Часть 1

Предстоял сложный, невероятно сложный день. Несмотря на то, что последние лучи оранжевого заката уже совсем слабо освещали крышу многоэтажного здания, по ощущениям всё только начиналось. Многоэтажное здание из панорамных окон стало одним большим солнечным зайчиком, а девятнадцатилетний парень сверху стал бельмом; незначительным, но портящим общую картину. Двадцать четыре этажа свободного падения могли поджидать его, когда он опёрся руками на совсем небезопасные поручни. Обычно он панически боялся высоты, ещё с тех пор как в детстве он увидел падающего с крыши человека, но не сегодня. Кажется, поручни могут отпасть в любой момент. Гвоздики предательски слабо сдерживали опору парня, но встревоженный взгляд смотрел в пустоту. Нервно потирая пистолет в своих руках, Аояги Тойя колеблется. Он не может пошевелиться. Костюм, похожий на военный, совсем не сковывал его, но был настолько душным, что он, кажется, скоро совсем задохнётся и умрёт. Возможно, это был бы и не такой уж плохой исход. Если он умрет, тогда точно не пострадает никто другой. Аояги поймал себя на подобной мысли, но не решился выстрелить себе в висок, понимая, что это сделает из него тупого слабака. Как же ему хотелось, чтобы черный костюм военнослужащего лишил его возможности двинуться. Было бы здорово, будь это смирительная рубашка, или если бы пистолет в его руках был всего лишь безделушкой. Аояги Тойя ненавидит деятельность своего отца. Он ненавидит тот факт, что он зажат им, и ненавидит сегодняшний день, ведь сегодня он получил один из его пистолетов. Сегодня день, когда Тойе впервые было велено убить человека. Повинного или нет, но у Тойи вообще не было желания лишать кого-то жизни. Хотя с точки зрения организации «Красный Форт» с Харумичи Аояги во главе, тот человек с досье действительно был достоин смерти. А если быть точнее, то мужчина средних лет, - исхудалый и окунувшийся в работу с головой, - был пойман на краже опасных наркотиков, о которых Япония узнала совсем недавно, но всё равно жадно продолжала их производство. В досье было четко написано, что у него нет семьи, а родственники мертвы. Хотя даже так, Харумичи Аояги смог бы замять все самостоятельно, и никто бы даже и не понял, нет, никто бы даже и не задумался, что это сделал Харумичи самолично. В этом смысле он был очень опекающим родителем, и не хотел, чтобы его сын получил проблемы прежде, чем он унаследует его место в «Красном Форте». Будучи взрослым, он отлично понимал, что его девятнадцатилетний сын слишком юн, эмоционален и импульсивен, слишком неидеален. Но ведь все с чего-то начинают, не так ли? Сегодня Харумичи решил научить Аояги тому, что станет его основным делом на ближайшие года, пока он не унаследует дело Харумичи. Осознавая намерения своего отца, Тойя смотрит куда-то внутрь дула пистолета. Если раньше он боялся даже окинуть его взглядом, то сейчас Тойя просто смотрел куда-то вглубь, будто в слепой надежде услышать решение, найти путь, в котором он не станет следовать указке отца. Будто бы пистолет мог бы подсказать решение. Но он забыл про то, что пистолет не кто-то живой, чтобы полагаться на него. Но, боже, кто, черт возьми, вообще заставляет своих собственных детей идти на убийство? Тяжёлый выдох и вдох. Тойя поперхнулся в попытках нащупать лёгкими свежий воздух. Сверху он казался действительно легче, действительно приятнее. Не то что тот предательский дым, который скоро поглотит всю Японию. Успокаиваясь, Аояги продолжил теребить пистолет, словно изучая его строение, всё ли на месте. А когда дуло смотрело на него, голова переполнялась ненужным желанием. Стоит просто нажать на курок. Но в конечном итоге Тойя отстал от пистолета. Засунув его себе в карман, он отворачивается от заката и покидает крышу здания, ставшего для него тюрьмой. Минимум сотый раз он покидал этажи здания и отправлялся на крышу, и, как минимум в сороковой раз он после этого спускался вниз, в люди, для исполнения поручений отца. Он сильно хлопнул дверью и закрыл её единственным экземпляром ключа. Это его собственный ключ, в отличие от отцовского пистолета в кармане. Он не считал сколько раз он выходил по мелким поручениям, но Тойе казалось, что это какое-то юбилейное число, учитывая то, каким оказалось врученное ему дело. Обокрасть квартиру, забрать чужие данные, обмануть, найти и вырубить человека - всё это не так страшно, как убивать кого-то. Тойе всегда поручали дела низкосортные, простые, не изощрённые. И поэтому он чувствовал себя потеряно и виновато перед потенциальной жертвой убийства. Раньше Тойя был убежден, что убийства не коснутся тех людей, на которых он «покушался» раньше. По крайней мере, так сказал ему его отец, и он хотел в это верить. Он бежал по лестнице так быстро, потому что боялся пересечься с кем-то. Он встретился с насыщенным воздухом внизу так быстро, что опять закашлял. Кажется, Тойя давненько не спускался к людям, которые привыкли жить в таких условиях. Ему было их жаль. И стыдно за свое бездействие. Тойя отличался своим развитым телом, поскольку он привык к постоянным тренировкам. Не то чтобы они ему нравились, однако слово отца было превыше его воли. Внутренне он скорчил недовольную гримасу, думая о нём. «Нужно сосредоточиться», - бежал Тойя, не оглядываясь. Он подозревал, что отец может наблюдать за ним из окна многоэтажки. Но, в конце концов, его вдохновил вид окружающей действительности. Осенние листья в сочетании с оранжевым светом, навязчиво проникающим даже в такую низменность (по ощущениям Тойи, вечно находящегося в многоэтажке на высоких этажах), сыпались и создавали новизну ощущений. Он ни разу не видел осень так близко, никогда не соприкасался при беге с оранжевыми листьями. Хотя, если смотреть в общем, картину назвать приятной не получится: оголённые стволы деревьев и потрепанные пятиэтажные здания не выглядели также очаровательно, как их воспринимал Аояги. Отсутствующее освещение фонарных столбов, длинные и надоедливые лужи разрушались в его голове. Пустующие улицы, отсутствие мирных жителей и невероятно спёртый воздух, затрудняющий дыхание - всё проходило мимо. Он сжимал свои руки в черных перчатках покрепче, вызывая боль, через которую мог выпустить нарастающую тревогу. Его высокие сапоги оставляли следы и на лужах, и на грязи. Через двадцать минут стало невыносимо душно, поэтому он снял капюшон. Перед этим он убедился, что никого