – вы обещали рассказать, зачем вы заперли нас в доме и почему не могли поступить иначе. – Я прекрасно помню об этом, – с достоинством ответила та, – и готова прояснить этот момент. И ответ тут очень прост, я думала вы уже и сами догадались. Магия. – В смысле? – Когда вы переехали в дом по соседству, к нам вернулась магия. И с каждым днем ее становилось больше. А когда вы переступили порог особняка ее потом стал невероятно мощным. И после этого я не могла вас отпустить. – Но как это возможно? – Вы магические создания. Точнее, вы не обычные магические создания, если бы это было так, то я бы наполнила дом какие-нибудь мелкими существами и жила спокойно, но вы были созданы при помощи к темной магии. Вы, можно сказать, родились из нее, – увидев, как Гарри вскинулся на этих словах, она поспешила его заверить, – нет, Гарри, темная и светлые магии это не синонимы плохой и хорошей. Просто обозначения разных видов сил, разнонаправленной магии. И Каллены не являются порождениями зла или что еще могло прийти в твою голову. – Как у магнитов? – Пришел ей на помощь Джаспер. – Это что-то из магловского мира? – Да. – Возможно, не могу утверждать точно, не знакома с этим понятием. Обозначения “светлая” и “темная” тем же успехом можно заменить на “первая” и “вторая”, или магию “а” и магию “б”, продолжать можно долго, в далекие времена прижилось именно именование разных направлений в магии по цвету. Хотя убить может любая из них. Причинить вред. Уничтожить. Но и спасти тоже. Многие целительские заклинания используют темную магию. – А как же патронус? – Ты про то, что это светлая магия, так как для него необходимы светлые воспоминания? Да, это так, и в темной нет аналога этому заклинанию, но знаешь ли, что и патронус может уничтожать? Достаточно сильный может не только отогнать дементора, но и уничтожить того. Светлая магия, но убивает живое существо. – Но дементор это же зло в чистом виде, он может выпить душу! – Он так питается, но и они были созданы магами, и наверняка с хорошими целями. И обитают они в тюрьме, а то, что их натравили не тебя, они не виноваты. Лев же тоже не понимает, что убивает газель, она для него пища. И тут тоже самое, им надо питаться, они питаются, а злобные колдуну убивают их и не дают кушать. – Леди Вальбурга! – Гарри! Ты же понимаешь, что это все демагогия, и переврать можно что угодно? А факты в том что магия едина, что “светлая” и “темная” лишь разные стороны одной монеты? – Да, а как же тогда непростительные заклинания? – Такими их сделали маги. Знаешь, авада была придумана для быстрой и безболезненной смерти больных, когда не было другого выхода. Круциатус использовали для стимулирования нервных окончаний в лечебных целях, часто его использовали, чтобы больной очнулся, либо же когда сердце нужно было простимулировать. Империо было создано для психически нестабильных, представь мага с огромной силой, который болен разумом? Сколько он может натворить во время приступа? Были случаи, когда такие маги убивали свои семьи, а потом и себя. А иногда колдуны хотят уйти из жизни, как спасти их в такой ситуации? Только империо, и поверь многих оно спасло. Видишь, изначально непростительные были очень полезны. А маги все извратили, начав использовать их не по назначению. Если применить одно из заклинаний для готовки, например то, которое убирает все кости из животного на человеке, думаю оно тут же станет непростительным. И поверь в бытовой магии таких заклинаний множество, все упирается в фантазию мага. – Но мне говорили что применение круциатуса необходимо желать причинить боль и наслаждаться мучениями. – Тут перепутали причину и следствие. Для применение ничего этого не нужно, неужели врач, пытаясь спасти пациента, будет желать боли тому? Это уже потом, когда круциатус стали применять для пыток, маг, который был предрасположен наслаждаться мучениями и страданием другого не могли применять круциатус без мысли о будущей боли и своем удовольствии. – Это как скальпель. В руке хирурга он спасает, а у маньяка убивает. – Да, вы правы Карлайл. – Но в чем тогда разница: если магия одна, зачем было ее делить, называть как-то, я запутался. – Магия одна это да, но ее направления разные. Патронус нельзя создать используя темную, а аваду используя светлую. Для них нужна магия разных векторов. Сила одна, но приложена она по разному. Например, Роду Блэк необходима темное ее