Глава 6 Сердце тирана

      Джейлин сидела за столом в кабинете комиссара Эрена, полностью сосредоточенная на своей работе. Её пальцы профессионально скользили по клавиатуре, а взгляд выхватывал мельчайшие детали на экранах с аккаунтов в соцсетях пропавших девушек. Снаружи она выглядела спокойной и уверенной, но внутри её терзало острое беспокойство — время словно утекало, как песок сквозь пальцы.       Несколько минут назад рядом была Гюльгюн. Прокурор тихо работала за соседним столом, давая Джейлин необходимую свободу действий. Теперь же она ушла в соседнюю комнату допрашивать подозреваемого. Это дело Ильгаза, но Джейлин знала, что её подруга прекрасно справится и без него. И всё же пустота рядом чувствовалась острее на фоне её собственной тревоги. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь прогнать усталость, которая уже начинала одолевать её. В голове всплыло: "Ильгаз бы сейчас велел мне сделать перерыв". Но это было невозможно.       Образы пропавших девушек вновь и вновь вставали перед глазами — их улыбки на старых фотографиях, голоса в видео, полные жизни. Теперь всё это осталось лишь отголоском прошлого.       Где они сейчас? Эта мысль преследовала её.       За экраном мелькали их профили — одна школьница, смеющаяся в кофейне, другая студентка с фотографией заката, третья с яркой помадой на концерте. Джейлин не могла избавиться от промозглого ощущения внутри. Все такие разные, но пятнадцать девушек связывало что-то общее. Её внимание привлек комментарий.        На первый взгляд он выглядел обыденным: "Ты потрясающая. Когда встретимся снова?" На самом деле он появлялся почти под каждым постом пропавших. Она быстро перешла на профиль автора сообщения и почувствовала, как в груди стало тесно от напряжения. У аккаунта не было ни имени, ни фото, ни личной информации — пустая страница с редкими лайками под постами других молодых девушек. Джейлин сделала скриншот и записала все данные. Пальцы слегка дрожали, но останавливаться она себе не позволила. Дверь кабинета приоткрылась.       Вошла Гюльгюн, выглядя усталой, но неизменно собранной и деловитой. Она сняла пиджак и села за стол.       — Что-то нашла? — спросила она без лишних предисловий. Джейлин повернула ноутбук к подруге и посмотрела на неё серьёзно.        — Этот аккаунт... он оставлял одинаковые комментарии почти под всеми фото девушек. Как будто тень, преследующая их.       Гюльгюн прищурилась, сосредоточенно изучая экран.       — Ты думаешь, это он?        — Не знаю, — призналась Джейлин после короткой паузы. — Но это точно не случайность. Кто-то наблюдал за ними. Кто-то готовился.       Гюльгюн подняла на неё внимательный взгляд, оценивая состояние Джейлин.        — Ты хоть немного отдыхала? Ильгаз бы первым заставил тебя сделать перерыв.       Имя мужа заставило Джейлин улыбнуться едва заметной улыбкой. На мгновение в душе потеплело, но затем всё вернулось к прежнему напряжению.       — Сказал бы, что я дошла до крайности, — ответила она спокойно. — Но ты же понимаешь: я не могу остановиться. Каждая зацепка важна. Даже маленькое открытие может спасти им жизнь.        Гюльгюн понимающе кивнула, видя решимость в глазах подруги. Спорить было бессмысленно.       За окном стеклянной перегородки раздались голоса и звук чьих-то шагов по коридору. На мгновение Джейлин отвела взгляд от экрана, чувствуя, как напряжённая тишина рабочего пространства уступает оживлению внешнего мира. Она понимала: времени остаётся всё меньше. Вера Ильгаза в неё всегда давала силы, и сейчас она чувствовала это особенно остро. Её голос прозвучал уверенно и твёрдо: — Я найду их. Кто бы за этим ни стоял.                     ***       Он взглянул на часы — около трёх ночи. Это было то время суток, когда в таких районах даже самые обыденные вещи казались подозрительными. Йекта вышел из машины, его силуэт подчёркивался длинным плащом, плавно колебавшимся при каждом шаге. Обувь глухо стучала по грязному асфальту. Казалось, он растворялся в этой обстановке, но всё равно не мог остаться полностью незамеченным.        В кафе его встретил тесный, пропитанный ароматами чайных заварок, жареной выпечки и табачного дыма воздух. Небольшие столики заняли несколько человек: двое пожилых мужчин тихо обсуждали что-то над раскрытой газетой, молодой парень задумчиво прокручивал ленту на телефоне, а за дальним столиком женщина средних лет перебирала пластиковые контейнеры с едой.       Несколько взглядов скользнули по Йекте при его появлении, но никто не задерживался. Здесь было негласное правило — вопросов не задают тому, кто сам не решится их поднять.       Он подошёл к стойке, за которой стоял мужчина с густыми седыми волосами. Тот поднял глаза, медленно окинув взглядом нового посетителя.       — Чай, — коротко вымолвил Йекта, но всем своим видом дал понять, что его интересует совсем не напиток. Мужчина молча кивнул, поставил перед ним стакан и произнёс: — Впервые вижу вас здесь. Новый? - Йекта сделал неторопливый глоток, но отвечать не спешил. Его спокойствие было холодным и напрягало. Достав из кармана фотографию одной из пропавших девушек, он положил её на стойку.        — Знакомо лицо? Передёрнув плечами, мужчина мельком взглянул на снимок, а затем вновь посмотрел на Йекту.       — Место у нас оживлённое. Лица мелькают десятками. Сложно вспомнить всех. - Уголки губ Йекты слегка дрогнули, обозначив едва заметную, но крайне неодобрительную усмешку. В ней ощущалась тень угрозы.       — Не надо играть со мной. Ты прекрасно понимаешь, о чём идёт речь. И уверен, ты знаешь больше, чем говоришь.       Взгляд мужчины потяжелел. Он медленно выдохнул и осторожно кивнул в сторону дальнего угла кафе. За столиком там сидел молодой парень, полностью поглощённый экраном своего телефона.       — Поговорите с ним. Иногда он бывает в тех местах, которые вас интересуют.       Йекта коротко кивнул в знак благодарности и направился к парню. Тот даже не заметил его приближения. Усевшись на стул напротив, мужчина негромко произнёс.       — Доброй ночи.       Парень вздрогнул и поднял голову, настороженно всматриваясь в лицо незнакомца.       — Вы кто?       — Тот, кто хочет узнать правду, — ответил Йекта без тени сомнения в голосе. — Взгляни сюда. — Он вытянул фотографию и положил перед парнем на стол. — Ты её видел?       Молодой человек нахмурился, опустил взгляд и нервно вытер ладонь о джинсы. — Нет... не знаю её. — Йекта выдержал паузу, словно анализируя каждое движение собеседника. Голос его стал ниже и мягче, но именно этим тоном он словно давил ещё сильнее.        — Слушай внимательно. Мне не хочется усложнять тебе жизнь, но молчание может обернуться для тебя серьёзными проблемами.       Парень побледнел, отчего его лицо стало почти прозрачным. Руки мелко задрожали, едва удерживая телефон. Он сглотнул и тихо выдавил.        — Ладно... я слышал разговоры… Говорят, таких девушек видели возле старого склада за районом. Но я сам туда не хожу, это слишком опасное место.       Йекта помедлил, словно размышляя над сказанным, а затем спокойно поднялся со своего места.       — Спасибо за информацию. Но помни, если я узнаю, что ты что-то утаил… мы непременно поговорим ещё раз.       Он развернулся и направился к выходу размеренной походкой. В воздухе повисо ощущение тяжёлого напряжения, будто каждое его слово всё ещё эхом отзывалось в стенах кафе, заставляя всех присутствующих чувствовать себя неуютно.              ***       Полицейский участок встретил четверых напористым гулом, который, казалось, давил на барабанные перепонки. Звон телефонов, отрывистая речь офицеров, громкие шаги по коридорам — всё это сливалось в один хаотичный поток. Компания вошла внутрь сдержанно, не спеша привлекать к себе лишнее внимание, но напряжение читалось в каждом взгляде, в каждом движении. В руках у Каи был сжат прозрачный пакет с клочком ткани — их единственная зацепка, тонкая нить, ведущая в клубке неизвестности.       — Ну что, опять всё запуталось. Как мы это разберём? - Сейран устало тяжело вздохнула.        — А если бы ты оказалась в такой ситуации? Разве не хотела бы, чтобы тебе помогли? - Ферит угрюмо взглянул на неё       — А если вас ранили? Что маме Гюльгюн сказать? Что её сын — полный идиот, геройски схватил по голове, потому что решил примерить роль детектива? - . Сейран вспылила.       — Почему сразу идиот? Может, герой? Только без плаща обошлось. – Ферит ухмыльнулся.       — Да уж, прогулка вышла знатная. Сперва бродили по дорогим районам Стамбула, потом в Газиосманпашу занесло, а там — завод, подслушивания, и логическое завершение — полицейский участок. Кстати, идеально для туристического маршрута. Всю жизнь только о таком и мечтал. - Кая усмехнулся, словно пытаясь разрядить обстановку        — Всё, хватит. Идут. Надо решить, что будем говорить маме Гюльгюн. - Сейран резко оборвала разговор.       В это время Суна молчала. Её мысли витали далеко отсюда — она прикидывала варианты, как избежать перспективы оказаться за решёткой. Их перебила появившаяся из кабинета комиссара Эрена Тугче. Она заметила компанию и недовольно прищурилась.        — Ферит? Любопытство до добра не доведёт, парень. Кстати, привет.       — Привет, Тугче. Знаешь, решил зайти и поздороваться с маминой подругой Джейлин. Ну и заодно выяснить, каково это — получить 15 суток в камере. - Ферит бросил короткую улыбку.       Сейран лишь закатила глаза в раздражении.       Тугче обвела их всех внимательным взглядом.       — Что вы здесь так дружно делаете?       — Вот решили к маме заглянуть, — Ферит пожал плечами, его глаза светились от еле сдерживаемого восторга. — Ночью, чтобы удивить. У нас дома атмосфера была, будто на похоронах. Ну и я предложил прогуляться к маме, заодно сказать, как сильно я её люблю.       Тугче приподняла бровь, не скрывая своего изумления.       — Ночью? Ты это серьёзно?       — Ага, — спокойно подтвердил Ферит. — Дома всё застыло, как в болоте. Я решил, что это будет намного продуктивнее, чем сидеть и хмуриться вместе с остальными.       — Ты как всегда отличился, Ферит, — Тугче наблюдала за ним с лёгкой усмешкой. — И как тётя Гюльгюн тебя до сих пор не пристрелила? — с этими словами Тугче расхохоталась, а вместе с ней — и девочки и Кая.        — Она меня любит всей душой, — гордо заявил Ферит, выпрямляя спину и задрав подбородок.       Тугче заметила пакет в руках у Каи и прищурилась.       — А это что у тебя там?       — Улика, — загадочно ответил Кая. Ферит подхватил с ухмылкой.        — Может, проводишь нас к её прокурорскому величеству?       — Ладно, пошли, — махнула рукой Тугче, указав им идти вперёд.       Они дошли до двери, и Тугче постучала. Вслед за коротким паузой раздался уверенный голос: — Войдите!       В светлом просторном кабинете их уже ожидала Гюльгюн. Она сидела за столом, сложив руки и слегка наклонив голову вперёд, словно точно знала, кто придёт. В её глазах читалась смесь удивления и лёгкой насмешки.       — Тётя Гюльгюн, — негромко произнесла Тугче, заходя первой. — К вам неожиданные гости на ночь глядя... выразить свою любовь пришли! — она ухмыльнулась, переводя взгляд на Ферита.        — Ферит? — с удивлением подняла взгляд на сына Гюльгюн, заметив Сейран, Кая и Суну вслед за ним. — Вы что тут делаете?        — Ну так же сказали! — наивно пожал плечами Ферит с непринуждённым видом. — Я пришёл рассказать тебе, как сильно тебя люблю, мам.       — Ночью? Да ещё в такое время? — Гюльгюн слегка приподняла бровь. — Странно... раньше за тобой подобного я не замечала. — Она начала постукивать карандашом по столу с явной долей скептицизма. — Ну?! Что натворил на этот раз? - Ферит вздохнул и попытался придать лицу обиженно-невинное выражение.       — А почему сразу "натворил"? Разве просто так выразить любовь нельзя? Но по его хитрым глазам было ясно: он явно готовил что-то ещё более необычное.       — Другого от тебя и не жду, — усмехнулась Гюльгюн, позволив себе слабую улыбку. — За все годы, что я заступила на пост прокурора, ты впервые явился ко мне в такой поздний час.       Ферит с чуть игривым выражением поднял руки, демонстрируя намерение избежать конфликта.       — Решил внести небольшое разнообразие в свою жизнь. Ты же знаешь, как я обожаю сюрпризы.       Рядом с ним Суна нервно переступала с ноги на ногу, крепко сжав кулаки. Она старалась даже не шевелиться, словно слова Гюльгюн обрушились на неё холодным душем. Суна догадывалась, что лучше всего сейчас — хранить осторожность. Особенно когда прокурор с таким выразительным взглядом открыто намекает на возможный «допрос». Девушка украдкой бросила взгляд на Ферита, моля в душе, чтобы он осознал серьезность ситуации, но его лишь раздражающе беспечное пожатие плеч выдавалось словно иллюзия какой-то игры.       — Хватит уже, Ферит. Мы должны сказать всё и уйти, — тихо выдохнула Суна, при этом изо всех сил стараясь придать голосу твердость, хотя внутри её всё сжималось от тревоги.       — Она права, — едва слышно поддержала её Сейран. Её тон был размеренным, а в глазах читалось спокойствие. Возможно, именно эта черта отличала её от Суны — она умела сохранять хладнокровие даже в самый острый момент.       Ферит хотел было ответить с очередной шуткой, но в этот раз взгляд матери заставил его осекуться. Он вдруг осознал: если сейчас не сказать правду, последствия окажутся куда серьёзнее, чем можно вообразить.        — Ну? Начнёте говорить? — голос Гюльгюн прозвучал раздражённо, пальцы её нетерпеливо выстукивали ритм по столешнице. — Или мне вас действительно допросить в допросной для пущего эффекта?       Ферит перевёл взгляд с лица матери на остальных присутствующих. После глубокого вздоха он понуро взглянул в пол. Было видно, что рассказывать правду ему совершенно не хотелось, но вариантов уклониться уже не осталось.       — Мы ужинали... Ну то есть наша история даже не с этого началась,— начал он небрежно. — Но можно я не буду ничего объяснять? Сами разберёмся… Честное слово. Гюльгюн не ответила сразу. Она лишь тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, явно выдавая сдержанное раздражение. Всегда упрямый сын привык выводить её из себя, но сегодня его взгляд вызвал в ней настоящий настороженный интерес.        — Ферит, я жду, — её голос звучал чеканно и непреклонно. В молчании кабинета этот тон звучал ещё устрашающе громче.       Ферит попытался продолжить, но тут громкий звонок телефона неожиданно прервал его речь. Звук был резким и настолько внезапным, что все чуть вздрогнули. Гюльгюн со скрытым раздражением посмотрела на экран телефона, и из её лица мгновенно ушло всё тепло.       — Снова звонит... — ледяным тоном произнесла она, переведя взгляд на Тугче. — От Эрена, Парса и Ильгаза хотя бы новости есть?       Тугче встревоженно взглянула на неё и отрицательно покачала головой.        — Нет, прокурор. Я пыталась им дозвониться несколько раз, но все без ответа. Возможно, где-то плохая связь... Что случилось?       Гюльгюн молча вдохнула и отвела взгляд в сторону телефона.        — Генеральный прокурор снова требует отчёта, — проговорила она сдержанным тоном, однако заметно было напряжение в каждом её слове. — Мне что ему сказать? Про тот чертов белый микроавтобус? И так едва удалось отвлечь его последние несколько часов… Хотя ведь сам дал нам 24 часа на всё про всё! Таким образом работать невозможно! Я уже близка к тому, чтобы послать его к черту...        Её раздражение эхом разлилось по комнате. Каждый из присутствующих чувствовал это напряжение.       - Хорошо, будь как будет... Надеюсь, он нам не готовит похоронный саван.        Гюльгюн подняла телефон, нажала кнопку ответа и слушала раздражающий звонок, который вновь нарушил короткую тишину. Когда вызов наконец-то подключился, её голос сменился на холодный и отстранённо-деловой.        — Слушаю, Генеральный прокурор. Новостей пока нет, — произнесла она, раздражённо закатив глаза и глубже уходя в мягкость кресла. — Да, я всё понимаю! Но поймите и вы нас. Мы выкладываемся изо всех сил! Парс и Ильгаз продолжают проверки на заводах, но пока от них нет ни строчки отчёта. Как только будет информация — я вас немедленно уведомлю.        Стиснув зубы, она почувствовала, как напряжение с каждым словом пробирается тонкими иглами злости. Голос едва заметно дрожал, но она держалась.       — У меня к вам одна просьба. Перестаньте звонить каждые три часа! Это ни на что не влияет. Нам нужно работать, а не отвечать на бесконечные звонки! Дайте нам время. Мы делаем всё возможное! — сказав это, она сделала глубокий выдох, стараясь удержаться в рамках профессиональной сдержанности. — Всего хорошего.       Положив трубку, женщина позволила себе долгий облегчённый вдох. Наконец в комнате восстановилась необходимая тишина, на этот раз словно пропитанная лёгким чувством освобождения.       — Надеюсь, это его последний звонок, — с досадой произнесла Гюльгюн, пытаясь унять остатки раздражения. — Клянусь, ещё один звонок, и я себя больше сдерживать не стану. Собравшись с мыслями, она обернулась к сыну. Взгляд был уставшим, но сосредоточенным. Одним кивком головы дала сигнал Тугче, чтобы записывала все подробности Феритовой версии событий.       Когда он начал рассказывать свою историю, Гюльгюн слушала с внешним спокойствием и тонкой полуулыбкой на губах. Однако в её глазах отпечатался скепсис — словно она уже заранее знала, что услышанное будет далеко от объективной правды.       Ферит сделал глубокий вдох и начал обычным для себя тоном: серьёзным, но с лёгкой ноткой театральности.       — После ужина мы сидели в гостиной. Было скучно до невозможности, всё думали над каким-то планом... — Тон его голоса выдавал скрытую легкомысленность происходящего. — Все угрюмо молчали, будто на похоронах сидим! Эти кислые лица вообще всё настроение портят.       Он обвёл взглядом Сейран, Каю и Суну так, словно именно они лично были виновны в этой "гнетущей" атмосфере.        — Тогда мне пришла в голову гениальная идея — выйти и прогуляться по ночному Стамбулу! — с воодушевлением продолжил он и расправил плечи с таким видом, будто только что открыл новую планету. — Моя идея была настолько хороша, что даже мой братишка поддержал её! - он хлопнул Каю по плечу, и тот сдержанно улыбнулся, но ничего не сказал. Гюльгюн резко подняла одну бровь — её взгляд стал более цепким и сосредоточенным.        — Эй, мам, а зачем ты так смотришь? — Ферит на секунду прервался, заметив её пристальное внимание и явное ожидание продолжения. — Ладно-ладно, понял... Продолжаю! Парень тяжело вздохнул для пущей значимости момента и снова погрузился в свой рассказ.        — Мы решили, что прогулка по ночному городу — это идеальное решение! Грех упустить такую возможность! Стамбул ночью — классика жанра, как можно было об этом не подумать?        Он замолк на секунду — будто дал себе время насладиться собственными словами.       - Что было дальше? — голос женщины звенел нотками нетерпения. Ферит с минуту мялся, будто пытался подобрать слова, чтобы сгладить острые грани своего рассказа.       Гюльгюн скрестила руки на груди, напряжённо вглядываясь в его лицо.       - Ну… мы просто гуляли, — начал он с преувеличенной небрежностью, — сперва по богатым районам Стамбула. Всё как в кино: огни, роскошные здания, дорогие машины. Очень красиво. Но потом, совершенно случайно, — он сделал нарочитую паузу на этих словах, — мы оказались в Газиосманпаше.       - Совершенно случайно? — с приподнятой бровью уточнила Гюльгюн.       - Мам, конечно, случайно! Мы ведь не прокладывали маршрут по карте. Просто ноги сами вынесли, понимаешь? — Ферит пожал плечами с видом невинного путника. — Я бы сказал, место не слишком презентабельное… слегка хм, ну… с характером.       - С характером? — насмешливо протянула она. — Не пытайся смягчить. Ты имеешь в виду, что район небезопасный.       - Ну… не совсем уж прямо опасный, — Ферит принялся оправдываться. — Скорее такой... эээ... аутентичный.       - Да-да, атмосфера там бьёт через край, — пробормотала Сейран, закатывая глаза.       - Ладно, что дальше? — Гюльгюн принялась подгонять его снова, уловив, как Ферит едва ли не тянет время.        Выпрямившись и словно собираясь рассказать у костра страшную байку, он продолжил с ухмылкой.       - По чистой случайности мы очутились у какого-то старого заброшенного завода. Огромное здание! Ну и классика жанра началась — как в фильмах ужасов.       Он энергично изобразил руками сцену хаоса.       - Все начинают нервничать, шарахаться, кричать… Хотя если честно, только девчонки испугались. — Здесь он бросил хитрый взгляд на Сейран и Суну, уже явно ожидая их реакции.       — Ты серьёзно? — не выдержала Сейран, нахмурившись и скрестив руки на груди. — А кто первый схватил меня за руку и прошептал: только не оставляй меня, милая?        Ферит резко обернулся к матери с возмущённым жестом, словно пытаясь защитить свою честь.       — Это неправда! Она всё выдумала!       — Ну конечно, выдумала, — с усмешкой добавила Сейран, подливая масла в огонь. Материнские пальцы медленно постукивали по столу, сопровождая её тяжёлые вздохи.       — На самом деле, мы просто хотели уйти, — голосом полным невинности протянул Ферит, изображая щенячьи глазки. Сейран, Суна, Кая и Гюльгюн синхронно закатили глаза, не поддаваясь его театральности.        — Что-то мне подсказывает, что твоё любопытство победило, — сухо заметила женщина, пристально взглянув на сына.       — Не совсем... Ну чисто случайно мы заметили твоих коллег, мам. Вернее, я узнал их. Прокурор Парс, прокурор Ильгаз и комиссар Эрен… — Ферит осекся, заметив, как мать напряглась. — Кажется, они что-то искали или даже обыскивали…       Гюльгюн замерла, её пальцы перестали стучать по столу, а взгляд стал острым, как когти хищника, готовящегося к прыжку.        — Прокурор Парс, прокурор Ильгаз... и комиссар Эрен? — ледяным тоном переспросила она. Каждое слово звучало жёстче и весомее предыдущего. — Они обыскивали тот же завод, где вы шлялись?       — Ну... да, мам… — проговорил Ферит с нервной ухмылкой, тревожно метаясь между попыткой улыбнуться и видом потерявшего надежду провинившегося ребёнка. — Мы просто проходили мимо... И тут вдруг — бац!        — Чисто случайно? — женщина приподняла бровь в явном недоверии.       — Тётя Гюльгюн, правда! — попытался вмешаться Кая, отводя взгляд от её пронзительных глаз. — Мы уже собирались уходить, когда Ферит предложил их подслушать…       — И что случилось дальше?       — Да, мы подслушали… Но это была лишь малая часть разговора. Услышали только что-то о девушках и всё.        — А если бы вас заметили? — её голос сорвался на низкий рык. — Ферит, у тебя инстинкт самоубийцы? Вы понимаете, что этим глупым поступком могли подставить всю следственную группу под удар? - голос прокатился волной неподдельного гнева по кабинету,, как раскаты грома перед бурей.       — Ну ладно, мам, не злись, — примирительно вскинул руки Ферит, но встретился только с непреклонным взглядом матери. — Мы ушли с завода и больше там не появлялись! Видишь? Даже вышли на оживлённую улицу поблизости от торгового центра. Никого вокруг не было! Но его слова утонули в молчании. Угрожающая тишина заполонила кабинет, как будто сам воздух стал плотнее от нависшего над ними напряжения.       - Мы наткнулись на жуткую сцену, — заговорила Сейран, отчетливо понимая, что Ферит своими словами только подзадоривает и без того накалившуюся ситуацию. — Чёрный микроавтобус без номерных знаков стоял у бокового входа торгового центра. Окна затонированы, багажник открыт — от него исходило какое-то странное, тревожащее ощущение пустоты. Из здания появились двое мужчин в чёрной одежде. Они вели с собой девушку — та не сопротивлялась, не пыталась кричать, звать на помощь. Её взгляд был пустым, совершенно лишённым жизни. Она шла неловко, будто была куклой на нитях, а руки безвольно свисали вдоль тела.        Сейран краем глаза уловила, как Тугче обменялась быстрым взглядом с женщиной.        — Ферит и Кая подбежали к машине, что вынудило похитителей изменить тактику. Один из них резко подхватил девушку, закинув её через плечо третьему мужчине, который стоял ближе к микроавтобусу. Мы пытались остановить их, — она жестом указала на парней, — но те никого не слушали. Ферит схватил одного из похитителей за плечо и попробовал развернуть его назад, но тот оказался сильнее, чем выглядел. Он обернулся, ударил Ферита в грудь, заставив его отступить на шаг. В это время Кая попытался задержать второго мужчину. Тот вырвался и рванул вперёд. Единственное, что успел сделать Кая — это сорвать кусок ткани с громким треском. Похититель уже успел запрыгнуть в микроавтобус.       Кая передал свёрток Тугче, а та поспешно протянула его женщине.        — Дверь багажника закрылась с таким грохотом, что я вздрогнула. Микроавтобус сорвался с места, оставляя за собой клубы пыли, — продолжила Сейран, поворачиваясь к спутникам. — Мы даже не поняли точно, с какой стороны порвалась ткань. Проследить за ними мы не успели.       — Это определённо связано с нашим делом. Тот же район, то же место... но теперь чёрный микроавтобус. Ловко шифруются, мерзавцы, — женщина произнесла зло и едва заметно поморщилась. — Хотя хоть что-то у нас есть: этот кусок ткани. Не уверена, насколько он окажется полезным, но надеюсь на зацепку.       — Вы видели их лица? — вмешалась Тугче.       — Нет, не видели... Всё то же чёрное: одежда, маски... — грустно выдохнула Суна и провела рукой по лицу, словно пытаясь скрыть усталость от этой неопределённости.       — Ваши любопытные носы точно меня однажды сведут в гроб раньше времени... — женщина тяжело вздохнула и провела ладонью по лбу.       Ферит же явно не разделял общей серьёзности происходящего. Он ухмыльнулся и не без привычной иронии добавил.       — Мам, я ведь говорил, что всё будет нормально! В следующий раз можем повысить ставки и попробовать найти что-нибудь ещё поинтереснее.       Крик женщины разрубил возникшую тишину.        — Ферит! Если ты немедленно не прекратишь, я лично отправлю тебя в камеру! Даже Орхан тебя не вытащит! - она поморщилась от собственной вспышки ярости при упоминании имени мужа.       Однако Ферит даже и не подумал остановиться: улыбаясь своей фирменной дерзкой улыбкой, он всё так же беспечно продолжил...       – Мам, ну ты же знаешь, я всегда на высоте! Думаешь, мне сложно оттащить пару похитителей за уши и вернуть их в какой-нибудь игрушечный магазин? Или хотя бы лишить ключей от микроавтобуса на пару минут.       Женщина метнула в него гневный взгляд, но Ферит лишь хмыкнул и продолжил.        – А если честно, я давно думаю о своём бизнесе. Вот, например, похищение людей. С моей ловкостью – чистый доход! – Он наклонился чуть ближе с почти серьёзным выражением на лице. – Ну, если меня, конечно, не посадят.       – ФЕРИТ! – взорвалась женщина, сжав зубы так, будто могла их перекусить. – Ты вообще понимаешь, что несёшь? Ты в своём уме?       – Мам, ты же знаешь, мы лёгких путей не ищем. Ну а пока есть шанс, лучше смеяться! – он подмигнул и добавил. – Да и вообще, я тут подумал: может, мне стать тренером по самообороне? Представь популярность! Учу всех: как схватить похитителя за шкирку и тут же получить обратный удар. Это ж целая философия!       Женщина только тяжело вздохнула, устало опустив голову. Тугче, чувствуя, что обстановка накаляется, решила вмешаться.       – Ферит, лучше замолчи, иначе твоё чувство юмора нас всех подставит.        – Эх, Тугче, ты просто не тонкий ценитель шуток! – многозначительно заявил он. – Ведь смех продлевает жизнь! Вот смеёмся мы сейчас, а похитители где-то думают: "Ну их к чёрту – они слишком крутые для таких приключений".       – Ферит! Сейчас руками своими камеру проверять будешь! – сквозь зубы вынесла женщина приговор.       – Что ж... с комфортом? – легко парировал он с прищуром.        – Без него! – бросила она, скрестив руки на груди как сигнал к окончанию переговоров. Ферит демонстративно вздохнул.        – Ах, вот так всегда – одни разочарования. Надеялся хотя бы на плед и бесплатный Wi-Fi. Но ладно, спорить не буду. Может, хоть пельмени найдутся для веселья?        – Ты ещё и пельмени закажешь в тюрьму? – еле сдерживая смех, уколола его Сейран. – Шеф-поваром станешь там заодно?       Он широко развёл руками.        – Почему нет? Обучу заключённых готовке – и вот уже откроется первый ресторан при камере. Стану главным поваром местной кухни!       Женщина раздражённо закатила глаза.        – Ты бы лучше думал не про рестораны в тюрьме, а про то, как помалкивать.       – Всё-всё, мам. Мир. Буду серьёзным... как минимум пять минут!       – Серьёзным? – повторила она с недоверием, качая головой.       – Абсолютно! – его фирменная улыбка растянулась до ушей. Смотря на сына, она только тяжело вздохнула, словно смирившись.        – Ферит, ну хоть раз в жизни будь серьёзным по-настоящему!       – Могу быть! – искренне заявил он. – Когда дело касается моих шуток! Это ведь настоящее искусство. Мам, ну ты просто не ценишь...       – Ты меня уже достал этим "искусством". Хватит! – с раздражением произнесла она.        – Ладно-ладно, не злитесь, – он миролюбиво поднял руки. – Буду серьёзным... если в камере предложат пельмени.       – Ох, Ферит! Тебя точно пора лечить! – женщина разразилась гневом.       Но вместо ответа он лишь пожал плечами и весело добавил.        – Ну а что? Даже в самой тёмной тюрьме должно быть место хорошей шутке!       - Ферит! Я сейчас стану первым прокурором, который негуманным способом расправится со своим неугомонным ребёнком! – женщина была на грани взрыва, её глаза горели, как у настоящего поборника справедливости.       - Ого, так это уже не просто пустые слова, а реальная угроза? – с неподдельным интересом отозвался Ферит. – Думаю, твоя прокурорская карьера обречена на успех, если в неё вплести такие эксцентричные методы!       Женщина резко прижала руку ко лбу, явно пытаясь сдержать накатывающий гнев.        - Ты вообще понимаешь, что я говорю?! – её голос дрожал, почти срываясь на крик.        - Да-да, мам, всё понял! – Ферит поднял руки, будто сдаваясь. – Всё будет серьёзно... правда, мне до сих пор смешно представить тебя прокурором с паяльником в руках.       Она отчаявшись потрясла кулаком перед его лицом. Но Ферит остался невозмутим и, улыбаясь, добавил.        - Может, ты станешь первой прокуроршей, которая устроит настоящее шоу "Прокурорские пытки"? Думаю, это привлечёт толпы зрителей!       - ФЕРИТ! – наконец взорвалась она. – В тюрьму ты отправишься! И никаких тебе пельменей!        Суна, Кая и Сейран только недовольно покачали головами, явно раздражённые бесконечными шутками Ферита.        - Всё! Хватит с меня! – воскликнула женщина, скрестив руки на груди и прожигая его строгим взглядом. – Тугче, в камеру их всех! Никакой воды и еды! - голос её наполнился сарказмом.        - Может, в тюрьме вас всех хотя бы посещат мысли о правильном поведении!       Ферит вскинул бровь и искоса посмотрел на неё.        - Оу, это уже интересно... Без воды и еды? Вы уверены? А вдруг я лишусь своей естественной харизмы? Ну хоть мои шутки станут ещё искромётнее от голода?       Тугче молча подошла к дверям, готовая исполнить приказ. Но Ферит успел вставить резко.        - Так-так, я всё понял! Хватит шуток, ладно? Давайте лучше вернёмся к делу. Как там собираемся ловить тех похитителей? У меня уже несколько идей для грандиозного плана! Женщина холодным голосом повторила.       - В камеру, Ферит. Немедленно. И запомни: НИКАКИХ твоих "планов".       Дверь начала закрываться, но её слова успел перебить саркастический комментарий Сейран.        - Ну спасибо тебе огромное, Ферит! И что теперь? Сколько нам здесь сидеть по твоей милости?        Стоя в коридоре, Ферит чуть ослабил свою фирменную улыбку и подмигнул Сейран.        - Видишь ли, этот опыт для вас бесценен! Камера – лучшее место для рождения великих мыслей. Я уже начал придумывать, как прожить здесь максимально комфортно. Сейран закатила глаза, Кая ничего не сказал, лишь следил за безудержным братом, а Суна тяжело вздохнула.       Прежде чем дверь окончательно закрылась, женщина повернулась к ним с видимым усилием держать себя в руках.        - За каждую твою шутку здесь сидеть будете ровно столько же. Заговоришь серьёзно – открою дверь.       Ферит театрально поднял плечи.       - Ох... ну что ж, это непростое испытание... Но я настроен справиться с ним достойно!              ***       Место, куда попали эти девушки, казалось воплощением самого зловещего кошмара. Оно не просто стояло заброшенным — оно дышало своей тёмной жизнью, где тишина подавляла, словно чёрная тень, готовая поглотить всё вокруг. Здесь не было ни света, ни тепла, ни звуков — лишь удушающий и ледяной мрак, наполняющий каждый угол, каждую трещину в старых стенах. Это было пространство вне времени и природы, где ни благословение солнечного света, ни шум дождя не имели значения. Воздух был застоявшимся, ядовитым, пропитанным запахами плесени и ржавчины, будто этот дом стал свидетельством множества невысказанных слов и несбывшихся поступков.       Те, кто оказался в этих стенах, больше не помнили своих имен. Они стали частью безликого ужаса этого места. Их глаза давно угасли, превращаясь в пустоту, которая сливалась с окружающим мраком. Попытки вспомнить или оживить в себе что-то из прошлого были тщетны: сила этого места стирала не только воспоминания, но и саму суть их существования. Это была тюрьма, где каждый луч надежды был безжалостно исковеркан и уничтожен. Они не плакали — их слезы иссякли. Не кричали — их голоса растворились в тишине. Они были как призраки собственной жизни.       Однажды тягучее течение этого безвременья нарушилось. Её привезли — новую девушку, исчезающе хрупкую, растерянную, но всё ещё горящую внутренним огнём в глазах. Казалось, в этом забытом мире появился проблеск иной энергии, но он длился недолго. Её взгляд скользнул по лицам тех, кто был рядом, и увиденное поглотило её пламя. Жуткая тишина оставшихся обитательниц встретила её немым предупреждением: ты здесь, а значит пути назад нет. Никто не протянул ей руку помощи, не успел шепнуть спасительного слова. Они знали цену бесполезных усилий. Сила этого места не позволяла спастись никому.       Новенькая быстро начала тонуть в той же бездне безысходности. Она тоже стала частью этой продолжительной пытки — частью механизма, измельчающего души и жизнь. Даже её дыхание, хрупкое и прерывистое, постепенно сливалось с воздухом проклятого места. Тени коридоров были живыми свидетельствами чужого постоянного наблюдения. Ступени шагов эхом отдавались в холодной пустоте стен, намекая на чью-то скрытую деятельность. Скрытые во мраке фигуры двигались с нечеловеческой грацией. Они никогда не появлялись открыто — их лица оставались сокрытыми дебрями масок и глубоких капюшонов. Но их присутствие пронизывало пространство как чёткое и неизбежное напоминание: каждый здесь находился под пристальным взглядом чего-то ужасающего.       Девушки не выбирались сюда случайно: их удерживали под контролем холодные руки тех, для кого жалость или сострадание были пустыми словами. Мужчины-тени знали свою цель — каждая из пленниц становилась частичкой зловещего плана, настолько запутанного и тёмного, что его суть казалась недоступной даже пониманию. Но одно было ясно: этим девушкам предстояло стать такими же безмолвными тенями, подчинёнными правилам этого ужасного мира. Здесь они теряли всё — чувства, мысли, саму память о себе.       Когда появилась новая пленница, одна из девушек — та, что находилась здесь уже слишком долго для того, чтобы помнить что-либо за пределами этих стен — почувствовала что-то необычное. Это не могло быть простым совпадением. Новую притащили сюда по какой-то особой причине, которая пока оставалась покрытой мраком. Но какой именно? Здесь у всех был только один путь вперёд — в безысходную темноту, из которой не было возврата. Тени этих коридоров не сохраняли следов или памяти о тех, кто здесь был до них.                     ***       — Казым, ты должен это сделать. Ты должен защитить честь семьи. Она предала твою младшую дочь, Сейран.       Эти слова, произнесённые с обманчивой мягкостью, пронизывали его душу, как острие иглы. Ифакат стояла перед ним, не отводя взгляд, её глаза были закалены сталью, не оставляя ему ни малейшего выбора. Её голос звучал, как у матери, но в нём ясно сквозила безжалостная воля, перед которой невозможно было устоять. Она знала, что мужчина понимает — ей не нужно повторять. Она сделала шаг ближе, её фигура внезапно стала центром всей комнаты. Он ощутил, как её присутствие подавляет всё вокруг, заглушая даже собственные мысли. Каждое её слово тянуло его всё глубже в пропасть. Казым чувствовал себя животным, загнанным в клетку — бессильным перед этой силой и её ледяным дыханием. Оно казалось жаром, разжигающим пламя разъедающего внутреннего конфликта.       — Ты всё видел. Ты знаешь правду, — её голос стал еще мягче, утягивая его в пучину своей убедительности. — Она предала не только свою младшую сестру Сейран, доверившуюся ей как никому другому, но и своего мужа. Она совершила кощунство против семьи. Суна, твоя старшая дочь, и муж Сейран - Ферит… Они оба превратились в ножи, воткнутые в спину Сейран. Они бросили её тогда, когда она была наиболее уязвима. Они разрушили её доверие до основания.       