поблизости нет, ибо раскрывать своё лицо опасно. Он, являясь обладателем отличительных сине-голубых волос с разделением посередине, явно выделялся. Ухоженное лицо и пронзительный взгляд Харумичи Аояги всегда выдавали его с потрахами. Но была и другая причина, по которой он подозрительно оглянулся по сторонам так быстро, что мог повредить себе шею. Сейчас Тойя находился в какой-то подворотне и рылся в куче гниющих листьев у вонючего мусорного бака. Если раньше запах сдавливал лёгкие, то сейчас пытался всеми силами вытолкнуть всё содержимое желудка. И его желудок был не против избавиться от этого извращенного запаха, но Тойя добился желаемого раньше, чем наступил рвотный позыв. Небольшой телефон, еле заряженный, его единственный, его собственный и невероятно нужный. Это был самый приятный подарок за небольшую жизнь, и он сохранял к нему теплые чувства. Неважно, в какой куче он сейчас его достал, Аояги рад иметь его в своих руках и набирать на нём имя того человека в контактах, который точно бы ему помог. Дрожащие руки не подвели, гудки начались сразу через пару секунд после поиска нужного контакта. - Аа, Тойя? - голос из телефона раздался первым, - Что случилось? Собеседница сразу перешла к делу. Тойя не думал, что будет лучшей идеей прислонить телефон к уху, поэтому, еле как разобравшись, включил выход звука через нижние динамики, чтобы точно её слышать. - Шираиши. Мне нужна твоя помощь. - Ааа~, - наигранно протянула она, - Где ты сейчас? Мы тебя найдем. - Там, где мы разошлись в прошлый раз. - Амм... Это было в прошлом месяце.. Можешь описать, где находишься? - Мусорный бак между двумя пятиэтажными домами и та же самая куча листьев рядом. - Ох, как классно, что ты решил встретиться на месте где мы видели блюющего бомжа, - саркастично сказала Шираиши, а на фоне послышались шорохи одежды, - Секунду... Она отклонилась от телефона чтобы подозвать к себе кого-то. Голос Шираиши оставался спокойным, когда на фоне заговорил ласковый девичий голос. Произнеся что-то неразборчивое, девушка то отдалялась, то приближалась. Шаги выдавали все её движения. И Тойя побеспокоился, насколько долго они могут задержаться, разговаривая между собой, поэтому хотел было в лоб попросить Шираиши обратить внимание на звонок, но она его обогнала: - В общем, скоро будем. Мы с ней самые быстрые из наших, хех, - гордо произнесла девушка, переодеваясь, - Кстати, я надеюсь, что ты не прятал в той куче свой... Голос позади снова заговорил. Тойя ничего не расслышал, но вздох сказал сам за себя. - Ты серьезно, Тойя? Может, как-нибудь отнесёшь его к себе домой? Серьезно, если ты боишься GPS-трекера, то, правда, оно того не стоит. Она была несколько потрясенной, но Тойя не поменял свой тон голоса: - Я не могу рисковать. Если моя семья узнает, то... - «вы будете в опасности». - Тебе несдобровать? Типа, если я спалю ваш адрес кому-то, то верхушки накроют их? Я всё ещё не догоняю, хотя, наверное, это и не мое дело. Но не думаю, что твои родители могут убить тебя за первый подаренный телефон в твоей жизни. Может они и занимаются мародёрством, но всё же они не бездушные, разве нет? - размышляла девушка с неестественным для неё тоном голоса. Намёк на грусть и усталость затаился где-то глубоко, пока Тойя внешне был невозмутим. Трудно было расслышать, как он сглотнул. Она не знала. Не знала, что Тойя - сын Аояги Харумичи, не знала, что Тойя - Аояги. Неведение Шираиши Ан о внешности Харумичи Аояги давало Тойе надежду на их содействие. Ведь стоит ей только узнать, стоит ей только понять, с кем она имеет дело, она не станет мешкать, и он это знал. Их общение длится всего пару месяцев, и, хоть оно формально лишь сотрудничество, ему не хотелось, чтобы их взаимоотношения разрушались из-за правды. Харумичи Аояги занимает наивысшее место в организации «Красный Форт», известной на всю Японию. Только одна организация могла вести с ними соревнования в том, кто является большим авторитетом - «Эксцентиситет Воли» или же сокращенно «ЭксВо». От прямой конкуренции их спасало то, что «Красный Форт» уходит больше в военную промышленность, в то время как другая полностью поглощена исследованиями. Если бы Шираиши знала, как выглядит их лидер, то узнала бы и сына. Даже если лицо Харумичи уже давно окрашено старческими морщинами, сходства в их внешности останутся слишком очевидными. - Тойя? - А... Да, они точно не бездушные, - и Тойя не врёт, говоря так. Он не замечает, что его голос не такой же ровный, как и до этого. Девушка по ту сторону напрягается и выдыхает так шумно, что Тойя убрал от уха телефон. - Ну, просто помни об этом! А если тебе слишком тяжело с ними, то можешь прийти сюда. Кен был бы рад, если бы такие как ты приходили сюда почаще, устраивались здесь и жили мирно, насколько это возможно, - пытаясь поднять настроение собеседнику, она стала отходить от темы, но Аояги был не против. Так продолжалось до тех пор, пока знакомый голос позади Шираиши не поторопил её. Аояги теплый тон лишь напрягает, ведь он до жути ему знаком. Он сбросил трубку сразу же после того как девушки объявили, что будут на месте через минут десять. Почему они находились в такой близости от него? Может, секретное убежище? И такой вариант вполне вероятен. Мир, в котором они живут, хаотичен. Тойя Аояги всегда понимал это, неважно, находился ли он на полной привязи отца семнадцать лет или же нет. Литература, которую он читал, новости, которые видел, слова отца, которые слышал. Убийство его старшего брата, убийство его матери. Он знал, что скрываться в таком мире - нормально. Вспомнились слова Шираиши: «если я спалю их адрес кому-то, то верхушки накроют их?». «Накроют» - удобное слово, подразумевающее убийство. Летальные исходы стали настолько частыми, что большинство убийств сбрасывали на отравленный неизвестными химикатами воздух. Отчасти это было правдой; на себе Тойя ощущал тяжесть дыхания в Шибуе, а ведь это не говоря уже о том, что могут чувствовать другие японцы в центре эпидемии. Ему стоит благодарить приятное стечение обстоятельств за то, что он вырос здесь, а не на ныне опасной южной окраине Японии. Тойя опирается на стену позади себя, идущую рядом с воняющим пеклом. За короткий срок он уже успел покрыться липким потом. Парень устало выдыхает сползает вниз, смотря в сторону. Дороги с голыми деревьями и перевёрнутые лавочки. Электропитание не поступало, а потому вряд-ли