Глава 25 Время на исходе

      Вечеринка. Два часа до взрыва              Парс пристально наблюдал за Гюльгюн, улавливая тревогу, отражённую на её лице. Оба осознавали, что времени катастрофически мало — всего семь дней, и допустить ошибку они просто не могли себе позволить.        — Парс, я пойду и передам информацию Эрену. Пусть они с Ильгазом начнут копать глубже и масштабнее. У нас всего семь дней, и терять время нельзя, — тихо произнесла Гюльгюн, сдержанно вздыхая.       — Хорошо, Гюльгюн, — не задумываясь, утвердительно кивнул Парс. — Я тем временем постараюсь найти что-то ещё и присмотрю за Сейран, чтобы ты могла быть спокойна, — он бегло оглядел зал, замечая, как Сейран вела беседу с коллегой. — Надеюсь, у неё тоже выйдет добыть что-то ценное.        Гюльгюн молча кивнула и быстрым шагом покинула помещение, направляясь туда, где могла остаться одна. Войдя в уборную, она аккуратно заперла дверь и достала телефон, подключаясь к защищённому каналу связи. Её пальцы уверенными движениями скользнули по экрану, выбирая нужный контакт. После нескольких гудков раздался резко звучащий низкий голос.       — Алло? — в голосе Эрена отчетливо чувствовалась настороженность.       — Эрен, это Гюльгюн. Ты сейчас с Ильгазом?        — Да, — голос стал более напряжённым.        — Включи громкую связь. У меня для вас важная информация. После этого не теряйте ни минуты.       — Уже включил, — отозвался Эрен, и на секунду воздух заполнился едва слышным шорохом — видимо, Ильгаз тоже уже слушал.       Гюльгюн сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Она понимала: каждое слово сейчас на вес золота.       — Наше дело выходит на международный уровень. Нам нужно выяснить, какие политики Турции замешаны в этой сети.       — Какой такой международный уровень? — удивился Ильгаз, в его голосе послышалось напряжение.       — А такой, что в похищении девушек и исчезновении людей из больницы замешаны не только наши чиновники, но и иностранные. Всё это выходит далеко за пределы страны. Нам срочно необходимо понять, какая ещё страна причастна, и отправить официальный запрос в их полицию и службы безопасности. Мы не знаем, где могут быть куплены структуры, поэтому нужно быть крайне осторожными.       В ответ тишина повисла на другом конце провода. Спустя несколько секунд Ильгаз заговорил.       — Есть ли хотя бы какие-то зацепки? — его голос звучал тяжело, словно он осознавал всю грандиозность и опасность ситуации.       — Есть. У нас есть кодовые обозначения: "Ворон", "Анатолий", "Султан". Эти имена напрямую связаны с высокопоставленными лицами. Наша задача — выяснить их настоящие личности и международные связи. Скорее всего, за этими кодовыми именами скрываются реальные люди: политики, предприниматели, те, кто обладает властью и доступом к ресурсам.       — Ты понимаешь, на что мы идём? Мы затрагиваем весьма влиятельных и опасных людей, — спокойно, но твёрдым тоном заметил Эрен. — Если это действительно международная сеть, её щупальца могут уходить не только в наши правоохранительные органы, но и в полицию других стран, спецслужбы и даже судебную систему. Я не удивлюсь, если мы "случайно" окажемся мёртвыми где-нибудь в лесу.       — Понимаю, — ответила Гюльгюн с абсолютной серьёзностью. — Именно поэтому действовать нужно быстро и максимально осторожно. Вы сможете выяснить, за кем стоят эти кодовые имена?       — Сделаем всё возможное, — ответил Ильгаз. — Я займусь этим немедленно через своего помощника. Но учти, международные запросы стоит отправлять строго через проверенные каналы. Если кто-то из информаторов проболтается, нас могут опередить.       — Тогда у нас времени ещё меньше, чем семь дней. Вопрос идёт на часы. Пока мы двигаемся, они могут успеть уничтожить улики, — подытожил Эрен.       — В таком случае не откладывайте ни секунды, — с нажимом произнесла Гюльгюн. — Вся информация, которой я располагаю сейчас, уже у вас. Как только появятся новые данные, я сразу сообщу. Главное — будьте начеку. Эти люди не остановятся ни перед чем.        — Ты тоже будь осторожна, Гюльгюн, — почти шёпотом произнёс Ильгаз. — Мы справимся. Оставайся на связи.       Гюльгюн отключила телефон и на мгновение закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Громкий стук сердца отдавался в висках, словно напоминание о том, что времени катастрофически мало. Теперь всё было в руках Эрена и Ильгаза. Часы безжалостно тикали, приближая их либо к раскрытию истины, либо к опасности, от которой уже не будет пути назад.              ***       Эрен пристально смотрел на экран монитора, словно пытался уловить невидимые связи, объединяющие эти разрозненные обрывки информации. Его пальцы плавно, но уверенно бегали по клавишам, выуживая нужные данные и вызывая очередные окна. Чтобы распутать эту сложную сеть, ему требовалось задействовать не только свой профессиональный опыт, но и все возможные ресурсы, включая самые рискованные. Он набрал номер, к которому нельзя было прибегать без крайней необходимости. Этот звонок мог изменить весь ход дела. Это был не просто телефонный разговор, а прямой запрос в международные структуры — возможно, единственный способ достичь успеха. Несколько долгих гудков, и трубку поднял собеседник с ровным, но настороженным голосом.        — Эрен? — голос слегка дрогнул, выдавая мимолётное замешательство. На связи был его контакт из Интерпола.       — Да, — ответил Эрен твёрдо. — Нам нужно срочно подключиться к международным каналам. Времени в обрез. У нас есть кодовые имена: "Ворон", "Анатолий", "Султан". Это не локальное расследование. Это сеть, которая выходит далеко за границы Турции.        — Ты уверен? — спросил собеседник с явным сомнением. — Такие вещи оборачиваются серьёзными последствиями.       Эрен перевёл взгляд на лежащие перед ним документы и ощутил, как груз ответственности давит всё сильнее. Но он не позволял себе сомневаться.       — Абсолютно уверен, — твёрдо произнёс он. — Нам нужна связь с Европой: Франция, Германия, Великобритания. Кроме того, попробуй подключить каналы в США. Я не знаю, сколько людей замешано, но мы обязаны проверить всё.       В трубке на мгновение повисло молчание. Затем собеседник заговорил снова. В его голосе всё ещё ощущалась сдержанность, смешанная с тревогой.       — Понял. Будут задействованы соответствующие каналы. Я свяжусь с агентами в Париже, Берлине и Лондоне. Постараюсь найти нужных людей для ускорения запросов. Но будь готов: твой запрос может вызвать не только помощь, но и сопротивление. В таких делах не все союзники однозначны.       Эрен отключил связь и несколько секунд сидел неподвижно, чувствуя напряжение, словно натянутую струну, проходящее через всё его тело. Внешне он казался спокойным, почти непроницаемым. Но внутри него бушевал бурный поток мыслей. Тем не менее времени на раздумья не оставалось. Теперь ответственность лежала не только на нём — она распространилась на несколько стран. Иного выхода для них просто не существовало.        Нажав несколько кнопок на экране, Эрен перенаправил запросы к агентам в Париже, где работали сильные следственные группы. Он хорошо знал французских детективов, готовых рискнуть всем ради правды.       Следующим шагом стало подключение к Германии, где расследования международных связей всегда велись с крайней осторожностью. На очереди был Лондон — Великобритания с её мощными спецслужбами могла предоставить ключевую информацию, однако здесь требовалась максимальная осмотрительность. С каждой минутой Эрен всё сильнее ощущал нарастающее напряжение, но останавливаться было нельзя.        Через час... Он сидел на месте, сосредоточенно вглядываясь в экран, хотя пальцы невольно подрагивали. На мониторе начали появляться новые данные. Они уже прошли через несколько уровней защиты, но теперь Эрен был уверен, что информация будет временно задержана для предотвращения возможных утечек.       Раздался звонок—это был один из его французских контактов.       — Эрен? — в голосе детектива звучал живой интерес. — Мы проверили. Один из этих «Анатолиев» имеет контакты с политиками в Брюсселе. Всё это выглядит подозрительно. Подключаю вас к более высокому уровню. Франция с вами.       Эрен глубоко вздохнул, стараясь не расслабляться. Они вышли на след, который мог привести к истинным виновникам. Сразу после поступил звонок из Германии.       — Эрен, — голос немецкого агента звучал устало, но твёрдо. — Мы нашли связь с компанией в Берлине. Их контакты ведут к влиятельным бизнесменам, владеющим крупными активами по всей Европе. Мы наблюдаем за ними, держите нас в курсе.       Эрен кивнул, понимая силу момента. Его лицо оставалось сосредоточенным, но тревога в глазах становилась всё заметнее. Это было больше чем просто дело о пропавших людях — они распутывали сети могущественной международной структуры. Последним пришёл звонок из Великобритании.       — Эрен, — голос британского офицера звучал спокойно и уверенно. — Мы проверили данные. Эти «Вороны» связаны с очень влиятельными людьми в Лондоне. Скорее всего, это не только политика, но и международный бизнес. Мы выведем всю цепочку, но хочу предупредить: будем действовать крайне осторожно.        Чувствуя новый прилив ответственности, Эрен ощутил груз происходящего ещё сильнее. Но теперь у него была цель, и это наполняло его решимостью. Появлялись ответы, и их предстояло объединить в целостную картину. Он позвонил Ильгазу.        — Все каналы подключены. Мы вплотную подошли к переговорам. Из Франции, Германии и Великобритании поступили важные данные. Эти имена связаны неслучайно.       Ильгаз ответил не сразу. Он осознавал всю серьёзность ситуации. Наконец, его голос прозвучал тихо, но уверенно.       — Я готов. Нельзя терять времени. Держи меня в курсе.       Эрен бросил взгляд на карту, где линии пересекались, соединяя ключевые международные города. Он чувствовал, как опасность становится всё ближе.       — Мы разберёмся, Ильгаз. Мы доведём это дело до конца.              ***       Декабрь 2022 года              Мягкий свет настольной лампы отвоевывал у темноты строгие линии массивного дубового стола, беспорядочно разбросанные бумаги и стакан с янтарной жидкостью, оставшийся наполовину пустым. Кабинет утопал в тишине — густой, вязкой и почти осязаемой. Лишь редкий скрип кожи под напряженно сжимающимися кулаками нарушал это зловещее спокойствие. Казым сидел, не сводя глаз с листка бумаги перед ним.       Каждое слово, каждая проклятая строка резала по живому, словно острием ножа. 99,9% несовпадение. Исключено отцовство. Он прочитывал слова снова и снова, но их значение оставалось неизменным. Суна не была его дочерью. Никогда не была. Что-то внутри сжалось, закрутилось в тугой клубок боли и ярости. Этот клубок жег и душил, подавляя все мысли. Казым даже не заметил, как его рука начала бессознательно сжимать стакан. Треск стекла раздался внезапно, осколки впились в его кожу, а кровь закапала на белую страницу, но он этого не почувствовал.       — Нет… — вырвалось из глубины пересохшего горла хриплым эхом. — Нет. Этого не может быть. Ритмичный стук в дверь — два отчетливых удара, строгих и выверенных — заставил его поднять голову. — Заходи, — произнес Казым низким голосом, насыщенным скрытой угрозой.       Дверь бесшумно открылась, пропуская внутрь человека. Это был частный детектив — тот самый, кого Казым нанял несколько недель назад, когда первые сомнения начали терзать его разум.       — Господин Казым, — детектив коротко поклонился, избегая смотреть ему в глаза. В руках он держал запечатанный конверт. — Здесь подтверждение, которое вы просили, — сказал он ровным тоном, протягивая конверт хозяину кабинета.       Казым без слов взял бумаги, его взгляд фиксировался на них, словно он пытался уничтожить их одним лишь усилием воли. Затем рывком вскрыл конверт и извлек снимки. Эсме. На фотографиях она была запечатлена в разных местах и событиях, но рядом всегда находился один мужчина. Айхан Демир.       — Кто он? — спросил Казым глухо, слишком спокойно для бушующей внутри бури.       — Биологический отец Суны.       Эти два слова ударили сильнее пули. Казым резко поднял взгляд, в его глазах блеснуло опасное пламя: дикое и неугасимое.       — Повтори.       — Он её биологический отец, — спокойно подтвердил детектив. — Они были вместе незадолго до вашей свадьбы.       Внутри распространилось ледяное опустошение, будто весь мир сузился до узкого тоннеля, наполненного лишь словами детектива, свистящим раздражающим шумом в ушах и пленившими его снимками, которые он отчаянно стискивал кровавой ладонью.       — Ты лгала мне, Эсме... — прошептал он едва слышно, не замечая багровых капель, стекавших по его пальцам на фотографии.       Он любил Суну. Всегда любил, с первого мгновения, как увидел её хрупкое личико. Странной своей любовью, но величиной каждый раз обещал быть её защитником. А она не была его дочерью. Никогда не была.        Слабый хруст осколков стал едва слышен — пальцы сжались сильнее, стекло поддалось в этот момент до конца. Казым сделал глубокий вдох и медленно поднялся, напоминающий сейчас зверя перед совершением прыжка; тёмная бездна бушевала в его глазах и поглощала душу.       — Уходи.       Детектив коротко кивнул и вышел за дверь без лишних слов.       