Глава 37 Под гулом ламп

      Металлическая дверь захлопнулась, её гулкий звук раскатился эхом по пустому коридору. Лампы под потолком неуверенно мигнули, а свет больно резанул глаза, словно подчеркнув болезненную бледность Сейран. Сделав пару шагов, она вдруг остановилась, словно силы покинули её. Она молчала, губы беззвучно замерли, пальцы нервно сжимали край шарфа. Лицо казалось бесцветным, как у человека, пережившего катастрофу, но ещё не осознавшего, каким чудом ему удалось спастись.       Первым к ней подошёл Ильгаз, его взгляд сразу поймал её глаза — опустошённые и приглушённые, будто бы она смотрела куда-то сквозь него.        — Сейран… — позвал он, стараясь придать голосу мягкость, хотя внутренняя тревога вырывалась наружу. Джейлин быстрым шагом оказалась рядом. Её каблуки звучно отстукивали по полу, добавляя резкости моменту.       — Посмотри на меня, — сказала она, крепко взяв её за руку и наклонившись ближе к лицу. — Всё позади. Ты вышла. Он там. А ты здесь.       Однако Сейран, кажется, не слышала ни слова. Губы продолжали непонятно шевелиться, дыхание становилось всё более прерывистым и отчётливо поверхностным. Внезапно она судорожно вдохнула и прижала руку к груди.       «Я люблю тебя…» — эта фраза разрывала её мысль на части, беспощадно давя внутри, словно железные тиски. Джейлин резко повернулась к Ильгазу.        — Ей становится хуже! Она не может дышать!       Ильгаз немедленно оказался рядом. Он крепко держал Сейран за плечи, чувствуя, как её тело мелко вздрагивает под пальто.       — Сейран, ты слышишь меня? — его голос звучал твёрдо, с нотками строгости, но он пытался сохранить спокойствие. — Ты не одна. Всё хорошо.       Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Но ответить не смогла — из груди вырвался лишь рваный вдох воздуха.       — Надо вывести её на улицу! — громко сказала Джейлин. — Здесь слишком душно! Ильгаз едва заметно кивнул и осторожно подтолкнул её вперёд.       — Ну же, сделай шаг. Пойдём.       Он направлял её вперёд, Джейлин поддерживала с другой стороны, крепко сжимая ладонь девушки, словно пытаясь вернуть её в реальность. Каждый шаг давался тяжело — ноги будто налились тяжёлым свинцом. Коридор растянулся перед ними длинной чередой звуков: шёпот охранника вдали, щелчки замков — всё смешалось в приглушённый гул, вызывающий желание закрыть уши. Но впереди замаячили стеклянные двери выхода.       — Ещё немного… Вот так… — тихо подбадривал Ильгаз.       Когда двери распахнулись, свежий воздух хлынул потоком в лицо. Сейран резко вдохнула полной грудью, и этот вдох стал освобождением. Слёзы градом скатились по лицу, её плечи дрожали, но теперь лёгкие наполнялись долгожданным кислородом. Джейлин крепко обняла девушку за плечи и прижала ближе.       — Дыши... Просто дыши... Мы рядом. Сейран прикрыла глаза.       По щекам продолжали катиться слёзы, но дыхание постепенно выравнивалось. Ильгаз стоял напротив. Его лицо всё ещё казалось напряжённым, но взгляд был твёрдым и решительным.       — Он не сможет тебя сломать, — сказал он уверенно. — Я обещаю.       Сейран вскинула взгляд на него, её губы дрогнули — она явно хотела что-то сказать, но слова замерли на границе сознания. Отведя взгляд, она снова углубилась в свои мысли, где навязчиво звучал тот самый голос... разъедающий её сердце.       «Я люблю тебя…».              ***              Часы на стене продолжали отсчитывать минуты, но казалось, в кабинете время застыло. Серые стены участка, стойкий запах кофе и табака, приглушённый свет из окна — всё это нависало тяжёлым грузом. На столе медленно остывал чай, а по стеклу кружки лениво текла капля, оставляя за собой влажный след.        