он когда-нибудь увидит свет фонарных столбов. И, честно говоря, ему хотелось бы посмотреть на них вживую. Большинство из них уже повалено от недавно проходивших протестов, либо от выстрелов личной армии Харумичи. Однажды Тойя увидел, как люди спали на этих столбах, поскольку прямоугольная форма у основания столба позволяла использовать себя как лежанку. Твердую, но всё ещё лежанку. Было бы так здорово забыть о ситуации в Японии. О внезапной вспышке вируса, о прогрессе, резко сменившиеся регрессом из-за побега правительства за границу, об отчаянии и безразличии новых представителей японского народа. Тойе не повезло родиться в разгар упадка. Ему не повезло наблюдать за тем, как мир за его закрытыми панорамными окнами крушится. Не повезло быть сыном влиятельного Харумичи Аояги, что, благодаря своему авторитету и возможностям, дал людям слово, пообещал защищать, но соврал. Это была наглая ложь, иначе Тойя не находился бы здесь с заряженным пистолетом в руках по наставлению отца. Легко сказать, что это воля лгуна Аояги, который взял ради власти доверие людей. Харумичи был высокопоставленным лицом ещё до инцидента и военное ремесло всегда было его. Он всегда был лучшим, и именно он пообещал Японии дисциплину, будущее и новый мир, но не смог сдержать обещание. А может, он этого и не хотел? Честно говоря, Тойя и сам понятия не имеет каковы мотивы его отца. Но ему всё ещё неприятно. Оранжевые, коричневые, красные и жёлтые листья были единственной красотой, привлекающей сейчас его внимание. Прямо как в книжках, которыми он упивался всю жизнь. Ему казалось, что их не существует где-то в реальности, ведь это - красота, а мир уже давно её лишен. Спустя мгновение он уже уткнулся носом в собственные колени, не желая ни думать, ни вдыхать зловония мусорного бака, но отойти подальше просто не было сил. «Достало. Хочу просто уйти от него», - почувствовал Тойя и просидел так какое-то время. Громкий звук автомобиля и выхлопные газы заставили поднять голову. Тойя неторопливо поднялся и отряхнулся, когда узнал высокие черные сапоги с розовыми шнурками. Девушка захлопнула дверь водителя и оглядела своего приятеля. Смотрит и улыбается. Янтарные глаза оценивали уровень реакции собеседника. Триумфальная улыбка одолела её, когда она увидела на себе удивленный взгляд Аояги. Несмотря на то, что на дворе стоял холодный ноябрь, её ноги украшал лишь чулок в клетку на правой ноге. Черные высокие шорты совсем немного обхватывали бедра, а золотая цепь прикреплена к правой стороне её розового ремня на шортах. Её внешний вид показался Тойе вычурным. Светлая водолазка, надетая для того чтобы совсем уж не простыть, перекрыта в области груди небольшим черным жилетом с застёжкой цвета цепи на её шортах. Волноваться о её здоровье пришлось немного меньше, когда после пары секунд она решила накинуть на себя небольшую куртку с мехом на капюшоне. «Она точно не простынет?», - Тойя прищурился и хмуро уставился на Шираиши, поправляющую свои хорошо уложенные волосы с ярко-синими кончиками. Темная челка на правой стороне лица отлично выделяла взгляд, а темная макушка дополняла весь образ. - Ну что, приветик, Тойя! С чем помощь нужна? - весело тараторила она, похлопав его по плечу в качестве приветствия. От неё исходил приятный запах, а шелковистые длинные волосы коснулись его руки, - Ты чего так смотришь? Она отпрыгнула назад и явно ожидала комментария, желательно положительного. - Привет, Шираиши. Если тебе нужно, я могу дать тебе свою накидку, - Тойя несколько грубо отбросил с себя её руку и начал расстёгивать форму, прежде чем его остановили. - Воу-воу! Хаха, у меня если что в машине ещё берет лежит. - девушка приподняла руки, выражая отказ. Ан резво застегнула форму обратно и отпрыгнула назад. - Берет не укроет тело. А моя... - «накидка укроет все твое тело», подумал Тойя, но остановил себя, осознав, что может быть невежлив. Он понимал, чего Шираиши ждёт от него, однако не мог дать ей ответной реакции, так и оставшись безразличным к её попытке выделиться. - Да ладно тебе! Машина всё равно рядом, всё норм! Подумала, что если не сейчас, то, может, никогда не получится покрасоваться? Образ подбирала сама. Когда-нибудь и тебя одену симпатично. Дверь с противоположной стороны захлопнулась, и оба знали, кто сейчас выйдет. Шираиши с ухмылкой повернулась. - Ан, если станет холодно, в багажнике мое запасное пальто, - бросила невысокая светловолосая девушка. - К-кохане..., - её ухмылка сразу же порушилась, - Я же сказала, что мне это не понадобится. Я уже в куртке! - отмахнулась Ан на заботливый комментарий подруги. - Привет, Азусава. - сказал Тойя, слегка улыбаясь. С одной стороны он был рад присутствию тому, кто мог бы утихомирить Ан, а с другой, когда он осознает, кто стоит перед ним, ему становится неприятно. Она сдержанно улыбнулась. Кохане Азусава, одетая в неброское, но явно не дешевое бежевое пальто, встала рядом с Шираиши и посмотрела на карман Тойи. Прямо в то место, где лежал пистолет. Узнав его очертания, девушка пусто засмеялась, будто с поведения своей подруги, и не переставала отводить взгляда с парня. Её черная обувь такая же простая, а на голове находился темный берет. Можно было бы обойтись и без него, но, как успел заметить Аояги, ей нравились головные уборы. - Мне больше нравится, когда ты зовёшь её Кохане, - на лице неизменная улыбка. - Точно. Извини, Кохане. Тойя мысленно влепил себе пощечину, когда понял, что совершил ошибку. Он должен был додуматься, что ей это не понравится. - Ан, это было не обязательно, - Азусава виновато взглянула на парня. - Ты говорила, что тебе это не нравится, - пожала плечами Шираиши, - Так, собственно, а с чем помощь нужна была? - Ну. Хочу сдать вам одного человека. - Сдать? - переспрашивает Ан, словно впервые слышит это слово. Её поведение меняется, а руки, которые она скрестила на груди, напрягаются. - Да. Крал пачками Глинку. - Вау. Поражаюсь твоим источникам информации. Но зачем он нам? - Полагаю, он может вам пригодиться, - но Тойя знал, что это неправда. - Я правда не понимаю. Зачем? Украл он Глинку, это разве новость. Не прими за цинизм, но это просто, ну, слишком простая причина. Наркотики - не нечто новое. Может, ты хочешь сказать что-то ещё? Глинка произвела огромный фурор в мире наркоторговли и теперь каждый, кто имел хоть какое-то представление о преступном мире, знал о ней. Только стоит подметить; в этой Японии не существовало разграничения между преступным миром и обычным. А если быть точнее, другого мира уже не существовало. Для обычных граждан не существовало разницы между жизнью и выживанием, не существовало определенного принципа и безопасности, чтобы жить спокойно. Тойя был плох во лжи, чтобы придумать убедительную небылицу. - Я думаю, что хотел бы присмотреться к нему, но мне некого попросить заняться его присмотром, если я захочу допросить. А родителям нельзя рассказывать. - А тебе зачем его допрашивать? Хочешь воспользоваться Глинкой? - скептично процедила сквозь зубы Ан, уже с полным серьезом оценивающая Тойю, - К слову, вот эта разруха, - она обвела рукой разгромленные фонарные столбы и пустующую дорогу, - напрямую связана с Глинкой. - ..