Часть 1

В тот день всё началось с неожиданного вопроса: — Скажи, как долго ты не был дома? Вопрос застаёт Бориса врасплох, пока он старательно стирает пыль с книжного шкафа и заодно с собрания сочинений какого-то известного писателя. — Два...нет, три…нет, всё же два Рождества я здесь. Очень давно, в общем. А почему вы спросили? *** — Думаешь, он сразу тебя узнает после такой долгой разлуки? — Узнает. Память на лица у него фантастическая. Мне больше интересно, какой будет его реакция на моего господина, что решил наведаться в лавку Лесниковских сам не зная зачем. Обычно все высокочтимые люди приходили с чёткими рамками того, что им надо подшить, подбить, прикупить или починить. Все скорее хотели вернуться в свои поместья из этой, строго говоря, "дыры", чисто промышленного и торгового квартала, без привычных богачам ресторанов, элитных клубов и прочих увеселительных заведений разной степени пристойности. — Этот господин хочет увидеть, как поживал его слуга до работы в поместье. - подыграл Сергей, в спасительной приватности крытого экипажа шутливо потрепав камердинера по голове. — Ну и поглядеть на товар, конечно. Ты ведь не оставил нас без списка, mon cheri? Борис с чувством гордости и ответственности кивнул и потянулся за списком в карман, убедившись, что правда его написал и не забыл. *** Лесниковский узнал бы эти улицы с закрытыми глазами — так хорошо их помнил. Немудрено, сколько пробежал он этих домов и кварталов вдоль и поперёк, работая в отцовской лавке. Тут ничего не поменялось — разве что выцвели когда-то яркие вывески, за ненадобностью больше не обновляемые — владельцы либо умерли, либо уехали. Во многом сейчас этот квартал другой — закрылись ходовые раньше пабы для рабочих, отгремели концерты уличных артистов, под музыку которых отплясывал тут народ на все известные и не очень праздники. Но Констанций Лесниковский — не из тех, кто при первых тяготах удирает, что есть сил. Он остался. Борис помог господину выбраться из экипажа, подав руку — упасть в грязь было последним, чего тут хотел камердинер для Сергея. И вместе, в молчании они последовали прямо к основной лавке Лесниковских. Тишина, с которой встретила их улица, поражала. Где-то вдали гремели повозки, ржали кони, галдели люди. Но не было живости. Увидеть гостей вышел невысокий человек в шляпе, средних лет, с явными намёком на отсутствие верхних зубов. В нём Борис узнал Нила – давнего помощника отца ещё с молодости. Видно, пока работает с клиентами. После ухода сына в служение господам Констанций организовал на пару с закадычным соседом по торговым делам небольшое производство по изготовлению больших толстенных мешков для рыбы. Товар пользовался спросом и до сих пор. Сейчас же Нил, спешно накидывая грубое серое пальто, шёл навстречу новым потенциальным покупателям. По его лицу, уже заросшему щетиной, было понятно, что возраст над всеми берёт своё. Борис почувствовал что-то неопределённое и странное. Но заставил себя идти за господином, не представляя, как будет выглядеть сейчас встреча. — Доброго дня, уважаемые гости. Господин. - по привычной формуле проговорил мужчина, учтиво кивнув графу и ненадолго остановив взгляд на его камердинере. Борис же смотрел на старого друга со смесью неуверенности на лице, но скрывал это. Было столько слов в голове. Но ни одного из них он не произнёс. А потом увидел отца. Рослого мужчину, очень похожего на него самого. Борис много перенял от матери с её не то немецкими, не то польскими корнями, но, кажется, с возрастом всё больше походил именно на Констанция. Оба высокие ростом, не обделены растительностью на лице, о обоих взгляд вроде бы непроницаемый, но за ним скрывается горячее, любящее сердце. — Что вас привело сюда, господин? – несмотря на долгожданную встречу с сыном, в первую очередь опытный и сдержанный торговец