направление, так как когда-то давно, при создании алтаря была задействована именно она, а почему именно она тут может море вариантов, вплоть до расположения звезд на небе и погоды, когда использовать именно темной было проще, вот и все, и теперь для дома, портретов, для ритуалов нам всегда будет нужна именно темная магия. А не потому что мы такие ужасные, безумные и наслаждаемся убийствами, пытками и жертвоприношениями. Все намного проще, как видишь. Зато сейчас, как легко с помощью этих двух слов запудрить мозги юным магам. Мол, все что темное – это зло, и только светлая магия добро. Но, Гарри, и добро, и зло очень субъективные понятия, то, что для одного хорошо, другому будет плохо. – Вальбурга замолкла, давая Поттеру время обдумать слова, – но вернемся к вашему вопросу, Карлайл, вы были созданы при помощи темной магии, вы излучаете ее, так как сами колдовать и использовать ее не может. Но вы ее вырабатываете и наполняете пространство вокруг себя. – И поэтому мы вам нужны. – Да. Как ее источники. Непрекращающийся запас. – Как вечная батарейка. – Не знаю, что это, но еще находясь рядом с домом вы пробудили меня. А обитая внутри, вы питаете алтарь, пробуждая его к жизни. При этом вам самим это никак не навредит и не мешает. – Пробудили вас? – выцепил главное Карлайл. – Да. Еще при жизни я попала под проклятье. Настолько сильное, что осталось со мной и после смерти. – Не врите, – перебил ее Эдвард, – мы с вами знаем, что вы отличаетесь от тех портретов в галерее. Вы другая. Вы душа, заточенная в картине. – Да, ты прав. К сожалению проклятье еще пока я была жива свело меня с ума, а когда я умерла, безумная душа слилась с картиной. И в отличии от родственников, я не ушла на перерождение, у меня нет надежды изменить это, я навечно останусь такой. Но с вашим появлением проклятье ослабло. Я могу соображать, осознавать себя, и спасти род. Поэтому прошу простить меня и понять, без вас вопрос времени, когда я бы окончательно спятила и исчезла, проклятье уничтожало мою душу. Поэтому вы мне необходимы. Мне нужно время, чтоб воспитать Гарри, обучить его, я не могу позволить роду Блэк угаснуть. И так слишком многие рода исчезли в этой войне. Джас сделал запись в своем блокнотике. – То есть вы заперли нас, чтоб жить? – решил расставить все точки над ё Карлайл. – Да. Гарри подтвердит, до сентября я была скажем так не в форме. – Мягко сказанно, ты только орала и безумствовала за шторой, а выглядела как столетняя старуха. – Но почему вы сразу не сказали? Мы бы нашли приемлемый для всех вариант, тем более если даже наше соседство вам помогало, время было. – А откуда я могла знать, что вы пойдете мне навстречу? Что вы такие какие есть? Вдруг бы вы испугались и покинули город? Я не могла так рисковать. И мне правда очень жаль, но другого выхода не было, и надеюсь вы меня поймете, а если и нет, то не переносите эту обиду на Гарри, он точно ни в чем не виноват. Карлайл глубоко вздохнул, на мгновение он представил каково это быть безумным, а в минуты просветления видеть как твоя семья исчезает, а последняя надежда на выздоровление находится рядом, как бы он поступил в такой ситуации? – Никто и не винит Гарри! – оскорбленно воскликнула Эсме, неосознанно прикрывая мага от Вальбурги, и что более удивительно, но и от остальных вампиров. – Любовь моя? – Карлайл удивленно посмотрел на жену, которая смущенно смотрела на остальных, пораженная не меньше других своей реакцией. – Вы что-то знаете? – заметил взгляд Леди Блэк Джаспер. – Я многое знаю, что именно тебя интересует? – не поддалась на провокацию та. – Отношение Эсме к Гарри. Вы точно в курсе. – Ты прав, в моем положении есть и некие плюсы. Например, я вижу связь между душами. – Мы связаны? – тихо спросил Гарри, указав пальцем сначала на себя, а потом на Эсме. Вампиры же замерли. – Да, и очень сильно. Я не ошибусь, – Вальбурга пристально посмотрела на Эсме, – если предположу, что у тебя был ребенок? – Не ошибетесь, – прошептала одними губа Эсме, вглядываясь в лицо Гарри. – И он погиб. – Да. – Душа ушла на перерождение, а позже родилась в семье магов. Я ответила на твой вопрос, Джаспер? – То есть, Гарри, – неверяще указывая на мага проговорила Розали, – сын Эсме? – Да, душа его. Кровного родства между ними, конечно, нет. Но души помнят. Тем более Эсме жива, и они тянутся к друг другу. Никто не мог не вымолвить ни слова. Если бы вампиры могли