Ты не права. Я не собираюсь употреблять наркотики. Глинка действительно популярна, однако её опасность даже от относительно маленьких доз высока. Конечно, не каждый сочтет опасность за достаточную причину для отказа от удовольствий, и количество летальных исходов говорило само за себя. Но Глинка содержала в себе Мел - совсем недавно ставшее известным миру опасное химическое соединение, - а потому, Шираиши не хотела иметь ничего общего с тем, кто имел прямой контакт с убийственным наркотиком. - Тогда позволь напомнить, что мы не занимаемся здравоохранением, и мы не психиатрическая больница, чтобы держать нарколыг. К тому же, - с предостережением выделила она, - мы уж тем более не военные и не исследователи этой пурды. Наша база не для этого нужна, и лично я не собираюсь подвергать опасности остальных, если ты хочешь его отдать нам в качестве новичка сопротивления. - Я знаю, что сопротивление не ведёт дело с наркоманами и с потенциальными опасностями, но... Он замедлился, заставив себя думать. Он не придумал ничего, был совершенно не готов к оправданиям. Сопротивление под лидерством Шираиши Ан всегда скептично относится к новичкам. Сопротивление, будучи врагом Харумичи Тойи, всегда готово к защите и нападению. Убедить их просто так взять черт знает кого, когда Тойя сам едва ли не является для них таким же, было непосильной задачей. Но он понял это слишком поздно, и повернуть назад уже нельзя. На секунду он забыл про реальность. Ощущение безвыходности и неловкость нахлынули на него, когда Кохане кинула на него свой взгляд. Он не выражал ни ярой неприязни, ни обиды, ни дружелюбия, ни одобрения. Аояги чувствовал на себе принуждение сказать правду. Он знал, что Азусава хотела заставить его сказать правду. Он знал, что она знает о нём, следовательно, и ждала раскрытия, которое могло бы скинуть парня в бездонную яму недоверия и отвержения. Ему, в свою очередь, стало стыдно за ложь. - Личные причины. Я узнал о нём от родителей, - Аояги хотел сжаться от того, какой же из него плохой актер. От мыслей он заметно приуныл, - Может, что-то выудить... Можно? Кохане, стоявшая за плечом Ан, прежде не двигалась, а сейчас, кажется, открыла рот, желая возразить. Но вместо этого девушка лишь положила руку на плечо Шираиши, и на секунду остановилась глазами на Тойе. Возможно она не презирала его, но Аояги бы не поверил в это. Сейчас он думал, что за собственную несостоятельность стало стыдно даже его отцу. На секунду в глазах Шираиши вместо скептицизма промелькнуло что-то иное. Азусава смерила её оценивающим взглядом, но более мягким, таким, на которым она никогда не смотрела на парня. - ...Что же делать с тобой, а? - обречённо вздохнула Ан, - Бедный, бедный мальчик... Шираиши потянулась к его макушке, что выше её собственной чуть ли не на голову, и потрепала своего приятеля по волосам. Возможно из него действительно был ужасный актёр, но удача оставалась на его стороне. - На ночку с нами посидит. Но только на одну. Хорошо? - строго выгнув бровь разжевала Шираиши. Аояги не поверил своим ушам, но кивнул. - А куда едем? - наконец-то проронила Азусава. - Ну, ехать, думаю, достаточно. Пару часов точно. - сознался Тойя, - И нам стоит взять с собой много воды в дорогу. - Ммм... Да? В таком случае... Ах, блин, мне придется всё же переодеться, - Шираиши театрально сделала жест "рукалицо", признавая то, что попытка выглядеть сногсшибательно вышла ей же боком, - Заедем на базу, если ты не торопишься. Как думаешь, Тойя? Скоро сядет солнце. Но у него нет ограничений по времени. Как и связи. «Идеальные условия» - заключил Тойя. - Все нормально. Мы можем ехать. Он слабо улыбнулся и забрался на заднее сидение автомобиля из двух рядов. Первую половину дороги - до «базы» - он проведёт сзади, а после поменяется местами с Кохане, чтобы указывать Шираиши дорогу. Впрочем, ему было уютно сидеть сзади, где явно больше места для его крупного телосложения. Когда они отъехали от места встречи, Аояги погрузился в мысли. Достаточно комфортный автомобиль помогал расслабиться и забыть, что он разделяет один салон с Кохане Азусавой. Но она даже не смотрела в его сторону, а что-то неторопливо обсуждала с громкой Шираиши. Тойя мог бы узнать много информации, но он не вслушивался. Он сидел на сидении за Ан, поэтому не мог увидеть её лицо. Он хотел посмотреть прямо на неё, спросить напрямую о запретном. Ему искренне интересна причина, по которой она до сих пор не потеряла к нему доверие. По какой причине она не вербует потенциального новичка, по какой причине подвергает опасности сопротивление? Ей повезло с личностью Тойи, но будь это кто-то из его братьев, то присутствие Аояги стало бы огромной проблемой. По какой причине она не допытывает правду? По какой причине ведёт себя так, словно Тойя - официальный член сопротивления? Как будто сейчас он был не человеком, с которым на недолгое время заключено негласное сотрудничество, а действительно её друг. Когда-то Шираиши в ответ на подобный вопрос от кого-то произнесла: «Я не собираюсь вешать ярлыки». В памяти четко отложилось воспоминание о её грубом и разгневанном тоне, который в обычных диалогах она предпочитала избегать. Это заставило поверить Аояги в серьезность её слов, но любопытство не угасало, ведь она всё ещё ничего не знала. Узнать, точно ли доверие распространяется и на него можно только спросив напрямую. Его голова легко постукивала о дверное стекло. Глаза смотрели куда-то в никуда. Лицо ничего не выражало, а голова оставалась переполненной мыслями. Мысль о том, что ему нужно было устранить, нет, убить человека, навевало