Казым стёр кровь со щеки рукой для очистки видимости: теперь он знал правду, теперь понимал путь дальнейших действий.              ***              Восемь часов до вечеринки       Сейран медленно приходила в себя после вихря событий, случившихся в подсобке. Губы все еще горели от поцелуя Сердара, наполненного смесью ярости и отчаяния, оставляя странное, горькое послевкусие в ее душе. А затем была драка — жестокая, неумолимая, разорвавшая обрывки спокойствия на клочья. Когда все улеглось и Ферит, её муж, остался без сознания, доктор Караджан сказал зловещее: «Он нам ещё пригодится».        Этот момент окончательно парализовал её страхом. Но стоять в стороне и ничего не делать было невозможно. Сейран поняла: правда не раскроется сама собой, её нужно искать. Сердце бешено колотилось, когда она вышла из подсобки, стараясь двигаться бесшумно. Она внимательно осматривала коридоры, вглядываясь в тени, будто за ней могли наблюдать. Время стесняло её как тяжкий груз, но ноги сами несли вперёд.        Первый пункт её плана — разобраться с исчезновением пациентов. Она знала их: несколько дней назад приносила лекарства, измеряла давление, слушала их полные надежды голоса. А теперь койки опустели, а персонал лишь разводил руками и избегал встречаться взглядом. Войдя в комнату сестринского поста, Сейран огляделась.       Дежурная медсестра куда-то отошла, оставив компьютер включённым. Это был шанс, который нельзя было упускать. Она быстро заняла место за столом. Пальцы застучали по клавиатуре. В системе значились только текущие пациенты.       Однако прошлые данные можно было найти в архиве. Сейран ввела имя первого пропавшего пациента — Эмиля Карахана. Ответа не было. Попробовала второе имя, затем третье — все безрезультатно. Будто этих людей никогда не существовало. Проглотив подступивший ком в горле, Сейран открыла архивные списки госпитализаций за последнюю неделю. Нашлись десять фамилий. Она быстро просмотрела их и остановилась глазами на некоторых: четверо якобы выписаны без упоминания о том, куда их перевели; троих отправили «на амбулаторное лечение», хотя ей было известно, что двое из них даже не могли передвигаться самостоятельно. Три имени вообще исчезли, не оставив следов даже в архиве. Руки предательски затряслись. Сейран сделала снимок экрана и поспешно закрыла базу данных. Мир вокруг будто потемнел. Что-то зловещее происходило в стенах клиники — мрак, который она теперь ясно ощущала. Её взгляд снова устремился к экрану компьютера: данные не совпадали, пациенты появлялись в истории поступлений, но загадочным образом исчезали из выписок. Единственное объяснение — они пропадали бесследно.       Сейран продолжала лихорадочно перебирать данные, когда позади раздался тихий звук шагов. Её спина напряглась. А затем голос — теплый и низкий — прозвучал прямо у её уха.        — Будь осторожна, дорогая.       Замерев на месте, она почувствовала его близость — Сердар стоял слишком близко к ней, его дыхание скользило по её коже, вызывая дрожь и заставляя сердце замереть на миг. В его тоне не было угрозы — лишь спокойное, почти интимное предупреждение, которое пробирало до костей.        Она повернулась к нему, стараясь держать себя в руках. Сердар уже отошел на шаг, с легким намеком на ухмылку на лице. Его взгляд оставался тревожным — словно он одновременно предостерегал и затягивал её в какую-то игру. Игру с неизвестными правилами и слишком высокими ставками.       Но что скрывается за этой тайной? Кто стоит за темными событиями? И главное... кто будет следующим?              ***              Кая стоял на земле, которая когда-то представлялась ему и Суне бескрайним простором возможностей. Теперь здесь правили хаос и запустение: покосившиеся загоны, осыпающиеся стены конюшен, сгнившие деревянные настилы.        Но даже в этом разрушении он видел новый горизонт. Их общий горизонт. Проведя ладонью по шероховатой древесине старого загона, он почувствовал её текстуру, грубую и изъеденную временем, но все ещё прочную — как и он сам.       Мехмет, давний друг семьи, решил поддержать его в восстановлении. Этот невысокий, коренастый мужчина с сильными руками и взглядом трудяги стоял рядом и произнёс.        — Доски здесь придётся полностью заменить.       Кая кивнул.        — Начнём с самых прогнивших.        