Часть 1

Первый бал в жизни юной, едва вступившей в пору совершеннолетия, эльфийки должен быть событием, от которого замирает дыхание, от которого не уснуть в ожидании, которое бывает способно враз, как в древних легендах, изменить судьбу. К первому балу готовятся полжизни, первого бала ожидают, как сказки, выдумывая наряд и перебирая фамильные драгоценности, которых матушка, конечно, взять не позволит — ибо юной девушке приличествует скромность, а скромного среди древних украшений, конечно же, нет. Большие резные двери в бальный зал распахнулись, и Стелла с порога почувствовала себя кобылой на торжище. Именно так на нее и смотрели все эти разодетые аристократы — с алчностью и оценкой, сколько она стоит, и нарочито-утонченные аристократки — с плохо скрываемой завистью к молодости. Она зажмурилась и вдохнула сквозь стиснутые зубы, в очередной раз за этот долгий вечер, который длилась подготовка к балу, ее первому балу — и в которой ей почти что не позволили участвовать — пытаясь убедить себя, что ничего ужасного произойти здесь не может. В конце концов, через это проходят все знатные эльфийки, переступившие порог совершеннолетия: представление ко двору, балы, больше похожие на смотрины — ибо именно на них ей однажды подберут жениха, не взглянув на желания обоих, лишь по тактико-техническим характеристикам знатности и породы. Ей хотелось скривиться и сбежать, но приходилось улыбаться и делать шаги новыми туфельками по наборному дубовому покрытию, натертому так тщательно, что больше подошли бы коньки. Матушка, вцепившаяся в ее предплечье, почти тащившая за собой, сквозь зубы велела не делать глупостей. От нее ждать сочувствия уж точно не стоило. Не после того скандала, что разразился накануне. Особенно обидно, что она сама, по сути, виновата, что некому сейчас ее защитить. Нужно же было этой грозе разыграться именно вчера! А ей — так пригреться, что не проснуться вовремя, чтобы сбежать незаметно. — Нет, так киснуть на балу — совсем не дело, — насмешливо шепнул ей на ухо родной, чуть хрипловатый голос, а поверх ладони знакомым прикосновением легли чуткие пальцы. Те самые, что успокаивали ее, напуганную грозой. — Откуда ты здесь? Тебя же… — Ну да, ну да. Выслали аж на границу, чтобы заставить пропустить первый бал любимой сестренки. Какое счастье, что у меня такой понимающий отряд и такая быстрая лошадь. Сообразив наконец, что это не морок из-за чрезмерно затянутого корсета, Стелла почти вырвала руку у матери, чтобы оказаться в гостеприимно распахнутых объятиях старшего брата. Ботар-эль, посмеиваясь, аккуратно отстранил ее, чтобы не помялось платье. Быстро осмотрелся по сторонам, поразительно хладнокровно игнорируя взгляд матери, обещавший ему как минимум четвертование, и увлек ее в полутемный уголок за колонной, подальше от чужих жадных взглядов. Придирчиво осмотрел с головы до ног, качнул головой. — Тебе хоть дышать есть чем? — А ты точно с границы? — шелковая рубашка идеально гармонировала с ее темно-синим платьем, на вычищенных сапогах ни пятнышка грязи, из прически не выбилось ни одной пряди. — Родная, чтобы пустили в приличное общество, приходится ему соответствовать, — брат вытащил из кармана простую серебряную брошь и сам аккуратно приколол к ее платью. — А теперь никто не скажет, что это я не соответствую такой прекрасной даме. Стелла пригляделась к нему внимательнее, и в едва доходящем сюда свете свечей блеснули серебряные кольца в открытых убранными волосами ушах брата. — Ты это все-таки сделал! — с трудом подавив порыв несолидно взвизгнуть, Стелла обхватила плечи брата ладошками, поворачивая его к свету, чтобы рассмотреть серьги внимательнее. Ничего особенного в них не было, самые простые серебряные колечки, лишь небольшие полоски металла, но сам факт того, что брат выполнил ее глупую просьбу… — Ты ведь так уговаривала. Как можно не пойти тебе навстречу, душа моя? — улыбаясь, Ботар-эль легонько встрепал ее непривычно-высокую прическу, выбив на свободу несколько прядей, и Стелла наконец перестала чувствовать себя наряженной слишком дорогой куклой, а снова почувствовала — собой. — Так что с корсетом? — Не здесь же, — она покачала головой. Корсет ей, конечно, точно в наказание затянули плотнее, чем необходимо, но не смертельно. Она, все-таки, теперь взрослая и выдержит испытание. — Это будет очень неприлично? — Подарить первый вальс родному брату? — Не отходить от него весь вечер. Они все смотрят на меня, как на товар. Я