огромнейший страх и чувство вины. Эта мысль поглощала другие, хотя до этого померкла на фоне комфортной автомобильной тряски. Если Ан не знала, то Кохане это не касается. Она знает. Про всё, от начала до конца. И она никогда не скрывала, что знает правду. В первую же встречу, когда Ан не наблюдала за ними, она сказала ему в лицо: «Ты же Аояги, верно?». Впрочем, причина её осведомленности крылась в фамилии Кохане. Когда автомобиль подъехал к двухэтажному зданию бара, он понял, что они подъехали. Ему доводилось видеть и быть в этом баре во время его первой попытки ослушаться отца. Шираиши нашла его возле бара в кровоподтёках от драки с жертвой кражи. Тогда Тойя вернул украденные им драгоценности обратно, а ответом жертвы стало избиение, которому он не противился. По его мнению это закономерное последствие, поэтому даже ни разу не застонал от боли. Но по возвращению домой, Харумичи помог запомнить ему этот день надолго с помощью новеньких шрамов. Здание выглядело разрушенным, несмотря на всё ещё яркую вывескую «WEEKEND GARAGE». Как говорила Ан, это давняя кафешка. Она быстро отстегнулась, но даже не посмотрела в сторону кафе, а направилась дальше. Именно там, в одном из кучи переулков и полузаброшенных домов, будет вход на подземную базу. Она хлопнула дверью, и тогда Азусава осталась наедине с Аояги. - Мы можем выйти на воздух? - спросила она, но уже отстегнула ремень безопасности и распахнула дверь переднего сиденья, - Нам всё равно ещё меняться местами. Это был достаточно разумный довод, поэтому Тойя послушался и нехотя покинул заднее сидение. Девушка мигом оказалась рядом и смерила его взглядом. Прежде чем уйти, он хотел удостовериться, что Кохане села, и она воспользовалась этим, чтобы опереться спиной на автомобиль и завоевать внимание Аояги. Он понял, чего хочет Азусава. - Нельзя терпеть вечно. Тойя не знал, о чем конкретно шла речь: о Харумичи или об Ан, но знал, что рано или поздно Кохане выведет его на чистую воду. Она достала из кармана пальто заколку в форме жёлтой звёздочки так, чтобы Тойя рассмотрел её. - Ан подарила мне её ещё тогда, когда я не стала членом сопротивления. Когда она узнала, как я сбежала от отца, то больше не подозревала меня ни в чём. Теперь ему не уйти от разговора. Он оглядел заколку и подумал о том, что она действительно красива. Это действительно была заколка, которую стала бы носить Ан. Ярко жёлтая, почти как её цвет глаз. - Но... Разве не поздно сознаваться во всем? - ...Хаха.. Ты правда думаешь, что лучше никогда, чем поздно? - Я просто буду бельмом на глазу. В смысле, это же сопротивление. Я... «Не тот, кто должен состоять в нём». Таким должна была быть его мысль, но она разбилась вдребезги о реальность, когда он понял, что перед ним стоит Кохане. Кохане Азусава. Та, кто пошла против воли своих родителей, та, кто должна была стать врагом сопротивления. Бывшая наследница компании «ЭксВо». Как он может заявить что-то подобное ей в лицо? - ..Ты?.. - выжидающее протянула Кохане. - Я сделал слишком много плохого. - Поэтому не хочешь ничего менять? Ах. Как это жалко. Он ждал этих слов. Они так сильно порезали ему глотку. Казалось, что это не слова, которые он говорит себе, а нож в горле. - Ты права. Я жалкий. Кохане пробежалась по нему взглядом. Тойя не оставил это без внимания. Когда их взгляды сошлись, он не нашёл и следа отвращения, которое ожидал в нём найти. Он нашёл другой повод для волнения - абсолютно спокойное лицо Азусавы. - ...А если ты продолжишь врать, то, во-первых, вряд-ли сможешь найти себе укрытие и попасть в сопротивление, а во-вторых, я не оставлю это без внимания. - Я знаю, - отрезал Тойя. Он встал рядом с Кохане и опёрся на затонированное окно автомобиля, не заботясь о его чистоте. Он уронил взгляд вниз, на свои руки, потому что оглядывать Азусаву не хотелось. Думая о будущем, он сцепляет свои руки в замок. Брови опустились, как и напряжённые до этого уголки губ, и это не сбежало от пристального взгляда Кохане. - Я знаю, да. - Чего ты ждёшь? - пустым голосом сказала девушка, то ли скучая, то ли расстраиваясь. - Сегодня отец поручил мне убийство. - Убийство?.. - переспросила она, будто не знала значения этого слова. Кохане задумалась и помрачнела. - Я сбегу, - сказал он прежде чужого вопроса. Руки сжались сильнее. Голос звучал напористо. - Ты.. Не хочешь убивать этого человека, да? - Не хочу. Но мне нужно время. Хотя бы день. В глубине души Тойя надеялся на понимание со стороны Азусавы Кохане. Он надеялся, что она примет его слабость, которую он ненавидел. И всё же, он осознавал, что действовать должен сам. Он будет действовать, он действительно отвоюет свою свободу. Тойя хочет свободы, хочет верить в свою свободу. Она, как и он, была «Принцессой в Башне», но в отличие от него у исследовательской организации ЭксВо. Ей, как и ему, не повезло родиться с нежеланной фамилией. Пережитый опыт развил в ней некоторую толерантность к Тойе, но она не могла мыслить только исходя из своих надежд о его настоящих намерениях. - Вот как. Тогда, сегодня твой последний шанс. Если ты этого не сделаешь, то я раскрою тебя, - она убрала заколку в карман, - Могу спросить ещё кое о чем? - Да. Он не мог ей отказать. - Какое отношение Аояги имеет к Глинке? Получается, даже организация вроде-бы-военных теперь тесно связана с наркотиками? - Отец продолжает использовать Мел из Глинки в производстве. И саму Глинку тоже продает. - Вот оно что, - должно быть, девушка хотела добавить что-то острое в свои слова, но сдержалась, - Получается, и наркобизнес, и производство? Самолично не прикасается ни к тому, ни к другому, но заставляет тебя контактировать с человеком, который потенциально может заразиться вирусом от Мела? Он и не задумывался об общей картине ситуации, пока об этом не сказала Кохане, и ему стало тошно. - Значит, что так оно и есть, хах, - саркастично посмеялся Тойя и расцепил руки из замка, чтобы увидеть перчатки, которые Харумичи подарил ему отдельно в качестве дорогого подарка. - Это странно, - сказала Кохане, однако на любопытный взгляд Тойи, чьи мысли она сейчас буквально прочитала, не продолжила. - Почему? - вынужденно поинтересовался парень, не побоявшись посмотреть на девушку. - Поговорим, когда сбежишь. Ты уж точно знаешь больше меня. И я всё ещё не могу полностью доверять тебе. Обижаться на правду смысла не имело, поэтому с тяжёлым вздохом Аояги