всегда первым делом уважит аристократа. Так уж положено. Сергей по достоинству оценил профессионализм старшего Лесниковского. Теперь понятно, откуда у его сына это стремление всегда качественно выполнять свои обязанности. — По правде говоря, мы с моим камердинером решили немного попутешествовать. Вот и заехали. — Вот оно что. Что ж, у нас здесь нет ни одного заведения, приличного для вашей светлости. - отвечал Констанций, глядя то и дело на сына. Как бы совсем незаметно, очень умело – словно бы перед ним стоял простой слуга в очень уж качественном пальто для подчинённого богатого человека. – Может, вы, проделав такой трудный путь, всё-таки желаете посмотреть на товар? – Было бы кстати. Борис, достань список. – обратился граф к своему камердинеру, а тот, не теряя ни минуты, развернул бумажку, куда записал вчера вечером всё, что необходимо было в городе. Закончились бобы, масло для ламп почти что тоже и ещё пара мелочей. И, как и сказал Борис, всё это можно было найти здесь, проделав буквально несколько десятков шагов от одной лавки к другой. Заодно и семью повидать. Удачно. Пробежав глазами по перечню необходимого, Констанций одобрительно хмыкнул и отдал список обратно в руки Бориса. — Ребята всё это соберут. - любезно сообщил Констанций, а после на тон грубее выкрикнул: — Саймон! Он подозвал паренька лет семнадцати. Тот прибежал быстро и был уже готов исполнить поручения, а потом увидел знакомое лицо и радостно помахал рукой. Борис сдержал ответную улыбку, просто подняв ладонь в знак приветствия. Всё же они на людях. Хотя сердце ныло от эмоций. Сергей это увидел и, понимая, что вся ситуация в его руках, как человека, на голову выше присутствующих, сказал: — Пока всё ищете, подскажите, может найдется здесь место культурно промочить горло? Констанций призадумался, почесав затылок. Нечасто покупатели такого высокого полёта интересовались заведениями в их захудалом квартале. Что ж, разве что... — Может быть, «Хромой Вол» сошёл бы? Что сейчас там? Это произнёс младший Лесниковский. Констанций посмотрел на него слегка недоумëнно. Он имел честь знать, как дозволено слугам общаться со своими господами, и в длинном списке запретов и разрешений точно нет пункта про то, чтобы свободно вмешиваться в беседу, которую начал сам аристократ. Но, впрочем, сыну, наверное, виднее, раз его ещё не уволили за дерзость. Да и правила этикета меняются. — Нет, вряд ли. Теперь там практически публичный дом. Заправляют нехорошие люди. Генри Бартл, если это о чем-то вам говорит. Борису говорило. Неприятный тип. Да как же он умудрился только взяться за целый паб, когда-то бушевавший на весь квартал и известный в широких кругах пристойностью нравов? — Предложил бы подождать ваш товар в доме за просторным столом, но, боюсь, вам не придётся по душе распивать вино с людьми нашего положения. — Отчего нет? Меня устроит. Устал с дороги. Да и моему камердинеру не мешало бы отдохнуть. Работы обычно очень много. - с заботой ответил Сергей, чуть улыбнувшись Борису. *** Вот так они втроём и оказались за столом в доме Лесниковских. Сергея нисколько не тяготила "нищета", как выразился Констанций минутой ранее, когда доставал вино. Хранил он каждую бутылку как сокровище, но ради такого случая... И всё же ему было непонятно, почему его сын на манер других слуг при знатных, особенно решительных молодых господах, не указывает хозяину то и дело на время, проведённое здесь, среди рабочего люда и не напоминает про сотню других важнейших дел в Лондоне. Но, кроме того, что Борис — камердинер, он, ко всему прочему, ещё и сын, которого очень долго не был дома. И письма письмами, но отец скучал по Борису, сколько бы лет тому ни было и кем бы он не работал. И очень хотел бы с ним поговорить. — Так вы и правда долгое время торгуете? Борис много рассказывал об этом. - словно