Судьба Арины

      На календаре было шестое сентября. В то время девятнадцатилетняя Арина ждала одного из знакомых Джона - Роберта. Она сидела на лавочке в небольшом и довольно тихом парке. День был тусклым и бесцветным: небо сливалось с крышами домов в единый серый цвет. Дул холодный и слегка противный ветер. Руки Арины дрожали. Да только не от холода, а от недостатка очередной дозы героина. Девушка чувствовала себя ужасно: помимо дрожи, еë мучала головная боль и сильный жар в груди. Она ждала Роберта уже около часа. Возможно, он не особо торопился на встречу. "Кинул, сволочь! - подумала Арина. - А ведь обещал помочь мне!".       Однако всё-таки Роберт пришёл. Когда он подошёл, в его облике читалась глубокая тоска: потускневшие глаза, медленные, неуверенные шаги и напряжённые движения рук, словно он сам себе мешал идти вперёд.       - Привет, Роберт! - поздаровалась Арина.       - Здорова! - ответил Роберт. - Слушай, тут такое дело, нам отказали в долг.       - Что?! Почему?!       - Потому что на тебе висит куча других долгов за прошлые дозы. Барыги больше не собираются отдавать товар, за который ты не платишь. Так что либо выплачивай долги, либо дозы тебе не видать.       - Вот же сволочи!       - Нет, Арина, они адекватные люди, которые не станут просто так отдавать свой товар, не получив что-то взамен.       От злости девушка пнула стоявшую недалеко от скамейки урну. Роберт вздрогнул. Весь мусор тут же вывалился из упавшей урны и покатился по парку под воздействием ветра. Арина ещё долго стояла, затем вздохнула и сказала:       - Ладно. Как только найду деньги, я напишу тебе.       - Хорошо, - ответил Роберт, развернулся и пошёл прочь.       Арина лишь злобно смотрела ему вслед. Ветер усилился настолько, из-за чего русые волосы девушки парили в воздухе. Арина в тот день оделась довольно легко: белая кофта, светлые джинсы и бежевые кросовки. Из-за ветра стало ещё холоднее, поэтому девушка поспешила вернуться домой.