их боюсь! — Что-нибудь придумаем, — Ботар-эль потянул ее в сторону зазвучавшей музыки, легко встраиваясь в круг. — Не робей, сестренка. Сегодня твоя очередь блистать. И пусть все эти великосветские змеи удавятся от зависти. Ладонь брата легла на талию знакомым теплом, совсем как на домашних уроках. И как-то сразу вспомнились и шаги, и повороты, и длинное тяжелое платье с непривычно открытыми плечами перестало быть таким уж неудобным. — Расслабь локоть. Это мой бой, и я не дам тебя в обиду. Ты же мне доверяешь. Не смотри на них вообще. — Если я расслаблюсь, то сразу наступлю тебе на ногу. — Не настолько у тебя плохо с вальсом, душа моя. И впервые это будет, разве? Стелла негромко рассмеялась, запрокинув голову. Впорхнула в чужое пространство, ближе к тому, кто всегда ее защитит от любой беды, выдохнула напряжение. Ее кружили по залу, уводя от неодобрительно косившейся матушки и слишком пристальных взглядов незнакомых девиц. — Почему они смотрят на меня так… странно? Ботар-эль проследил ее взгляд и очень ехидно хмыкнул. — Они смотрят не на тебя. Знал бы, как легко потерять несколько пунктов на этом рынке невест, давно бы пробил уши. Сестренка, похоже, твоя выдумка избавила меня от самых неприятных претенденток на наше наследство. Предлагаю за это выпить. Так же легко они покинули круг танцующих пар, удивительно подгадав момент, когда музыка прервалась, и брат жестом ярмарочного фокусника добыл где-то два высоких бокала с вином. — Мне можно? — она, конечно, пробовала алкоголь до этого, но — совсем немного, и разве ей не нужно сохранять чистый разум здесь? — Главное — не попасться на глаза родителям. Впрочем, что нам уже терять, верно? И я не предлагаю непременно пить все. Ровно столько, сколько захочешь. Я прослежу, чтобы ничего не случилось, обещаю. Стелла медленно кивнула. Брату она верила безоговорочно, и рядом с ним ей ничего не было страшно. И вдруг подумалось, что так все эти страшноватые взрослые вещи и должны происходить — под присмотром старшего брата, с его чуть ехидными комментариями, с его неизменной защитой. Вино оказалось терпким и сладким, чуть вскружило голову, но позволило не терять концентрацию. В следующий танец она потянула брата сама, уже не беспокоясь о чужих оценивающих взглядах. Пусть смотрят. С ним — не страшно. Ботар-эль притянул ее ближе к себе, чуть слышным за музыкой шепотом на ухо комментируя происходящее. Стелла честно постаралась запомнить всех этих бесчисленных знатных господ, кто из них кому и кем приходится и как это можно использовать в своих интересах, а к кому лучше и не приближаться вовсе. Удивительно, но у брата, варившегося в этом великосветском котле на несколько лет дольше, чем она, получилось ее увлечь. В отличие от матери, полвечера занимавшейся тем же самым, но сумевшей навлечь лишь скуку. — Ты снова уедешь? — Да, еще ночью. За пару месяцев отец остынет, и я попробую отбить обратно твое право прятаться от грозы там, где считаешь нужным. — Это нечестно. У тебя есть, куда сбежать от его гнева, а как же я? Почему женщинам нельзя в армию? — Родная, пожалей меня! Я же с ума сойду, если с тобой что случится, а там это более чем возможно. Будь дома, в столице хотя бы безопасно. — Я могла бы пойти в дворцовую охрану. — Нет! — в голосе брата, мгновенно понявшего подоплеку вопроса, подозрительно прорезалось глухое рычание. — Ни о какой охране речи быть не может. — Почему даже ты так против Дельвиэта? Неужели только из-за его происхождения? Да, он не аристократ. Но он любит меня! Ботар-эль глубоко, почти судорожно, вздохнул, явно пытаясь успокоиться и сохранить ровный тон. — Стелла, я не хочу сегодня поссориться, я не увижу тебя несколько месяцев и не хочу, чтобы последним воспоминанием осталось это. Давай не будем. — А я хочу понять, — может, это вино придало ей смелости, но она вцепилась в плечо брата со всей доступной ей силой, пытаясь поймать его взгляд. Она тоже не хотела ссориться, она вообще не понимала, как возможно поссориться с половинкой своей души. И, должно быть, что-то в ее взгляде его смягчило. Печально вздохнув, Ботар-эль прижался к ней виском и увлек подальше от толпы, чтобы никто точно не смог их подслушать. — Это одна из причин. Я не хочу отдавать тебя тому, кто не сумеет обеспечить тот комфорт, которого ты достойна. — Разве это так важно? — Поверь тому, кто месяцами спит на земле и ест, что придется. Комфорт — это важно. — И все же, ты выбрал этот вариант. Почему не