After a hard day

31 октября 1975 г. Хогвартс, Шотландия       День обещал быть тяжёлым и крайне нервным ещё с самого утра, хотя студенты были явно обрадованы предложением директора Хогвартса. Хэллоуин ознаменовался для счастливых учеников возможностью приодеться в различные костюмы, представляя себя в виде разнообразных представителей магических народов и исторических личностей. Минерва ожидала увидеть русалок, вампиров, оборотней и каких-либо могущественных волшебников, но понятия не имела, что у некоторых детей найдётся столько наглости. Хотя, что ещё можно было ожидать от Мародёров, как четвёрка гриффиндорцев себя называла? Поттер и Блэк отличились, впрочем, как и всегда. Вместо того, чтобы нарядиться в среднестатистические образы, Джеймс Поттер и Сириус Блэк, неугомонные шутники, не ведающие о границах приличия, держа друг друга под руку, заявились в Большой зал, полный народу, представляя пародию на директора Хогвартса и его заместительницу. Как сейчас Минерва помнила звенящую тишину в помещении и направленные на неё с Альбусом, сидящих рядом, насмешливые и заинтересованные взгляды преподавателей, не знающих как реагировать, и студентов. В первый раз в жизни у профессора Макгонагалл не нашлось необходимых слов, чтобы выразить своё отношение к увиденному. Первоначально Минерва думала, что её воображение сыграло с ней злую шутку, но реальность оказалась суровее. Поведение Поттера и Блэка на протяжении целого дня стояло перед глазами Минервы, особенно первая лекционная пара по трансфигурации с пятикурсниками, на которой Джеймс Поттер и Сириус Блэк снова решили устроить целое представление.       — Я нахожу трату нашего драгоценного времени бесполезной, — проворковал Поттер приторно сладким голосом, положив свою голову на плечо хихикивающего Блэка.       — Что есть время, моя дорогая? Бесконечная субстанция, которой человек волен распоряжаться как ему заблагорассудится… — туманно проговорил мистер Блэк, пародируя привычный тон Дамблдора.       Стрелки часов медленно приближались к отметке полуночи, тем самым заканчивая столь ужасный день, подаривший Макгонагалл головную боль. Патрулируя коридоры Хогвартса в столь поздний час, Минерва прокручивала в голове события прошедших суток, чувствуя явный прилив раздражения и усталости. Поправив воротник рубашки, Макгонагалл не сдержала тяжёлого вздоха. Мало того, что преподаватели уже давно странно посматривали на неё с Альбусом, особенно, когда Дамблдор назначил профессора Макгонагалл деканом факультета Гриффиндор и своим заместителем, так ещё и студенты после сегодняшнего инцидента бросали заинтересованные взгляды. Кавардак. Круговорот слухов. Минерва давно устала от шепотков за своей спиной, количество которых только увеличивалось в геометрической прогрессии. Дамблдор был её учителем и наставником! Это уму непостижимо выдумывать слухи столь интимного характера! Да, хоть сейчас их отношения стали ближе, выйдя на новый уровень, но это не даёт право посторонним лезть в их личную жизнь.       Уловив острым слухом какое-то едва слышное движение в левом коридоре, профессор Макгонагалл бесшумно направилась в сторону источника шума, чуть сильнее сжав волшебную палочку. Способности анимага помогли Минерве тихо проскользнуть в вышеупомянутый коридор, который был залит лунным светом.       — Отбой прозвучал два часа назад. Кто бы здесь не был, покажитесь, — твёрдо сказала профессор, направляя кончик волшебной палочки на источник звука.       Минерва предполагала, что четверо её любимых учащихся приняли решение побродить по школе после сегодняшнего казуса. Обнимающиеся и шествующие по коридорам учебного заведения, изображающий Макгонагалл Поттер в неизвестно откуда-то взявшемся шотландском тёмно-изумрудном платье под руку с довольным Блэком в светлом классическом костюме и с очками-полумесяцами на носу. Оба товарища на протяжении нескольких часов талантливо расшатывали нервы профессоров, с поразительной точностью повторяя звучание оригинальных голосов своих прототипов.       — Профессор Макгонагалл, не горячитесь. Моя дорогая, это всего лишь я, — миролюбиво ответил Дамблдор, сняв дезамилиционные чары и легко улыбаясь коллеге, поднимая ладони в жесте «я сдаюсь».       