невзначай начал граф, отпив немного из своего стакана. Старший Лесниковский ожидал вопросов о товаре, придирок к качеству вина, на худой конец, но точно не этого... — Сколько себя помню. А вы, могу заметить, блестяще ведëте разговоры с простыми людьми, господин. — Благодарю. Понимаю, вам непривычно вот так беседовать, но я правда не преследую целей позлорадствовать. Спросите вашего сына. - дипломатично высказался Сергей, кивнув в сторону камердинера. — Никакого злорадства, пап. Господин сам предложил приехать…и поговорить.. - отозвался Борис, перед отцом немного нервничая, хотя и более чем счастливый видеть свою семью. — Всё верно, не стесняйтесь, Лесниковский. Вы оба. - Сергей одобрительно кивнул и подал знак рукой. Через мгновение молчания Констанций смягчился, дотянувшись и положив руку на плечо сына. — Думал, уж и не приедешь. - хмыкнул Констанций, будто недовольно, но на деле просто обдумывая слова, которые желал сказать. — Я тоже так думал…столько было забот. Рад побывать дома. – ответил Борис. Всё-таки, домом ему было и поместье, но дом, отчий дом – навсегда родное, любимое по-своему место. - Ты писал, что Саймон женился. Поздравляю его…с чего же решил? - начать надо с простого. Немного освежить память и войти в курс дел дома. — Его «новобрачная» уже беременна. Этот резвый мальчишка всегда везде успевает. К слову об успехах, наша Бонни учится у хорошего мастера скрипки. Хочет быть музыкантом. А Элизабет подалась в художественное училище. Бог знает, как вообще они обе сумели так удачно попасть. — И дядя Питер им позволил? – удивился Борис, зная во многом свободные от предрассудков нравы своей родни в отношении «женского» и «мужского», но всё же считавший, что такую свободу девочке бы не предоставили с большой вероятностью. — Ну, ты же знаешь, мой брат такой как и я в этом вопросе, а я ведь позволил тебе пойти работать на господ? — Да…точно. А сам ты как? Ещё хромаешь? Старший Лесниковский как-то печально улыбнулся и пожал плечами, отвечая: – Здоровье подводит, возраст даёт о себе знать. Сергей обратил внимание, как умело оба, и сын, и отец, использовали возможность встречи после долгой разлуки поговорить о самом важном вот так просто, словно граф не сидел и не слышал меж ними каждое слово. Борис так тепло общался с родителем. И какой же Констанций понимающий и проницательный человек! – Зарплатой вы камердинера не обделяете. Я всё боялся, что Борис снова по вредной привычке высылает домой всё жалование до копейки, сам питаясь святым духом, по всей видимости. Но в этот раз оказалось, что денег бы хватило на семью из четырёх человек с лихвой. Спасибо за вашу щедрость. – не забыл торговец и про графа, делящего с ними стол. – Он этого заслуживает. – просто ответил Сергей, поглядывая на входную дверь, когда в неё постучали. – Дядя, я всё собрал. Пусть Боря…В смысле, камердинер убедится, что товар для господина в порядке. А то потом вернётся как тот личный слуга мадам Колетт и будет жаловаться и хвосты лома…Ой, простите, всё, всë, ухожу – проговорил парнишка, увидев, в каком составе заседают люди в доме и поспешивший ретироваться. Сергей еле заметно улыбнулся, вставая и сам. Борис же только закатил глаза в притворном раздражении. Саймон есть Саймон, один из многих его кузенов, но самый шебутной. Побродив по просьбе господина по окрестностям улицы, когда всё по списку было точно в лучшем виде готово, деньги были заплачены, граф и камердинер прощались с семейством Лесниковских. Экипаж вот-вот отбывал обратно в Скилвуд. На прощание Констанций не сдержал порыв и обнял сына. Можно было просто пожать руку, но Бог знает, когда они увидятся вновь? – Удачной дороги, ваша светлость. – было сказано Сергею. Он в ответ только кивнул, довольный тем, что исполнил тайное чаяние камердинера. Эффекта от встречи с родными хватит надолго.