отстранился от девушки и пошёл к двери переднего пассажирского сидения и открыл его. Кохане не зашла в автомобиль пока не вернулась Ан. Она больше не обращалась к Тойе, оставив его в одиночестве. Даже когда Ан зашла в машину в удобном чёрном пальто, похожим чем-то на то, что было у Кохане, он не повернулся. Она протянула на задние сидения две двухлитровые бутылки воды. Когда они тронулись, Тойя погрузился во всепоглощающее волнение. Ощущения такие, словно у него нет права сопротивляться этому волнению, и Шираиши, даже наблюдая за дорогой, всё равно улавливала ёрзающего приятеля. Быстро сменяющееся за окном окружение удивляло. Он так редко ездил на автомобиле, - кажется, всего пару раз за всю жизнь, - и водителем всегда была Ан. Ему не страшно садиться за переднее кресло, а наоборот, даже нравилось. Но... А что будет дальше? Всё ли получится? Всё ли нормально? Он надеялся, что его чувства не смогут взять вверх, и неосознанно продолжал держать своё лицо в узде. Думалось, что никто даже не смотрит в его сторону, а если и смотрит, то не потревожит. Но надежды разрушились ровно в тот момент, когда затрепетал задорный голос Ан. - То есть, ты даже не отреагируешь? Хэй, Тойя, посмотри, классное ведь пальто. И у меня, и у Кохане. Не правда ли? - на самом деле она не требовала его посмотреть; она знала, что не сможет его принудить. Но игнорировать настолько задумчивого попутчика не смогла. Он неторопливо отвёл взгляд от быстро меняющихся пейзажей за окном. С некоторым нежеланием он что-то бормочет под нос вместо внятного ответа. - Впрочем, неважно. Куда дальше ехать? - Пару километров по дороге прямо. - Ммм, давай не отвлекайся тут и отлипни от своего окошка, - девушка слегка толкнула его локтем. «Да, точно» - подумал Тойя, но не понял, сказал ли это вслух. Тем не менее, реакции не последовало, а он глубоко вздохнул. Это была настолько очевидная попытка успокоиться, что было возможно ощутить на себе чужие взгляды. Тойя не подумал об этом, но почувствовав на себе внимание, немного съёжился от дискомфорта. Ещё какое-то время он смотрел на исчезающие улицы. Они все похожи либо на жертвы нескончаемых митингов, либо на сон, где не существует людей от слова совсем. Оставалась либо разруха, либо эффект зловещей долины от пустоты. Возможно, Тойя действительно странный, раз ему нравилось смотреть на такое окружение, и тем не менее, он не стал бы врать, если бы кто-то спросил его мнение. Иметь контакт с внешним миром само по себе нечто новое, поэтому избавиться от детской непосредственности - то ещё испытание. И ещё испытанием оставалось поддерживать серьезное лицо. За окнами уже начинало темнеть, и он не мог оторвать глаз, отвлекаясь лишь мгновениями, когда подсказывал Ан с направлением. Ему стало интересно сколько же ей лет, раз она уже водит автомобиль. Судя по внешнему виду она могла быть его ровесницей. Стоило спросить, но он знал, что не получит ответа. Знала ли Кохане о её возрасте? Скорее всего, да, однако та уж тем более не скажет правды, либо будет уклоняться от ответа. Или был другой интересовавший его вопрос: девятнадцатилетняя Азусава, дочь главного исследователя, тоже должна унаследовать своё место в компании. Передача по родству своего места, конечно, не являлась обязательной, но поскольку не существовало ограничивающего закона, это стало нормой. Можно доверять только собственным детям, которых ты вырастил самостоятельно; у них нет никаких болезней, их можно контролировать самостоятельно. Но Кохане пошла против амбиций отца и Тойя хочет сделать точно также. Такой поступок достоин восхищения, но у него не было сил, чтобы направить свои чувства на что-либо ещё, кроме волнения. Он напряжённо дёргал ногой, но увлеченно смотрел на лобовое стекло автомобиля, будто ребёнок. - На улице скоро стемнеет, смотри на здоровье, - подметила Шираиши, не способная выдержать тишину, - Никогда на улицу вечером не выходишь? Хотя не, мы встречались только во вторую половину дня... Может, на машинах не ездил? - Просто не было повода. - Ну, слушай, я рада, что тебе хотя бы это нравится. Всяко хорошо, что ты не боишься высокой скорости также сильно, как и высоты. - Я пытаюсь преодолевать страх высоты, - мрачно ответил Тойя, постукивая пальцем по бардачку. - Верю, верю. К слову, недавно мы связались с благотворительным фондом в Фукуоке. Они сказали, что там совсем уж плохо, поэтому им придётся потихоньку сдавать назад в Хиросиму. В Хиросиме поменьше этой вони и рисков, - Ан подождала пару секунд, прежде чем продолжить заполнять тишину разговорами, - Ну что, куда дальше поворачивать? - Направо, вперёд пару километров и можно будет выйти пешком. - Ага. И ещё, знаешь кого-нибудь, кто мог бы доставить им побольше провианта? Учитывая твои связи, думаю, ты можешь что-то знать, но просто не говорить... Но имей ввиду, сотрудничество с фондом нам в радость, а тебе не в тягость. Конееечно, я не настаиваю... - Я посмотрю, что можно будет с этим сделать. Он слышал об этом фонде раньше от отца, но его воспоминания достаточно бледны, чтобы не смочь сделать ещё какой-либо четкий вывод кроме одного - отец совсем их не чтит. Шираиши больше не пыталась завести внятный диалог и погрузилась в процесс вождения с головой. Ей нравилось водить также, как Тойе наблюдать за окружением. Азусава на заднем сидении практически не шевелилась, ведь иначе не объяснить то, что от нее не исходило ни шороху. Когда прошел второй час их пребывания в автомобиле, они всё-таки добрались до места. Аояги взял с задних сидений пару бутылок воды и попросил взять с собой оружие. Ан приняла это как само собой разумеющееся, а вот Кохане восприняла ситуацию с большей тревогой и с неуверенностью осматривала пистолет. Тойя сказал, что знал все риски уже до, и отказался от другого пистолета, а та лишь нахмурилась, но ничего не сказала. Откуда у неё их столько было, конечно, интересно, но вопрос отпал сразу, вспомнив, что она - лидер известного сопротивления, враждующего против обоих «столпов» власти. Если можно было бы разделить нынешнее управление Японии на две фракции - исследователей и военных, - то сопротивление стало бы третьей. Менее известной и менее значимой в глазах высокопоставленных людей, однако более правдивой и справедливой. Уже совсем стемнело. Он едва различал основания невысоких домов. Так непривычно смотреть на отсутствие небоскребов и чувствовать едкий запах