***

      Было около пяти вечера. Родители Арины всё ещё находились на работе. Девушка сидела одна в своей комнате. Она держалась за голову и слегка покачивалась на деревянном стуле. Еë самочувствие ухудшилось. "Чëртова боль, - думала Арина. - Что же делать? Я чувствую, что вот-вот умру - сгорю от собственного жара тела". Девушка решила оглядеть свою комнату, чтобы найти, хоть что-то, чем можно было оплатить долг и получить новую дозу. Вещей оказалось не так много: у Арины стояла обыкновенная кровать с серо-голубым комплектом постельного белья, письменный стол с тремя ящиками под ним и с небольшим количеством книг на нëм, высокий коричневый шкаф до потолка с двумя дверцами, где находилась одежда, и деревянный стул, на котором сидела девушка. Брать почти нечего. В комнате родителей было также, только, помимо шкафа для одежды, там находился длинный стеллаж с декоративными и дорогими вещами и с красивой посудой, ещё на тумбочке располагался обычный телевизор, напоминающий большую чёрную коробку.       С одной стороны, Арина уже хотела вынести из дома, хоть что-нибудь и избавиться от мучительной ломки, но, с другой стороны, еë всë ещё беспощадно грызла совесть. "Нет-нет! - останавливала себя девушка. - Всё может только хуже стать. Остановись!". Чем больше она боролась с собой, тем сильнее еë тело окутывала дрожь. К сожалению, Арина не смогла остановить себя. Девушка решила, всё-таки сдать некоторые вещи в ломбард, чтобы получить сразу нужную сумму денег. Арина, почти не глядя по сторонам, принялась торопливо собирать вещи. Всё, что хотела вынести, она складывала в семейную машину. Сначала она отнесла содержимое из стелажа вместе с телевизором. Затем Арина отдала почти всë, что было в еë комнате: письменный стол с книгами, шкаф вместе с одеждой и деревянный стул, оставив лишь кровать. На этом пока девушка остановилась, так ей удалось набрать нужное количество денег, выплатить долг и получить очередную дозу.       На часах - без пяти девять. Арина лежала в кровати в абсолютно пустой комнате. После принятия дозы боль и жар прошли моментально. Арина вновь ощутила спокойствие и расслабление. Однако всё прервалось, когда девушка услышала щелчок замка, умеренные шаги по направлению в еë комнату и крики мамы:       - АРИНА?! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!       Арина обернулась в сторону двери. На пороге стояла еë мама, что всегда говорила мягко, смотрела с заботой, держалась сдержанно даже в самые трудные моменты. Но теперь её лицо было совсем иным. Мамины глаза покраснели, да только не понятно от чего - то ли от злости, то ли от появившихся слëз. Арина никогда не видела мать такой.       - КАК ТЫ ДО ЭТОГО ОПУСТИЛАСЬ?! - сквозь плач кричала мама, тряся перед лицом дочери пустой шприц, слегка испачканный кровью.       - Мам, - начала говорить Арина. - Прошу успокойся, я всё выплачу, обещаю! Все вещи лежат в ломбарде и их можно вернуть.       - Арина, мне всё равно какие там вещи. Но... Как... Как ты могла начать КОЛОТЬСЯ?! ОТ ЭТОГО ДЕРЬМА УМЕР ТВОЙ НАСТОЯЩИЙ ОТЕЦ!!! Разве я не разговаривала с тобой на тему наркотиков, Арина?! Как ты могла предать меня?! Ведь ты обещала не притрагиваться к запретным веществам! Я растила тебя, не жалея себя! А ты что с собой сделала?! Ох, горе-то какое, горе!       После этих слов мама Арины начала горько рыдать. После в комнату зашëл и сам Томас. Он ничего не говорил. Просто стоял, глядя на Арину. Карие глаза - холодные, выцветшие, колючие - впились в неё, будто насквозь. Они не отражали эмоций, но от этого было только страшнее. Томас словно сдерживал что-то огромное, жуткое, едва помещающееся внутри человеческой оболочки. Постепенно его дыхание ускорялось. Томас выглядел, как злобный бык, готовящийся напасть на матадора. Арине стало одновременно стыдно и страшно. Она хотела просто испариться. "Какай ужас! - думала Арина. - Что же я наделала?! Моя мама была права, это чувство схоже с тем, будто кто-то управляет мной. И что теперь дальше? Как мне успокоить маму?".       Пока мама Арины продолжала рыдать, а еë дочь пыталась хоть как-то исправить ситуацию, Томас сначала куда-то ушëл, вернулся с молотком, схватил приëмную за шиворот, бросил еë на пол и стал сильно бить инструментом по еë голове с криками:       - СДОХНИ, ТВАРЬ! СДОХНИ!       Арина прикрывалась руками, защищая себя от ударов. Пусть даже она получала серьёзные ушибы, но еë голова оставалась целой. Тут своего мужа начала оттаскивать Элис.       - Стой, Томас! - кричала она ему. - Не убивай еë! Тебя же посадят!       - Эта сволочь недостойна жизни! - ответил Томас. - Один еë одноклассник, по имени Джон, уже сел год назад за наркотики. А МНЕ к чему такая слава?! Если мы от неë не избавимся, она опозорит нас.       - Но, Томас, ты не станешь выше своей приëмной дочери, если убьёшь еë. Нам обоим сейчас плохо, но будь добр, сделай что-нибудь, но только без убийств.       Томас глубоко вздохнул. Он бросил инструмент на пол. Звук удара металла по паркету отозвался, как выстрел. Он смотрел на Арину с отвращением, которого в нём прежде не было. Его лицо стало жёстким, холодным, словно из мрамора, и в этой тишине он заговорил:       - Проваливай!       Его голос был тихим, ровным - и оттого страшным. Он не кричал, не спешил.       - Ты больше не живёшь здесь. Ты - не наша дочь!       Арина не могла пошевелиться. Лицо её было заплаканным, тело дрожало. Элис, потрясённая, не пыталась остановить мужа - только смотрела с ужасом, понимая, что точка невозврата пройдена. Томас подошёл к двери, распахнул её настежь и произнёс:       - Пошла прочь!       - Нет, прошу, отец! - умоляла Арина. - Прости меня, пожалуйста! Я обещаю! Верну все вещи, отец!       - Нам не нужны твои обещания! Ведь ты уже не сдержала слово, начав употреблять наркотики.       После этих слов Томас снова взял приëмную дочь за шиворот и швырнул еë на улицу так, что Арина упала лицом прямо в землю. Поднявшись на ноги и обернувшись назад, девушка услышала последние слова отчима:       - ЧТОБ ТЫ СГНИЛА НА МОГИЛЕ СВОЕГО ОТЦА!       Дверь захлопнулась с сильным грохотом. Арина ещё долго стояла неподвижно. Слëзы лились ручьëм. Эти слова были не гневом. Они были приговором. И они останутся в Арине - глубоко, навсегда. В итоге, девушка ушла со двора. "И куда теперь идти? - думала Арина. - У меня больше ничего нет: ни дома, ни семьи, ни счастья. Зачем мама решила оставить меня в живых? Лучше бы отчим убил меня. Ведь какой теперь смысл от всей моей жизни? Для чего я живу? Уж лучше умереть, нежели бессмысленно существовать. Пойду лучше в лес, пусть меня там дикие звери загрызут, хоть какая-то польза от меня будет". И Арина направилась прямо в лес.