Обращение «моя дорогая» аж триггернуло Минерву, которая рефлекторно поморщилась. За пролетевшие сутки всего два слова вызывали гнев, вспыхивая каждый раз, словно красная тряпка для разъярённого быка.       — Моя дорогая, у Вас всё в порядке? — спросил Альбус, внимательно оглядев Минерву. — Выглядите уставшей и чем-то обеспокоенной.       — Господин директор, я неоднократно говорила, чтобы Вы не называли меня подобным образом, — не сдержав поступившего раздражения, ответила Макгонагалл.       Края её изумрудной мантии опасно затрепетали. Пару прядей тёмных волос, выбившиеся из строгой причёски, дрогнули.       — Минерва, поведение мистера Поттера и мистера Блэка было лишь юношеским ребячеством. Пожалуйста, не принимайте на свой счёт, — улыбнувшись как ни в чём не бывало, спокойно объяснил Дамблдор и, подойдя ближе, аккуратно взяв коллегу под локоть. — Молодость, горячая кровь, знаете ли.       Альбус же искренне посмеялся над шуткой гриффиндорских студентов, которые своей выходкой подняли ему настроение. Было крайне забавно наблюдать за вытянувшимися лицами коллег, не знающих как требуется реагировать, и не сдерживающих смех студентов. Но как заметил Дамблдор, профессор Макгонагалл не оценила замысел своих подопечных.       — Альбус, поощрять столь злостное нарушение правил крайне непедагогично, — не охлаждая собственный пыл, покачала головой Минерва.       — Моя дорогая, — привычно начал Дамблдор, но осёкся, увидев убийственный взгляд коллеги. — Минерва, относитесь к данному инциденту легче.       — Как можно, Альбус! — возмущённо воскликнула Минерва. — Дети творят всё, что им вздумается, и не несут за это наказания!       — Но они ушли недалеко от правды, не так ли? — легко улыбнувшись, ответил Дамблдор и, внезапно повернувшись к одной из картин в коридоре, с оттенком юмора продолжил. — Какие внимательные ребята, Минерва. Вам стоило бы гордится такими учениками.       — Всё Вам шуточки, Альбус, — неодобрительно фыркнула Макгонагалл.       Альбус, улыбаясь, заботливо смотрел на Минерву, которая в гневе выглядела словно мокрая, нахохлившаяся сова. Сократив расстояние между ними и неспешно протянув руку, Альбус аккуратно убрал несколько прядей волос с лица Минервы, почти сразу чуть смягчившейся. Подобные моменты Дамблдор всегда запоминал, храня каждый из них под особо крепким замком в памяти. В такие моменты время словно останавливалось самым незаметным образом.       — Альбус, студенты могут увидеть… — тревожно начала говорить Минерва.       Их отношения постепенно развивались, становясь всё более и более доверительными, а Минерва, как и Альбус, ценили доверие больше всего.       — Ночью? — весело прошептал Альбус, осторожно обхватив её лицо тёплыми ладонями. — Иногда я забываю, как ты прекрасна. Большое упущение с моей стороны.       Минерва немного покраснела, что пыталась скрыть, но острого взгляда не отвела от Альбуса. Найдёт их кто-нибудь в таком положении из учащихся или преподавателей, проблем не оберутся.       — Лесть тебе не поможет добиться моей благосклонности, Альбус, — строго фыркнула Минерва. — По школе без малого каждый второй разносит сплетни о нас обоих.       — Ты и без меня знаешь, что люди болтают многое, но это не означает, что они правы, Минерва, — мягко сказал Дамблдор, нежно погладив её щеку своим большим пальцем.       — У нас патруль, Альбус, — напомнила Минерва, аккуратно убрав руки Дамблдора и сделав пару шагов в глубину коридора.       — Я и запамятовал, что обязанности превыше всего, — усмехнувшись, заметил Альбус, быстрым шагом догнав Минерву, и снова взял её под локоть.       В углу помещения кто-то пошевелился, когда профессора ушли достаточно далеко. Выпучивший глаза Джеймс Поттер откинул мантию, провожая учителей взглядом и онемев от увиденного.       — Сохатый, с тебя двадцать галеонов, — самодовольно хмыкнул Сириус, наблюдавший на разворачивающейся сценой.       — Обалдеть… Наш директор и декан… — удивлённо проговорил Питер, прижимаясь к Джеймсу, стоявшему с открытым от шока ртом под мантией-невидимкой, как и остальные друзья.       — Ведут себя как супруги, которые двадцать лет в браке, — самим собой разумеющимся тоном ответил Римус, негромко хмыкнув в знак согласия.