Мела. Он был похож на запах сухой грязи, обдирал горло и словно осушал всю слизистую. Будь это настоящий мел, пришлось бы мазать им всю носоглотку на постоянной основе для достижения эффекта от вдоха воздуха с высоким содержанием Мела. За это, впрочем, его так и прозвали. Листвы и травы почти не было, а если и было, то совсем засохшая. Они прикрыли свои лица одеждой, чтобы не начать кашлять. Тойя помнил эту местность достаточно четко, чтобы ориентироваться быстро даже в темноте. Через какое-то время он нашёл нужный дом и они поспешили войти в лифт, так и не перекинувшись друг с другом не словом. Им посчастливилось добраться до здания с разбитыми окнами и воняющими надписям на стенах. Тойя уже начал осушать бутылку с водой, пока девушки ещё держались. Они добрались до четвёртой квартиры четвертого этажа. Аояги попросил девушек отойти назад, сказав, что хочет поговорить в первую очередь самостоятельно. На самом же деле, было бы плохо, если Кохане и Ан засветятся рядом с ним. Он торопился, поэтому бесцеремонно начал тарабанить в дверь. Стук, ещё один, а затем другой. Следующий, идущий после него, и вновь повтор. Стук, прямолинейные удары кулаком, любые попытки достучаться. Но в ответ - молчание. Он не мог уйти просто так, даже если до жути хотелось. Его охватила мгновенная паника и он решил потрогать ручку двери и дёрнуть. Тогда дверь поддалась и парень немного расслабился. Девушки вопросительно наблюдали за ним, поэтому он показал им жестом «окей» и проник в квартиру в одиночестве, оставив её приоткрытой. Скрипучая дверь должна была привлечь к себе внимание жителя квартиры, но ответных звуков не слышно. Нет внезапного удара по затылку и нет притаившегося дыхания. Зато тяжёлый запах и сушняк одолели парня с такой скоростью, что он еле подавил кашель и отпил тихо отпил из бутылки. Вонь, будто из мусорного ведра, ощущалась как что-то, что напрямую ложится на его кожу. Как будто это какая-то странная плёнка, и от неё нужно избавиться. Скрыться, убрать её - вот чего хотелось также сильно, как подавить тревогу внутри. По сторонам находятся двери в уборную и спальню, но они закрыты. Он прошел на кухню, находящуюся в удобной доступности, ведь её не нужно открывать. Пока он шел, он успел споткнуться о раскиданную по полу обувь. Возникло желание споткнуться, упасть, удариться головой и потерять сознание. Нельзя, нельзя совершать очередное преступление. Но что будет, если он ослушается отца? Облезлые стены, распахнутый и пустующий холодильник. Он начал дышать во внутреннюю сторону локтя в попытках хоть немного обезопасить свое дыхание. Суши на обеденном столе совсем потеряли свою влагу. От прикосновения они готовы впиться в любые пальцы так, словно они состоят из камня, а не из риса. Салфетка, бумажная трубка и порошок, который Тойя узнал бы из тысячи. Один из его братьев также не понаслышке знал и о том, что этот порошок - точно Глина, и о том, какие будут последствия. Его брат, будучи мертвым, никогда не смог бы поведать младшему брату про эффекты прихода, но своим уроком мог заставить не идти по собственным следам. Тойя в ужасе. Не успевает и оглядеть кухню лучше, чем парой взглядов, прежде чем нащупать распахнутую дверь и с громким хлопком закрыть её. Концентрация Мела в Глинке высока, и Тойя опасался того воздействия, которого она может оказать на его слизистую. Им нельзя задерживаться здесь. Линзы и парик на раковине в уборной комнате заставили его отпрянуть. Он прошипел, сдержав крик, а потом принялся оглядывать комнату. Ничего необычного кроме до жути старого рыжего парика и зелёных высохших линз Аояги не нашёл, поэтому аккуратно прикрыл дверь и отправился в последнюю. Медленно, очень медленно, страшась зайти внутрь, страшась того, что будет, страшась своего плохого предчувствия, хотелось никогда её не открывать. Но думая о том, что бегство - не решение, Тойя зажмуривается и проскакивает внутрь. Экран телевизора на небольшом столике издавал еле слышимые помехи. Футон в дальней части комнаты не заправлен и измазан в чьей-то рвоте. В самом ближнем от Тойи углу находились какие-то документы и оружие с пакетиками Глинки. Он делает шаг вперёд и натыкается на что-то твёрдое под ногами. Слышит странный звук. Бутылка выскальзывает из руки. Это звук, который может издать только живой человек. Это вдох. Он оступился, убрал свою ногу с чужого исхудалого живота и открыл глаза. Неважно, верил он реальности или нет, глаза заставляли неотрывно обращать внимание только на человека из досье. То мало информативное досье могло помочь только в опознании. И оно помогло. Каштановые волосы с отросшими немытыми волосами. Хаори того же цвета, как на досье. Этот человек настолько старый, что годился в ровесники Харумичи. Возможно, они были знакомы лично, раз сам отец взял в руки его досье и принял решение об убийстве, а не поручил это кому-то другому. Но что более важно - это тело ещё живое, хотя и кажется будто оно может совсем скоро задохнуться. Ещё живой, - заговорил в голове чужой голос. Он не принадлежал Тойе. Он принадлежал Харумичи. Этот холодный, пустой, отвратительный и безразличный голос, эта хрипота, словно ему сломали трахею, этот цинизм, с которым он относился ко всем без исключения. Таким Аояги помнил своего отца, таким его помнили все. Порой он задавался вопросом, чем его мать заслужила такого ужасного мужа, но сейчас не до этого. Ведь этот человек ещё живой. Он мертв сказал отец лишь два раза. В тот раз, когда его старший брат совершил самоубийство во время припадка, и в тот раз, когда другой его брат получил передоз Глинкой. Остальные никогда не находились в его руках, остальные никогда не заслуживали там находиться, и они не находились. Даже маленький Тойя не мог вспомнить прикосновений отца в подобном жесте. Лишь удары, удары, удары. И сейчас, Аояги не знал что ещё делать. Поддаться отцовскому голосу внутри - выбор самый понятный, но сейчас Тойя не мог думать. Он мог решить всё быстро, стоит лишь решиться. Стоит лишь передавить горло и тогда все закончится. Стоит лишь услышать очередную хрипоту голоса, похожую на отцовскую, и тогда всё решится, и не будет проблем. Мысли ушли на второй план сами по себе. Аояги сел на бедра мужчины и потянул свои руки к чужой шее. Сухая шея, которую он едва ощущал сквозь отцовские перчатки, и кадык, четко выпирающий, когда он тяжело сглатывает. Неосознанно Тойя делает