***

      Час ночи. В лесу тишина была слишком плотной, чтобы быть спокойной. Ветки деревьев тянулись, словно когти, потрескивали и скрипели. Тьма здесь - не просто отсутствие света - она была живой, в отличии от тьмы в городах и сёлах. Лунный свет не проникал сквозь густую крону - лишь редкие бледные пятна дрожали на мху, как следы от чьих-то давно исчезнувших шагов. Всё тело ныло от боли, но внутри было пусто.       Девушка решила остановиться, так как сильно устала от долгих похождений по тëмному лесу. Арина легла около большого кедра на мягкую зелёную траву. Она смотрела в чёрное небо, усыпанное яркими звëздами.       - Не знаю, есть ли Всевышний в небе или нет, - сказала Арина, продолжая смотреть вверх. - Но если, и существуешь, то, будь добр, передай моему отцу Гордону следующие слова.       Девушка сделала длительную паузу. Никто ей сверху не ответил. Но всё же Арина сказала:       - Папа, мне так тебя не хватает! Я больше не знаю, как мне жить. Как же хочется оказаться в твоих объятиях! Я уверена, только ты смог бы стать моей единственной надеждой. Я так скучаю по тебе! Люблю тебя, папочка!       Арине по-прежнему никто не отвечал. Но девушка была уверена, что душа родного отца услышит еë. В какое-то мгновение она даже почувствовала облегчение.       В итоге, Арина решила продолжить идти вперëд, всё дальше и дальше пробираясь в глубь леса. Так она ходила около часа. И вдруг сквозь деревья, как призрачное пятно света, проступили очертания старой ограды, покрытой ржавчиной. За забором были видны надгробья. Арина думала: "Неужели это то самое кладбище, о котором рассказывала моя мама?". Девушка прошла ещё дальше вдоль забора, чтобы найти вход внутрь. Идти пришлось не долго. Через несколько шагов показались врата с открытыми дверцами и с надписью: " Кладбище низших". В этом месте хоронили людей, чью историю не столь правильного образа жизни захотели забыть. На надгробиях усопших писали лишь его имя, дату смерти и причину кончины. Именно здесь был похоронен родной отец Арины.       На удивление кладбище имело довольно маленький размер. Однако не исключено, что до этого существовали подобные места. Арина долго бродила по кладбищу, пытаясь найти надгробье отца. И, в итоге, нашла его. Арина опустилась на колени, не чувствуя холода земли. Грязь впитывалась в её одежду, но ей было всё равно. Она провела рукой по надписи: "

Гордон

5 июля 1994 год

Героиновый наркоман. Скончался от второй передозировки.

", выбитой на граните. Пальцы дрожали. Слезы снова потекли из глаз Арины. Она закрыла лицо руками и стала горко рыдать.       - Прости меня, папа! - говорила Арина сквозь слëзы. - Я предала маму, предала тебя. Вряд ли душа моя теперь чиста. Но я всё равно встречусь с тобой! Быть может я совершу то, за что Всевышний не простит меня, но в аду гореть станем вместе.       После этих слов Арина стала рыться в своей куртке, пытаясь найти хоть что-то, что могло прикончить еë. В одном из карманов она нащупала осколок стекла, когда-то отломанный от какой-то разбитой бутылки. Острый край. Маленький, но смертельно соблазнительный. Взгляд Арины стал стеклянным, лицо - будто окаменело. Она закатала рукав и провела стеклом по внутренней стороне запястья - медленно, с осторожностью. Кожа чуть побелела под давлением, затем тонко разошлась, и выступила тонкая красная линия. Но боль была слишком резкой, слишком настоящей - и рука инстинктивно дрогнула. Осколок выскользнул из пальцев, упал в траву. Арина зашипела, потянулась вниз за куском стекла и снова сжала, порезав ладонь. Она попробовала ещё раз. Но стекло то тупилось, то соскальзывало, и резать оказалось не так просто, как она себе представляла. Вместо ровного разреза - болезненные и беспорядочные маленькие царапины. Руки её тряслись. Маленькие порезы обжигала руки, словно гадкие муравьи постоянно кусали еë. Лишь паника - будто организм сам отказывался сдаться. Арина вскрикнула и швырнула осколок в сторону. Какое-то время она стояла и глубоко дышала. Затем девушка вздохнула и сказала себе:       - Даже убить себя не смогла. И что это за царапины? Даже прослоек жира не видно. Мне здесь нечего делать. Так я не смогу умереть. Видать, такова моя судьба. Возможно, меня ждёт мучительная смерть. И явно она наступит не на этом кладбище.       После этого Арина направилась к выходу. Ещё около пятнадцати минут она бродила по лесу. К тому времени еë снова начала мучать ломка. И тут еë резко кто-то схватил за плечо и потянул назад. Арина бы упала, если бы не упëрлась в чьë-то тело. К еë горлу тут же подставили острый нож. И тут послышался тихий голос...