могу я? — Потому что детство закончилось. Потому что я знаю, что если только мою жизнь не оборвет стрела лесных разбойников, то даже этот вариант меня все равно не спасет. Потому что такая жизнь действительно не для тебя, душа моя, — он коротко вздохнул. — Принять правила этой игры однажды придется нам обоим. Еще несколько лет мы сможем, конечно, эпатировать публику и танцевать только друг с другом, но потом придется выбирать. И ни тебе, ни мне не грозит тот выбор, которого бы хотелось. Лучше прекратить все это сейчас. Потом будет еще больнее. — Это жестоко, — горло отчего-то перехватило, но плакать на балу тем более не дело. — Прости меня, родная. Прости. Я не могу позволить разрушить твою репутацию. Стелла даже не поняла, как они вдвоем оказались на пустом темном балконе, а руки брата — под ее платьем. Испугаться даже не успела: с треском шнуровок корсета дышать стало легче, а муть перед глазами рассеялась. — Что случилось? — Ничего страшного, — но судя по отчаянному взгляду, его напугать она сумела. — Не ты первая, не ты последняя, кто потерял сознание в бальном зале. На некоторое время мы здесь в безопасности, потом придется вернуться. Всхлипнув, Стелла уткнулась в брата, перестав изображать взрослую. Было обидно, было страшно и до дрожи хотелось обратно в детство, где проблемы такие простые и понятные, а от всех детских ужасов можно укрыться за его спиной. Теперь… Неужели придет время, когда брат не сумеет ее защитить? — Не плачь, сестренка. Замужество — это еще не конец света. И у нас есть время. Распугать всех, кто тебе не подходит, я еще успею. Это мне выбирать не из чего. — Неужели все эти красотки так плохи? — Стелла понимала, что брат пытается ее отвлечь, и честно постаралась отвлекаться. Осознание, что половинка ее души в той же ловушке, что и она, немного помогло. Может, его сердце тоже несвободно? И брат просто пытается уберечь ее от того, что чувствует сам? Только как от этого убережешься… — Никого красивее тебя уж точно нет. И нет, сами по себе они, может, и не плохи. Вот только мне не по нраву чувствовать себя призом в гонке за чужим наследством. У тебя, душа моя, как у младшей, больше шансов, что кому-то можешь быть нужна ты сама, а не деньги и власть твоей семьи. — У меня уже есть тот, кому я нужна и без них. — Тема Дельвиэта закрыта. — Неужели ты из тех, кому нужны мои деньги? — Стелла картинно схватилась за сердце. Сработало: брат наконец улыбнулся. Скользнул теплыми ладонями по ее плечам и покачал головой. — Ты начинаешь замерзать. Нужно возвращаться в зал. Давай посмотрим, что тут можно спасти. Заботливо перешнурованный корсет больше ее не душил. Ботар-эль придирчиво расправил ее платье и на минутку прижал к себе, помогая успокоить дыхание. Ее бы воля — так и простояла здесь весь вечер, но она и вправду уже замерзала. — Могу я предложить прекрасной леди последний тур вальса? — Только один? — Придется немного соблюсти приличия. Я уже знаю, кому могу тебя доверить. Буду рядом, не бойся. — Я не боюсь, — она мотнула головой. — А тебя можно доверить тем хищницам? — Нет, — брат усмехнулся и потянул ее к дверям в зал. — Но ты же меня спасешь, правда, сестренка? — Можешь на меня рассчитывать. Наконец, этот вечер перестал быть лишь тяжким испытанием. Сумев выдохнуть все свои тревоги, Стелла танцевала, позволяя себе принимать приглашение, только поймав едва заметный кивок от брата. И, в конце концов, поняла, как определить таких же заложников рода, как и она, скорее отрабатывающих некую повинность здесь. Ни один из них не вызвал отклика в душе. Перед последним вальсом она подобралась к брату со спины, обняла за плечи, приподнимаясь на носки, чтобы устроиться головой на его плече. И мило улыбнулась сопернице, которую опередила на какие-то доли мгновения. — Спасительница моя, — почти не разжимая губ, шепнул Ботар-эль, разворачиваясь к ней. В глазах эльфийки — очевидно, из особо знатных, судя по вычурности и дороговизне украшений — мелькнула почти ярость. Стелла еще раз мило ей улыбнулась, уводя брата подальше. — Совсем плохой вариант? — Чудовищный. Тот случай, когда между и между нужно выбирать стрелу лесных разбойников. — Не говори так, — вдруг всерьез испугавшись, Стелла схватилась за его плечо, сбиваясь с шага. — Если с тобой что-то случится, я не переживу. — Все будет хорошо, родная, — брат уверенно выправил ее ошибку, мягко погладил по спине, успокаивая. — Ты только дождись меня. К тебе я обязательно вернусь.