тоже самое. С тяжестью в теле сложно двигаться. Его руки почти не шевелятся, но попытки взять их под собственных контроль выходят настолько резкими, что Тойя случайно задевает сухую и бледную кожу лица. Он и правда похож на труп больше, чем на человека. Расправиться с ним так легко, но невозможно. Шею и руки разделял какой-то тупой кусок тряпки, но создавалось ощущение, словно Тойя сейчас никого и не трогает. Словно его руки не его, а это тело - чужое. Мысли путаются и спотыкаются о стыд, страх и злость. Он начинает путаться уже в них, поэтому нужно остановиться. Пульс участился и заглушил надоедливый телевизор, по глупому выражению лица прокатилась испарина. Стоило проконтролировать силу своих рук, но из-за собственной слабости в виде отца он не мог. Точнее, он считал что не мог. Внутренне, осознанно или нет, но он считал именно так. Он считал, что ослушаться Харумичи Аояги сродни смертельной угрозе. Считал, что его непослушание рождает одни проблемы. Но Тойя совсем забыл. Беспрекословно следовать действиям отца - уже проблема. Он отпускает шею, даёт человеку прокашляться. Тойя заставляет себя забыть про Харумичи, забыть про все риски, про все ограничения, наложенные отцом, и отказаться от собственных действий. Он отпрянул так быстро, что наткнулся на что-то небольшое сзади. Точнее, на кого-то. И этот кто-то издал недовольное «ау». - Тойя... - пробормотала Кохане через пальто, - Осторож- Он прижал пальто к её лицу, ничего не ответив. Он еле дышал. Он хотел, чтобы она поняла этот жест и ничего не сказала. Шираиши схватила руку Тойи и сбросила ту с лица Кохане. Её взгляд застыл в немом вопросе. Глотку обожгла сухость. Аояги потянулся за бутылку возле мужчины, но он перехватил руку. Хватка не была достаточно сильной, но была достаточно неожиданной, чтобы заставить содрогнуться. Инстинктивная попытка отпрянуть сопроводилась рявкающим голосом мужчины: - Т-ты! Уёбок... Какого ты здесь забыл?! - он дышал с усердием, отравляя свои лёгкие. Кашель поглотил его недовольство, на глазах появились слёзы. Никто не собирался отвечать. - Я.. тебя спрашиваю! - мужчина ударяет Тойю. Удар настолько слаб, что не последовало никакой реакции, только пристальный взгляд прямиком в глаза наркомана, - От-ва-ли, нахрен! Мужчина не представлял, насколько сильно этого хотел сделать Тойя, поэтому ошибся. Его движения и попытка подняться с водой в руках - не подчинение. Только тогда, когда он чуть ли не навис над мужчиной, взгляду открылись сине-голубые волосы. На лице мужчины светится ухмылка, он приподнимается на локтях и отползает. - Тойя, хах. Ты - Тойя А... - Да! Это.. Я. Это случайность. Тон голоса не поддался контролю. Слишком громкий тон - ошибка. Но это не имело значения, имели значение лишь слова мужчины. «Аояги». Возможно, Тойя будет ненавидеть эту фамилию весь остаток своей жизни. - И на кой хер твой папаша послал тебя сюда? Эй... Сука,.. Отвечай!.. кха.. Нет. Худое тело двигается. Медленно, рассеянно. Может, через пару моментов оно рассыпется и падёт обратно? Но в данный момент его трясущиеся ноги еле держали торс, а тонкие руки направились прямиком к шее Тойи. Он хотел сделать тоже самое. Это желание - единственная вещь, в которой они сходились с Харумичи Аояги. Они оба хотели передавить друг другу глотки. Так сильно, не только чтобы убить. Но и чтобы весь дух вышел, попал в ад, испарился, никогда не смог переродиться. Слепая ненависть, с которой мужчина смотрел на Тойю и видел в нём Харумичи. Тойе не важна причина. Действуя на импульсе, парень ударяет его в нос. Из него потекла кровь, тело свалилось на землю. Неважно, переборщил тот или же нет, он устранил потенциальную опасность не только для себя, но и для девушек. Их молчание ничего не могло сказать, но он всё равно не стал бы отвечать. На секунду боль пробежала по костяшкам руки, но Тойя думал только о том, чтобы поскорее уйти. Он окинул взглядом пакеты Глинки в углу комнаты. Её было много. Даже слишком. Обычно, никто не видит её в подобных количествах. Аояги принимает решение нести все дозы в собственных руках, чтобы избавиться. Когда Ан недовольно смотрит на него, он усмиряет её выражением лица, а Кохане наблюдала, поджимая губы. Люди вокруг перестали существовать, когда он потащил в пакете пачки наркотиков. «Так много», - не мог избавиться от осознания Тойя. Единственное решение пришедшее в голову - сжечь эти пачки. Даже если он уже и не горел желанием взять этого человека с собой, он всё ещё не мог дать позволить ему умереть от собственной руки, или из-за пожара, вызванного им. Эти пачки стоило отнести куда подальше, и лучше уж нести им, чем этого человека. Неприятный осадок разжижал рассудок с огромной скоростью, а Тойя забыл, что дышать стоит в собственный локоть или в одежду. Поверхностное дыхание прекратилось когда Кохане ткнула ему в плечо и появилась перед ним с телефоном в руках. На нем напечатано: Куда ты его несёшь? Она не скрывала своего волнения, а для Тойи такое её выражение лица стало удивительной новинкой. Сил на то, чтобы нащупать свой телефон, не было, поэтому он почти было открыл рот, когда увидел новый текст. Ты ведь хочешь избавиться от этого, так? Я помогу и донести, и сжечь. Ан останется здесь и сделает всё сама. Он не понял, как она догадалась об идее Аояги, но не раздумывал и кивнул. Вероятно, в памяти мог не отложиться тот факт, что это самый эффективный и часто используемый способ избавления от неё. Точно также понимаю не поддавалась фраза «сделает всё сама», но задумываться не осталось сил. Он не помнил, сколько ещё они тащили эти пакеты. Не знал, да и ему это не нужно. Даже покинув квартиру, они не нарушали гробовую тишину. Время и происходящее слишком туманно, чтобы помнить, как они вернулись в автомобиль, и как он сел за переднее сидение рядом с Шираиши. Её взгляд был пуст. Однако Кохане, сидящая сзади, тронула за плечи девушку, заставив оживиться. Как только это произошло, Ан обратила внимание на откровенно ошорашенного Тойю и спросила: - ..Ты едешь домой, да? - Нет. Я бы... Хотел, чтобы вы взяли меня с собой. Если это невозможно, то просто высадите меня в месте встречи. Я пойму. Плевать на планы. Самоконтроля уже не осталось. Кохане, наблюдая за этим, грустно ухмыльнулась, а Шираиши выпрямилась и потрепала Аояги по волосам. - Конечно, симпотяжка! - самодовольная улыбка вернулись к ней, как будто ничего и не случалось.