плакать, то их слезы бы залили первый этаж. Эсме трясущимися руками гладила Гарри, а тот смотрел широко распахнув глаза, и не понимал, что только что сказала Вальбурга. – Мама? – Поттер переводил взгляд с портрета на вампиршу. – Предыдущая, – поправила Леди мага. – Не обязательно так меня называть, у тебя уже есть мама, что родила тебя. И мы поговорим об этом позже, когда ты все обдумаешь, – нежно обняла его вампирша, – мы никуда не денемся. – Ага, – вконец растерялся парень, – потом. Джаспер же все строчил в блокноте. – И как у тебя еще странницы не кончились, – заглянув тому через плечо, заметил Эмметт. – Магия. – А я светлый или темный? – вспомнил Гарри, что давно хотел уточнить, отодвинув новую информацию на задний план. – И тут ты путаешь. Нет такой разницы, есть предрасположенность к какой магии проще обращаться, какие заклинания будут легче даваться, для чего тебе потребуется меньше прилагать усилий. Это как левая и правая руки. Обе могут писать, но какой-то выйдет лучше. И все. И от семьи или рода это не зависит. Вопреки всем мнениям Белла лучше была в светлой магии, ей намного проще давались такие заклинания, для темной ей приходилось прикладывать много усилий, – добила Гарри Вальбурга, – А Сириус наоборот был асом в темной, он колдовал, как дышал, но стоило перейти к светлым заклинаниям, то все. Патронус ему давался с трудом. – А где тогда разница есть? – Магические существа. У них строгое разграничение, какую магия излучают, а некоторые поглощают и могут выжить только с ней. И ты видел такие примеры. Единороги сосредоточение светлой силы, наши гости темной. Вампиры и оборотни, фестралы и василиски – темные создания. Феникс светлой. Но оборотень не всегда синоним зла. А феникс добра. И единорог может проткнуть любого рогом, подойди к нему с плохими намерениями чужак. Закончим на сегодня. Я думаю, вам хватит того, что я уже рассказала. – Последний вопрос, – остановил ее Карлайл, – он не касается ничего, что мы обсуждали сегодня. – Хорошо. – Я родился в Англии в 1640 год. И мой отец был пастором, в свободное время практиковал охоту на нечисть. Он мог быть в курсе про магический мир? – Вполне возможно. Статут приняли позже. Он мог быть из семьи волшебников. – Но он точно не был магом! – Вы же слышали о сквибах, – удивилась Леди Блэк, которая точно знала о лекциях в исполнении своей дальней родственницы, которая решила просвещать этих “темных созданий”. – Он мог быть тем, кого изгнали из семьи, а как вы знаете это происходит после одиннадцати лет. А дети в этом возрасте уже все понимают. – И поэтому он решил убивать вампиров? – В то время церковь находила таких детей, которые знали тайны магического мира и могли помочь в уничтожении ведьм. Из них вырастали лучшие Инквизиторы. Кто будет безжалостнее убивать, чем те, кого изгнали за отсутствие магии? Их натаскивали, обучали. Может быть среди них был и твой отец. Или же он был обычным человеком, который очищал Землю от зла. Сейчас можно долго гадать, как оно было на самом деле. Ты можешь опираться только на свою память. Поэтому как часто твой отец убивал именно вампиров, оборотней или ведьм? Карлайл надолго задумался. – Насколько он был удачен, как охотник на нечисть? – невесело усмехнулся вампир, – он чаще убивал невинных граждан нежели созданий ночи. – Но раз ты такой, то он один раз точно не ошибся? – Нет, это была моя ошибка. Я продолжил его дело, и нашел клан, что прятался в канализации Лондона, а в хаосе той стычки сам оказался укушен. – И бежал, – продолжила за него Вальбурга, – но что ты хотел узнать у меня? Знал ли твой отец о магии? Я не могу тебе ответить. – Да, об этом. – Тут остается только гадать, или попытаться найти информацию, может найдется что, но вероятность этого мала. – Спасибо. Вампиры медленно покидали гостиную. – Ты идешь, Гарри? – Нет, я хочу побыть один, – маг тихо опустился в кресло у камины, спрятавшись за его высокой спинкой. Он смотрел на танец огня и старался не думать о том, что услышал. Он отрешился от всего мира, свернувшись клубочком, и не слышал, как в комнату кто-то зашел. Через мгновение зазвучала нежная мелодия, но и ее Гарри не услышал. Эдвард играл и играл, выплескивая все, что его тревожило в музыку. Все свои переживания и страхи. А Гарри в кресле, убаюканный волшебными звуками, крепко уснул. Поттер спал, и снилось ему что-то чудесное. Но вот мелодия изменилась, и сны Гарри