Схватив лом, он ударил по прибитой доске. С хрустом она раскололась, превратившись в труху. Первый удар, потом второй — куски прошлого исчезали в облаках пыли. Кая двигался методично, почти бездумно, вытаскивая старые гвозди, переносил тяжёлые брёвна, укрепляя сколоченные изгороди. Измотанный работой, он не обращал внимания на струившийся по спине пот.       — Кая, передохни немного, — раздался голос Айлин. Оглянувшись, он увидел женщину лет пятидесяти с добрым взглядом и седыми прядями в волосах. Она была частью этих конюшен ещё в те времена, когда жизнь здесь кипела.       — Некогда отдыхать, — коротко бросил он, закидывая на плечо мешок цемента. Айлин тяжело вздохнула и присела на груду сложенных досок.       — Мне это знакомо, сынок. Ты боишься остановиться, думая, что потеряешь всё. Но работа с лошадьми — это не только про силу, это про терпение. Если ты себя истощишь, ничего хорошего не выйдет.       Кая вытер выступивший пот ладонью и промолчал. Слова Айлин гулко отозвались где-то внутри него.       Тем временем работа шла своим чередом. Грузовики доставляли новые материалы. Люди трудились: укрепляли стойла, восстанавливали стены и постилали свежие настилы. Кая не просто ремонтировал — он создавал что-то новое, вкладывая душу в каждый штрих.       — Держи крепче! — крикнул он помощнику, пока они вдвоём ставили массивную деревянную балку на место.       Когда день подошёл к концу, Кая остался один. Он сидел на краю недостроенного крыльца, наблюдая за заходящим солнцем. Тишина окутала всё вокруг; лишь ветер шевелил листву, а плеск далёкой реки доносился до слуха.        Он вытащил телефон, на экране которого была последняя фотография Суны. Её взгляд — смеющийся и ясный — был полон жизни. Лёгкая улыбка покрывала лицо. Зажав телефон в руке, Кая закрыл глаза на мгновение. Глубокий вдох поселил в нём твёрдость.       — Я закончу это для нас, Суна.              ***       Ильгаз сидел за столом, окружённый беспорядком из документов, и полностью сосредоточился на одной мысли — найти связь депутатов с «Султаном» и «Анатолием». Перелистывая отчёты, он делал пометки, но внезапно его внимание привлёк один из документов. Это был профиль депутата из Стамбула, человека по имени Кемаль Йылмаз. Новичок в политике, чья стремительная карьера с самого начала вызывала сомнения у наблюдателей.       Кемаль Йылмаз представлял Стамбул и входил в партию, которая не раз была замешана в скандалах. Его стиль работы отличался закрытостью: крупные проекты в родном регионе, неожиданно получавшие госфинансирование, и особое внимание к строительным и транспортным контрактам говорили о том, что за этим может скрываться что-то большее. Ильгаз углубился в исследование его биографии. Помимо депутатства, Йылмаз владел несколькими строительными компаниями, активно сотрудничающими с государственными подрядчиками. Ещё более тревожным было то, что он поддерживал законопроекты, касающиеся землевладения и реконструкции зданий в Стамбуле. Эти инициативы вполне могли пересекаться с интересами «Султана» — загадочной фигуры, с которой он хотел разобраться. Далее Ильгаз сосредоточился на его окружении. Список контактов Йылмаза был особенно примечателен: влиятельные бизнесмены, получавшие выгодные контракты, несколько частных банков без полной государственной регистрации, а также связи с силовыми структурами.       Эти факты заставляли думать о причастности Йылмаза к теневой стороне политики и бизнеса. Ильгаз взял мобильный телефон и быстро набрал номер своего помощника.       — Кенан, я нашёл кое-что важное. Нам нужно полностью разобрать информацию о Кемале Йылмазе. Он связан со строительным сектором и проектами, которые могут использоваться для отмывания денег. Проверь его связи с силовиками и банками, через которые проходят операции. Тут что-то крупное, — голос Ильгаза остался спокойным, но в нём явно ощущалось напряжение.       — Понял тебя, Ильгаз. Приступаю немедленно. Но будь настороже. Если он действительно часть такой системы, за ним наверняка стоят серьёзные фигуры, — ответил Кенан.       Ильгаз положил трубку и снова углубился в бумаги. Вся эта информация была ключевой, но ещё важнее было понять, как использовать её без риска для команды. Йылмаз был не просто одним из депутатов — он представлял собой стратегическое звено в цепи событий. Ильгаз знал: чтобы победить в этой игре, ему придётся быть на шаг впереди врагов. Каждая деталь могла стать решающей, и времени на ошибки не оставалось.