Слова Ифакат били по его рассудку, как молот по хрупкому металлу. Грудь Казыма сжималась сильнее с каждым мгновением, и чувство паники стремительно нарастало. Но он не мог отвести взгляд от её холодного и всё же загипнотизировавшего взгляда. Она знала, куда нанести удар — какую слабость обнажить, чтобы превратить его в своё оружие.        — Суна и Ферит разрушили то, что ты выстраивал годами. Всё летит в пропасть из-за них. Эта семья больше не будет прежней с такими как они внутри неё. Подумай о том вреде, который они уже нанесли! — её голос снова резал поветриями точного осуждения. — Они не могут остаться в живых. Предатели не заслуживают жалости или понимания.       Её шаги сократили расстояние между ними ещё больше. Теперь он ощущал её существование как всепоглощающее давление — оно усиливалось до такой степени, что оставалось только одно: подчиниться этому подавлению. Её слова шёлком перекраивали его мысли, лишая силы сопротивляться.       — Ты должен уничтожить их… ради Сейран… ради сохранения того, что ты считаешь правильным… ради всей семьи... ради себя! Если ты этого не сделаешь, всё рухнет окончательно.        Её интонации звучали ледяной решимостью, в них не было ничего человеческого — только железная потребность восстановить равновесие любым способом. Каждое предложение било по сознанию Казыма, превращая сомнения в пепел. Он чувствовал себя опустошённым и одновременно залитым огненной волной неподконтрольной ярости.       — Убей их обоих. Это единственный выход, чтобы сохранить уважение семьи и защитить Сейран от дальнейших предательств.       Казалось, медленно тлеющие угли его внутренних мук вспыхнули необратимым пожаром. Она говорила почти шёпотом — но каждое сказанное слово карабкалось через его разум к сердцу, разбивая последние оковы сомнений.       Всё замерло внутри него — страх, боль и вера смешались в одну-единственную мысль, расплата неизбежна.       Расплата станет его единственным ответом всему тому разрушению, которое высекли старшая дочь и муж младшей дочери по живому телу их семьи. Теперь у него в сознании оставалась только решимость. Решимость делать то, что казалось неизбежным во имя кого-то большего: во имя Сейран.              ***       Парс, Ильгаз и Эрен двигались по запущенному промышленному комплексу, полностью углубившись в изучение каждой детали вокруг. Разросшийся завод в Газиосманпаше выглядел как настоящий музей забвения: густая пыль и коррозия покрывали всё, будто время здесь застыло давным-давно. Их шаги эхом раздавались по потрескавшимся бетонным дорожкам, где некогда ровные линии теперь были заплетены сорняками. Окружённые массивными постройками, они видели перед собой мрачные напоминания эпохи, когда промышленность переживала свой расцвет. В разбитых окнах зияли дыры, металлические решётки висели на остатках креплений, открывая взору пустоты заброшенных комнат. На иссечённых граффити стенах здания, изъеденные временем, казались будто одушевлёнными — каждый их уголок мог рассказать историю. Воздух был пропитан кисловатым запахом металла и гнили, а за каждым поворотом неизвестность будто оживала, маня к себе скрытыми тайнами.       Ильгаз шёл впереди, сосредоточенный и привычно внимательный к деталям. Его взгляд скользил по старым ржавым трубам и стенам с осыпающейся краской — их ныне бесполезная структура когда-то имела решающее значение для работы этого места. Останавливаясь время от времени, он исписывал заметки на своём планшете, размышляя над видавшими виды механизмами. Его размеренные шаги говорили о дисциплине, а неподвижное выражение лица отражало сосредоточенность.        В отличие от него, Эрен пытался добавить лёгкости в атмосферу. С заметной долей интереса он подбирал старые инструменты, разглядывая их с усмешкой, будто пытаясь представить воочию их изначальное предназначение. Небрежно бросая шутки о былом величии завода, он старался развеять натянутую тишину, проникавшую в каждую щель.        — Здесь явно стояли крупные цеха, — заключил Эрен, останавливаясь перед огромным станком, укрытым слоем мха и коррозии.       — Теперь это... просто напоминание. — Напоминание, которое нельзя терять из виду, — отозвался Парс.       Его низкий голос звучал серьёзно и задумчиво, словно он ощущал нечто глубинное в этом месте. Каждый его шаг был размеренным; он впитывал детали вокруг, словно пытался прочесть тайный посыл фабрики. Чувство необъяснимой значимости этих развалин не покидало его. Что-то важное скрывалось за этой инертной оболочкой прошлого.       Они продолжили свой путь через длинные коридоры с разрушающимися стенами и проржавевшими конструкциями. Тусклый свет просачивался сквозь покрытые пылью окна, рисуя на полу замысловатые тени. Эти пятна света выглядели почти движущимися в неподвижности пространства, как будто само время здесь пыталось донести свое рассказанное шёпотом предание.       Эрен продолжал свои комментарии, но в его глазах проглядывалась некоторая осторожность.        — Знаете, это странно... запустение бывает таким завораживающим. Порой кажется, что заводы вроде этого просто замерли во времени.        Ильгаз держал карту под рукой и внимательно следил за маршрутом. Остановившись перед массивной металлической дверью с почти полностью исчезнувшей маркировкой, он нахмурился.       — Тут явно было что-то важное, — произнёс он негромко и задумчиво. — Это место... точно не пустое.       Тишина вокруг была почти осязаемой, усиливаемой эхом их шагов по пустым коридорам. Лишь порывы ветра приносили странные, механические звуки, будто давно заброшенные машины пытались ожить. В стенах этого места таилось что-то мистическое, словно каждый взгляд, каждое движение могли стать ключом к разгадке чего-то важного, скрытого в тенях этого заброшенного завода. С каждым шагом они погружались глубже в этот мир, отданный на милость времени. Завод, хоть и казался безжизненным, хранил в себе старые тайны и забытые истории. Казалось, пространство вокруг пропитано загадками, которые ждали, чтобы их раскрыли.        Парс стоял неподвижно, сжимая телефон в руке. Его внимание было полностью сосредоточено на звуках вокруг, как будто он пытался уловить что-то едва ощутимое.       — Похоже, этих девушек могли держать здесь... Но что-то подсказывает мне, что мы снова натолкнулись на ложный след. Они с нами играют, — произнес он хладнокровно, но его внутренняя тревога ощущалась почти физически.       И вдруг раздался громкий звук входящего сообщения. Его взгляд тут же упал на экран. Прочитав пару строк, он слегка напрягся, а в глазах вспыхнул особый блеск — тот самый, который появлялся в моменты опасности. Он ненадолго задержался на тексте, вдумчиво изучая каждое слово, прежде чем проговорить вслух, не скрывая легкой тревоги в голосе.        Эрен и Ильгаз застыли на месте, почувствовав нарастающее напряжение в воздухе.       Парс вновь проверил текст на экране телефона и уже без промедления начал читать вслух. Его голос стал ниже и тяжелее, словно сами слова имели вес.       « Ещё одна похищенная девушка... Это уже пятнадцатая. На этот раз — чёрный микроавтобус с тремя похитителями. Свидетели успели оторвать кусок ткани у одного из них. Я отправила на экспертизу, но сомневаюсь, что результат даст хоть что-то полезное...»       Парс замолчал, напрягшись ещё больше. В его взгляде мелькнуло тревожное предчувствие — словно он видел впереди неотвратимую опасность. Сделав глубокий вдох, он попытался сохранить самообладание, но ярость всё же пробивалась наружу, скрытая в каждодневной маске хладнокровия. Когда он вновь продолжил читать сообщение, его слова вдруг прозвучали резче.       «Как вернётесь — расскажу подробнее. Я не уверена, дошли ли мои звонки или сообщения до вас. Тугче пыталась дозвониться — ответа не было. Ещё генпрокурор звонил несколько раз... Не знаю, удалось ли мне снова отвлечь его. Но если это был не последний его звонок... клянусь, дальше я себя не сдержу. Наплюю на профессиональную этику и обругаю при первой же возможности.»       Финальные строки от Гюльгюн прозвучали так ярко и напряжённо, что казалось — их грубая сила прорезала мёртвую тишину завода. В этих словах ощущались гнев и глубокая решимость. Будто текст оживал и вибрировал через пространство в воздухе вокруг них. Атмосфера словно поддалась ей — застывшая среда наполнилась невидимым электричеством, которое отражало силу и боль её эмоций. Несколько минут спустя после предыдущего разговора Эрен и Ильгаз вновь не упустили возможности подтрунить над Парсом из-за его непростой симпатии к Гюльгюн.       — Парс, будь честным, ты когда-нибудь нормально дышал, находясь рядом с Гюльгюн? Или тебе каждый раз нужен ингалятор?       Парс бросил на него раздражённый взгляд, но предпочёл промолчать. Ильгаз с игривой улыбкой подхватил.       — Да ему вообще дышать не нужно, Эрен. Гюльгюн — это и есть его воздух! Вот так он и выживает.       Эрен рассмеялся и хлопнул друга по плечу.       — Точно! А ты помнишь, как он три раза переспрашивал её, какой кофе она пьёт? Она сказала: «Чёрный, без сахара». А он: «Вы уверены? Может, с сахаром всё-таки?»       Парс вздохнул, стараясь сохранить спокойствие и не поддаваться на их подначки, после чего направился проверять очередной цех.       — Если у вас закончились шутки, займитесь работой, — бросил он через плечо.       — Тут ты не угадал, — возразил Эрен. — Шуток у нас ещё много! Ты видел, как вчера он чуть ногу себе не подвернул, пододвигая ей стул? И всё равно улыбался. Вот это я понимаю — рыцарство!       Ильгаз добавил, с трудом удерживая улыбку.       — Я в тот момент подумал, что он вот-вот начнёт читать ей стихи. Начало было бы очевидным: «О, Гюльгюн, звезда моей прокуратуры!»       Эрен согнулся от смеха.        — «Свет моих допросов и вдохновение моего дела!»       Не выдержав, Парс обернулся к ним и смерил их строгим взглядом.       — Закончили?       — Даже не думай! — уверенно ответил Эрен. — Это только разминка.       Ильгаз поддержал друга.        — Но не переживай, Парс. Если вдруг с Гюльгюн не сложится, мы можем организовать для неё лекцию. Назовём её «Парс: идеальный прокурор и потенциальный романтик».       Парс едва не взорвался от внутреннего напряжения, но лишь крепче сжал челюсти и продолжил свой маршрут.       Эрен склонился к Ильгазу и тихо прошептал.        — Видишь, как старается? Даже злиться пытается деликатно, чтобы перед ней выглядеть на высоте.        — Она бы это оценила, — усмехнулся Ильгаз. Оба вновь разразились смехом, пока Парс энергично осматривал рабочее пространство, делая вид, что ничего не слышит. Но терпение его всё-таки иссякло. Он остановился и повернулся к ним с мрачным выражением лица.        — Она замужем! Хватит уже!       Эрен хмыкнул с хитрым видом, сложив руки на груди.        — Ого, кажется, мы задели за живое. Разве это не подтверждает наши слова?       Ильгаз еле удерживал серьёзность, заметно развлекаясь.        — Знаешь, Эрен, мне кажется, он ревнует вовсе не к её мужу. Скорее к тому факту, что мы такие умные наблюдатели.       — Вот и я о том же! — фыркнул Эрен. — Парс, не волнуйся. Мы исключительно за искренние чувства. Выражайся свободно!       Парс тяжело вздохнул и потёр переносицу.       — Вы просто невыносимы...       Эрен усмехнулся в ответ.       — Нет-нет, друг мой. Невыносимо — это видеть тебя каждый раз краснеющим от её простого «доброе утро».       Ильгаз с максимально невозмутимым видом дополнил.        — Кстати, заметил? Когда вчера она прошла мимо тебя в коридоре, ты остановился как вкопанный и забыл, куда шёл.       — Это была тактика, — сухо ответил Парс, пытаясь сохранить остатки достоинства.       Эрен рассмеялся, склонив голову набок.        — Тактика, значит? А я уж подумал, ты от неожиданности потерял дар речи.       Парс открыл рот, словно хотел что-то возразить, но, закатив глаза, просто махнул рукой.        — Вы оба — идиоты. Честно, мне вас жаль. Эрен тут же принял серьёзный вид: — А мы тебя понимаем. Влюбиться в замужнюю женщину — дело непростое. Ты держись, мы рядом. Ильгаз улыбнулся, добавляя своё.        — Особенно если придётся говорить тост на годовщине её свадьбы.       Парс шумно выдохнул, развернулся и широким шагом направился дальше по ангару. Позади всё ещё доносилось тихое хихиканье, но он изо всех сил старался его не замечать.       Эрен переглянулся с Ильгазом и снова заговорил, на этот раз с видимой задумчивостью.        — Хотя её муж, честно говоря, так себе. Так что шансы у тебя есть, Парс. Главное — упорство!       Парс, который всё это время стоял к ним спиной, резко повернулся и попытался придать лицу строгое выражение.       — Эрен, это даже не обсуждается. Она замужем, у неё семья!       Но Эрен, как назло, был в ударе.        — Семья? Ты серьёзно? Этот её муж на твоём фоне просто теряется. Ты прокурор, солидный человек, а он… кто вообще?       Ильгаз с трудом сдерживал смех.        — Да какая разница? Единственное, что важно — она же сама смотрела на тебя вчера с интересом, пока ты рассказывал про дело.       Парс зажмурился и прикрыл лицо рукой, явно сожалея, что вообще затеял с ними этот разговор.        — Вы вообще слышите, что говорите?       Эрен пожал плечами с самым невинным видом.        — Разумеется. Просто ты сам не хочешь признать очевидное. У тебя есть шанс! Ты рыцарь в сияющих доспехах. А её муж… ну, просто незаметный фон.       Ильгаз сделано задумался.        — Слушай, Парс, а если ты вдруг заявишься к ним на семейный ужин, думаю, её муж сам соберёт вещи и тихонько уйдёт, чтобы рядом с тобой не выглядеть жалким.       Парс попытался найти ответное слово, но только растерянно пробормотал.       — Вы когда-нибудь прекратите эти свои бредовые фантазии?       Эрен хитро улыбнулся.        — Прекратим сразу после того, как ты сделаешь первый шаг… Или как мы будем шутить на вашей свадьбе за торжественным столом.       Парс махнул рукой и решительно направился дальше по ангару. Позади продолжали звучать их усмешки и добродушные подначки. Чтобы положить конец всему этому абсурду, он раздражённо выкрикнул через плечо.        — У неё взрослые сыновья! У них уже свои семьи!       Но Эрен тут же подхватил эту тему с нескрываемым весельем.        — Ого! Да ты даже такие подробности знаешь? Причём узнал самолично или через базы данных прокуратуры решил проверить?       Ильгаз подавил смешок.        — Парс, а семейное древо ты для полной картины не составлял? Ну знаешь, чтобы быть готовым в случае знакомства с её родственниками.       Парс стиснул зубы и молчал, делая вид, что ничего не слышит. Он прекрасно понимал: любое возражение лишь усилит поток подколок.       Однако Эрен не собирался останавливать атаку и эффектно хлопнул в ладони.        — Вот теперь мне всё ясно. Это любовь! Только влюблённый может собирать такие данные о женщине.       Ильгаз серьёзно кивнул на этот выпад.       — Ты же даже про коллег столько не знаешь! А тут — жёны сыновей... Да ты у нас прямо архивист семейных отношений.       Парс с укоризной посмотрел на них и тяжело вздохнул.        — Вы два клоуна. Может быть, займётесь работой вместо ерунды?       — Конечно, займёмся, — с лёгкой хитрецой в голосе согласился Эрен, улыбаясь. — Но не думай, что эта тема закрыта. Мы ещё напомним тебе об этом в следующий раз, когда будешь поправлять галстук перед встречей с Гюльгюн.       — И не забудь прихватить для неё кофе, — вставил Ильгаз.       Парс закатил глаза и углубился в документы, твёрдо решив игнорировать происходящее вокруг. Однако едва различимые смешки за спиной ясно давали понять, что эта история для них ещё далеко не закончена.       Эрен, с лукавой улыбкой, толкнул Ильгаза в бок, словно был поглощён какой-то гениальной идеей.        — Только представь, Ильгаз, какой у них получится очаровательный маленький Сечкин! — произнёс он с мечтательным видом, устремив взгляд куда-то вдаль.       Парс, в этот момент перелистывающий бумаги, внезапно замер. Он с силой захлопнул папку и повернулся к Эрену с выражением чистого ужаса.        — Ты вообще о чём? Какой ещё Сечкин?!       Эрен поднял руки, изображая невинность.       — Ну а что? Вы с Гюльгюн — идеальная пара! Оба умные, оба красивые. Ваш ребёнок унаследует лучшее из ваших генов!       Ильгаз, еле держась от смеха, подхватил шутку.        — Да-да, представь: такой умный, как прокурор, и такой обаятельный, как Гюльгюн. Этот ребёнок перевернёт мир!       Парс вытянулся в отчаянии и снова закатил глаза. Его взгляд красноречиво говорил о том, что он мечтает оказаться где угодно, только не здесь.       — Вы сами себя хоть слышите? Я ничего такого не говорил, никому ни на что не намекал, да и заводить детей с кем-либо точно не планирую!       Но Эрен не собирался останавливаться. Он театрально сложил руки, будто держал ребёнка.        — Маленький Парс Сечкин. Настоящий прокурор будущего! Такой же серьёзный и принципиальный, но с улыбкой от Гюльгюн.       Ильгаз рассмеялся и добавил.        — Да, ещё и галантный — прям как папочка. В детском саду будет всем девушкам кофе разносить.       Парс с тяжёлым вздохом бросил папку на стол и взглянул на них почти умоляюще.       — Мне срочно нужно другое задание. Как можно дальше от вас двоих.       Эрен слегка хлопнул его по плечу со смехом.        — Да ладно тебе. Мы просто показываем тебе твои потенциальные горизонты.       — Перспективы? — переспросил Парс, уже потеряв терпение. — Вот единственная моя перспектива: согнать вас двоих с завода, если я не выдержу и закричу.       Но его угрозы лишь усилили веселье Ильгаза и Эрена. Они обменивались новыми шутками, тогда как Парс молча пытался сохранить самообладание, уже горько жалея о своём решении прийти сюда с этими двоими.              ***       Солнечное утро уже полностью вступило в свои права. Семейный завтрак, за которым собрались всего три человека, проходил в гнетущей тишине. Взгляды, которыми они обменивались, были полны напряжения и непроизвольного осуждения. Пожилой мужчина с явным презрением изучал лица сына и старшей невестки — вдовы своего первенца, погибшего в автокатастрофе. Молодёжи за столом не оказалось, и Халис был этому даже рад. Он понимал, что в их присутствии едва ли смог бы обуздать свой гнев на Ферита и Суну. Те кадры, которые он недавно видел, до сих пор стояли перед глазами: предательство, запретная связь… Но старик знал — это лишь начало. Сегодня случится нечто большее. И, вероятно, совсем скоро.       Размышления Халиса прервал дрожащий голос старшего слуги и одновременно его многолетнего друга Латифа.       — Господин бей… — слова давались ему нелегко. — Тут повестка из суда… На имя Орхана-бея…       Прежде чем Орхан успел дотянуться за документом, Халис схватил его первым. Взглядом он поблагодарил Латифа, но выражение его глаз тут же стало хмурым и настороженным. Бумага хранила ту истину, которая способна была перевернуть всё. В корне изменить их семью.       Мужчина развернул документ и быстро поглотил взглядом строки текста. В его глазах неожиданно вспыхнула смесь облегчённого удовольствия и внутренней гордости за младшую невестку — Гюльгюн.       — Орхан! А я ведь предупреждал тебя! Предупреждал, что рано или поздно это случится! Она подала на развод! — громкий удар кулака об стол заставил воздух задрожать. — Развод! Семья рушится у тебя на глазах! А ты только вчера наконец собрался извиняться перед своей женой! С кем ты ей изменял?! С ней?! — он резко взглянул на старшую невестку Ифакат, от чьего лица Халис буквально отвёл глаза в сторону с отвращением. — Ты даже понять не можешь, через что прошла эта женщина! Гюльгюн всегда была той, кто пытался склеить разорванное, примерить нас друг с другом! Она делала всё возможное, чтобы избежать скандалов. Хотя её собственная душа буквально разрывалась на части. И вы этого даже не замечали! Она даже моего внука Каю приняла с теплом, как родного... А вы?! Ты, Ферит, и ты, Ифакат! Как долго вы воротили носы от этого мальчика и смотрели на него с холодным презрением?! — его голос наполнил комнату тяжелой рябью. — Гюльгюн была такой же сильной, как твоя мать, Орхан… как моя покойная Фазилет! А вы двое… — он упрямо указал пальцем на сына и старшую невестку, словно приговор выносил сам судья. — Вы разрушили всё!       — Отец… я… правда… я не думал, что всё зайдёт так далеко… так быстро… — голос Орхана дрогнул, голосовые связки будто сдавали под тяжестью сказанного. Он не мог отделаться от образа холодных глаз уже бывшей жены. — Да, она упоминала развод... Но я думал... думал, что ещё можно всё исправить...        — Думал?! — прогремел голос пожилого мужчины, полный укоров и горечи. — Ты всегда думаешь слишком поздно! Семья распадается, а ты только тем и занимаешься, что оправдываешь себя перед всеми… вместо того чтобы заглянуть внутрь себя и понять свои ошибки. Разве мать воспитывала тебя таким?! — Халис тяжело вздохнул, словно пытаясь выдавить из себя последние остатки гнева.       Комната опять погрузилась в напряжённую тишину, но эта пауза больше не несла спокойствия — слишком многое уже было разрушено. И времени на исправление давно не осталось.       Ифакат наблюдала за происходящим с ледяным самообладанием, словно была воплощением высшей силы в этой игре, где все остальные превращались лишь в пешки на её тщательно размеченной шахматной доске. Каждый её взгляд и каждое слово не были случайными. В них скрывалась часть продуманной стратегии, нацеленной на разрушение чужих судеб. Она владела искусством разрушать не стремительно, а медленно и методично, оставляя за собой пустоту, которую уже никто не мог заполнить. Её сила заключалась в способности ждать, двигаться постепенно, пока результат в конце концов не станут невозможным избежать.       Хоть Ифакат и умела оправдать свои поступки, глубоко внутри она осознавала: её мотивы далеки от какой-либо высшей правды. Разрушение стало для неё чем-то большим, чем месть; оно превратилось в искусство, где она всегда выходила победительницей. Власть над чужими жизнями наполняла её чувством глубокого удовлетворения — вид того, как её действия неотвратимо меняют судьбы других, доставлял особое наслаждение. Она стояла в центре этой разрушительной силы, и любое её движение вызывало цепной эффект, стирая всё и всех на своём пути.       Теперь, когда её жертва оказалась на самом краю, она ясно ощущала масштаб собственной власти. Уязвимость и слабости этого человека полностью принадлежали ей, и способность манипулировать ими казалась бесконечной. Его судьба зависела лишь от её прихоти, и продолжение игры доставляло ей чистое удовольствие. Остановиться она даже не помышляла, ведь каждый следующий шаг приближал её к неизбежному завершению партии