стали кошмарами. И чем тревожнее была мелодия, тем страшнее было Гарри. А Эдвард, не заметивший мага в кресле, продолжал играть. С криком, напугав и себя, и вампира, Гарри проснулся. Сердце бешено стучало в грудной клетке, а сам маг не мог понять где он. Понадобилось время, что Поттер осознал, что он в безопасности. – Гарри, в хорошо, это был просто кошмар, – тормошил мага вампир. Гарри заплакал: – Почему? Почему я выжил, когда остальные мертвы? Я ведь был готов умереть! – плакал на руках у Эдварда маг. – Что ты такое говоришь?! – Я должен умереть. Мне нет места в этом мире, я приношу лишь смерть. Все! Все, кто рядом со мной умирают: родители, друзья, учителя. Уходи! – Нет, меня не так легко убить, да и остальные вряд ли согласятся покинуть тебя. – Как ты не понимаешь! Все умерли, все. И я должен быть с ними. Я шел к нему с мыслью, что это конец, что все мои мучения прекратятся и я буду свободен: от пророчества, от миссии, от клейма героя. Но у меня отобрали даже это! – не мог успокоиться Гарри, наверное впервые с битвы он мог наконец проговорить это вслух, – я видел их там, моих родителей, Сириуса. И я хотел остаться с ними. В комнате появился Кричер и протянул стакан воды: – Выпей, Гарри. – Уже после я думал об этом, – успокоившись продолжил маг. – О суициде? – Да, просто взять и умереть. Выживший герой никому не нужен, как проще всем стало не будь меня. Даже мне. Но я не смог, – зеленые глаза смотрели в самую душу Эдварда, – не смог этого сделать. Ведь тогда, жертва моих родителей, Снейпа и многих других была бы напрасна. И я жил, несмотря на то, что эта жизнь была мне противна. Я просыпался каждое утро с мыслью, что это будет очередной тяжелый день. Я напивался, чтобы не думать, я засыпал, а ночами ко мне приходили, все те кто умер из-за меня. Они смотрят на меня. Осуждают. Ненавидят, за то что я жив, но совершенно не дорожу этой жизнью. А я не могу, не могу! – Тише, это пройдет, все проходит. И это пройдет, – укачивая на руках, как маленького ребенка шептал Эдвард, – ты не один. – Я знаю, с вашим появлением моя жизнь стала лучше, – тепло улыбнулся Гарри. – Я не о том, – покачал головой вампир, – я про суицид. Не смотря на то, что у меня есть семья, и любящие меня люди, я задумывался об этом. Даже план составил, – горько усмехнулся Эдвард. Гарри резко вскинулся и неверяще посмотрел на вампира: – Ты? – Ага, длинная жизнь скучна и однообразна. В семье у всех есть пара, есть любовь, а я долгое время был один, Карлайл даже думал, что обратил меня слишком рано и я не способен на любовь. А потом я встретил её. Беллу. И безумно полюбил. А она полюбила меня таким. Монстром. И не надо о том, что я не такой. В отличии от других членов семьи я убивал и питался кровью людей довольно долгий период в своей жизни. Я не мог читать ее мысли, а ее запах сводил с ума. Но мы были счастливы вместе. Но каждый раз видя ее, я испытывал боль, она смертна и когда-нибудь покинет меня. И тогда я бы убил себя. Вампирам не легко умереть. Но если ты раскроешь свое существование людям, правящий клан вампиров убьет тебя сам. Я продумал все до мельчайших подробностей. – А обратить ее ты не думал? – Сделать монстрам, погубить ее душу, лишить возможности иметь детей? Нет. – А как же твои родные? – Тогда я об этом не думал. Я был слишком эгоистичен в своем желании быть с ней. И подверг семью опасности. В итоге мы тут. – Вы расстались? – Да, любовь между человеком и вампиром не может иметь счастливый конец. Но я ей благодарен, у меня осталось множество счастливых воспоминаний. А еще я понял насколько мне повезло с семьей. Они поддерживали меня, какую бы я глупость не задумал. – Я завидую тебе. – Не надо, ты разве еще не понял, что ты уже часть нашей семьи? Мы вампиры и время для нас течет по-другому, но ты успел за этот крошечный промежуток стать для нас родным. Поверь, Эсме тебе ни за что не отпустит, она скорее оставит нас, чем хоть на минуту отойдет от тебя, – захихикал Эд. – Не надо разлучаться! Я не хочу быть причиной, – запаниковал Гарри от перспективы разлучить вампиров. – Ты чего всполошился, я пошутил! Мы теперь навечно с тобой, дурилка. – Ауч, – потер лоб Поттер, в который его ткнул пальцем Каллен, – тогда ты обязан научиться контролировать свой дар! А с остальными я буду заниматься еще усерднее, нет чужим мыслям в твоей голове. – Это угроза? – О да, нас ожидает много много учебы впереди.