Парс сидел, подавшись вперёд, с локтями на коленях. Его руки дрожали — непонятно, от усталости или ярости. Казалось, он просто не мог оставаться в покое.       Эрен шагал из угла в угол, нервным движениям не было конца. Его кулаки то сжимались, то расслаблялись, словно он был готов броситься в бой в любую секунду.        Тугче устроилась в кресле, но её поза выдавала напряжение. Спина оставалась прямой, взгляд — колким. Она старалась держать себя в руках, хотя пальцы беспрестанно барабанили по подлокотнику.        Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Ильгаз. Сняв пиджак, он бросил его на спинку стула и расстегнул ворот рубашки. Лицо выглядело усталым, а тёмные круги под глазами лишь подчёркивали этот эффект. Но глаза горели — не от изнеможения, а от гнева.       Парс моментально вскинул голову.        — Как Сейран?       Ильгаз задержался на секунду, словно перебирая слова, потом медленно обвёл взглядом всех присутствующих.        — Плохо. Этот ублюдок давит на неё. Он знает, куда целиться. Джейлин сейчас рядом с ней, не отходит ни на шаг. Увела её в офис — думает, что работа или Йекта могут отвлечь её хоть ненадолго. Парс наклонил голову вниз, его челюсти сжались настолько сильно, что на скулах проступили напряжённые жилы.       — Проклятье… — прошипел он сквозь зубы.       Ильгаз сел за стол и тяжело провёл рукой по лицу.        — Но мы не можем сосредоточиться только на этом. Пока мы здесь, они держат Неву. И… — он замер на мгновение и посмотрел прямо на Парса, — и Гюльгюн.       Глаза Парса заполыхали новым огнём.        — Где генеральный прокурор? — резче, чем следовало, спросил Ильгаз.       Эрен остановился, тяжело опёршись на край стола.        — Уехал в управление. Только что звонил Умут. Новости плохие. Караджан ускользнул. — Ускользнул?! — Парс вскочил с места. — Как это возможно?!       Эрен поднял голову; его голос звучал напряжённо, с металлическим оттенком.        — Это была хитрость. Засада. Трое бойцов разведки подстрелены. Один погиб. Двое находятся в критическом состоянии.       В комнате наступила тяжёлая тишина, даже гул лампы казался оглушительным. Тугче закрыла глаза и глубоко вдохнула.       — Значит, это было заранее спланировано. Он ведёт игру.       — Да, — Эрен кивнул. Его лицо оставалось безэмоциональным, но голос выдавал внутренние колебания. — Всегда на шаг впереди нас.        Парс сделал шаг вперёд, в упор подходя к Эрену.       — Ты говорил о зацепке. Не томи, выкладывай. Эрен достал планшет и включил карту. Экран осветил его лицо, подчеркнув усталость, которая виднелась в глазах, и скрытую решимость.       — Здесь, — он указал пальцем на точку на окраине города. — Старые склады. Формально списаны на долгосрочное хранение, но последние три дня туда поступали поставки — вода, продовольствие и медикаменты. Всё оформлено по фальшивым накладным.       — Ты точно уверен? — Ильгаз наклонился ближе, стараясь всмотреться в карту.        — Более чем когда-либо, — ответил Эрен уверенно. — Там, возможно, находится Нева… и Гюльгюн тоже может быть там.       Парс сжал край стола так сильно, что пальцы побелели; его дыхание стало частым и напряжённым.       — Тогда мы немедленно отправляемся туда.       — Подожди! — вмешалась Тугче, голос её был твёрдым. — Это может оказаться ловушкой. Они ждут нас, рассчитывая на поспешное нападение.       — Пусть ждут! — резко отбросил Парс её слова. — Но я не стану сидеть сложа руки, пока эти ублюдки держат мою сестру… и… — он замолчал, но Эрен с Ильгазом прекрасно поняли, кого он имел в виду дальше. Эрен приблизился, его голос стал сдержанным и напряжённым.       — Парс, я пойду с тобой. Но мы не должны действовать импульсивно. Мы не жертвы — мы охотники. Если позволим эмоциям взять верх, это может стоить жизни остальным бойцам. Ильгаз перевёл взгляд с одного на другого; его лицо оставалось жёстким, но в глазах читалась несгибаемая решимость.       — Слушайте сюда, — коротко сказал он. — Мы собираем команду и направляемся к этим складам. Но работаем по плану, чисто, без права на ошибку.       Парс выдавил короткую усмешку — горькую и холодную.        — Караджан считает себя охотником? Пусть готовится к обратному исходу. Сегодня охотниками будем мы.       Эрен утвердительно кивнул, Тугче поднялась из кресла, её глаза блестели решительностью.        — Тогда выходим.       Вновь настала тишина в комнате, но теперь она была иной — наполненной напряжённым предвкушением и молчаливым обещанием. Все понимали: этот день станет определяющим моментом для каждого из них.              ***       Суна металась на кровати, всхлипывая и шепча.        — Он улыбается... он улыбается...       Кая крепко держал её за плечи, пытаясь успокоить и прижать к себе. Рядом стоял Ферит с напряжёнными кулаками, его лицо пылало гневом, дыхание было сбивчивым.       — Ты всё отрицаешь! — выкрикнул он, уже не сдерживаясь. — Она говорит правду, Кая! Она его видит, а ты упорно делаешь вид, будто ничего не происходит!        Кая резко поднял голову, его глаза полыхнули злобой.       — Потому что если я позволю себе поверить ей — тогда всё кончено! Тогда он действительно окажется тут, с нами. Ты этого хочешь?!       — Я хочу, чтобы ты прекратил лгать самому себе! — сорвался Ферит, шагнув ближе. — Ты тоже чувствуешь его присутствие! Боишься? Признайся хотя бы себе!       Кая поднялся, нервно выпрямляясь, и теперь они стояли почти вплотную.       Суна свернулась на кровати, её шёпот внезапно перешёл в крик.        — Уйдите! Он здесь! Уйдите!       — Прекрати, Ферит! — рявкнул Кая, сжав зубы. — Ты хочешь гоняться за призраками? А я хочу вернуть живую свою женщину!       — А если этот призрак — причина её кошмара?! — Ферит ударил по стене так сильно, что задребезжала капельница.       — Ты всегда знаешь лучше всех! Но посмотри на неё — она у нас на глазах угасает, а ты всё строишь из себя разумного человека!       Разъярённый Кая сделал шаг вперёд, их груди почти соприкоснулись.       — Замолчи! Или я...       Резкий звук открывающейся двери прервал их перепалку. В палату ворвалась медсестра — невысокая женщина с властным холодным взглядом. Её белый халат подчёркивал строгость. — Так! — её голос звучал так громко и уверенно, что спорщики замерли. — А это что за балаган?! Вы двое! Прекратить немедленно!       Братья остолбенели, тяжело дыша, их лица ещё полыхали злостью.        — Как петухи в курятнике! — всплеснула руками медсестра. — Немедленно прекратите позорить себя в палате, где больная женщина!       Она вскочила на ноги и, указав на дверь, строго произнесла.        — На улицу! Немедленно! Воздуха свежего глотнуть! Если откажетесь, позову охрану, и вас выведут силой!       Ферит и Кая обменялись короткими взглядами. Их дыхание оставалось прерывистым, но перед бескомпромиссным медсестрой, скрестившей руки на груди, спорить не имело смысла. Её взгляд не оставлял сомнений. Кая крепко сжал зубы, обошел брата и первым направился к выходу.       — Пошли, — бросил он раздражённо, не оглядываясь. Ферит задержался на мгновение, одарив брата злым, почти испепеляющим взглядом, но затем неохотно последовал за ним. Суна осталась на месте. Её тяжёлое, неровное дыхание нарушало тишину палаты. Губы шептали невнятное.       — Он улыбается… всё ещё улыбается…       Медсестра участливо подошла к ней, поправляя подушку под головой. Её взгляд стал мягче, а губы едва слышно пробормотали.        — Бедное дитя… А эти два самца только мешают своим шумом.       Дневной свет ударил в глаза, резким контрастом сменив стерильную белизну больничных коридоров. Свежий воздух обволакивал смесью морской прохлады и колючих бензиновых ноток, доносились отголоски трамвайных звонков и автомобильных сигналов.        Кая выплеснул свою ярость первым, размахивая руками и стиснув кулаки. Лицо его было чёрным от гнева. Он едва успел ступить на широкие ступени крыльца, как внезапно остановился и повернулся резко к брату.       — Всё это из-за тебя! — процедил он сквозь зубы, сверкая ледяным взглядом. — Твоя глупая идея — ночная прогулка по Стамбулу! Всё из-за неё! Если бы не ты, ничего бы этого не случилось! Никаких ловушек! Никакого плена!       Ферит молча застыл. Взяв себя в руки через пару секунд, он поднял подбородок, голос его зазвучал дрожаще, но упрямо.       — А кто меня поддержал тогда? Забыть уже успел? Скажи мне! Эти твои слова:       «Это правда — свежий воздух всё расставляет по местам. Хватит мусолить одно и то же в четырёх стенах. Стамбул ночью — что может быть лучше? Идём, рискнём. Решим всё на ходу!»       В его устах интонация старшего брата звучала карикатурно серьёзной, с насмешливой усмешкой на губах. От обиды лицо Каи побледнело до синевы.       — Не смей! — сорвался он на крик, голос его дрогнул. — Я поддержал тебя, потому что хотел вытащить нас из удушающей атмосферы дома! Мы действительно сидели как на похоронах! А вместо этого мы только угодили в ещё худшее положение!       Ферит сделал шаг вперёд, приближаясь так близко, что заглянул брату прямо в глаза.        — Нет, Кая, беда была всегда. Мы просто начали её замечать. Да, идея исходила от меня, но ты ведь согласился. Ты тоже этого хотел, так что хватит перекладывать всю ответственность на меня.        Тишина заполнила пространство между ними, пока городской шум заглушал их дыхание. Их взгляды соприкасались, напряжённые, как клинки на грани удара. Кая глубоко выдохнул, но внутреннее раздражение не отпускало.       — А теперь Суна бредит. Она видит его там, где ему быть не может. И каждый раз, шепча его имя, я слышу твои слова о "волшебном Стамбуле".       Ферит отвёл взгляд и стиснул губы. Его плечи слабо дрожали, но голос оставался твёрдым.       — Я не жалею. В ту ночь мы жили — не просто существовали. Мы стали героями, потому что смогли напугать похитителей.       — Да уж, героями. Один из которых получил удар в грудь. Вернее, ты получил!       — Но зато ты оторвал кусок ткани и мы помогли полиции.        Кая открыл рот для возражения, но тут же замолчал, крепко сжав зубы. В его глазах промелькнула не только злость — там был страх. Снова воцарилось молчание. Оно давило, невыносимо тяжелое, наполненное словами, которые так и не успели прозвучать.              ***       Событиями ранее.              Старый подвал отзывался далеким эхом шагов. Узкие коридоры пропитаны запахом пыли и железа, под потолком дрожали тусклые лампы. Впереди шел Умут, за ним трое разведчиков: Озан, крепкий и острый на взгляд, всегда чуть опережал остальных; Мурат — молодой, порывистый, едва поспевал за группой; и Кемаль — самый старший, опытный, с хриплым голосом, который внушал уважение. Они шагали быстро. Автоматы в руках устремлены в темноту перед ними.       — След свежий, — произнес Кемаль, указывая на темные капли крови на полу. — Он ранен.       — Раненый загнанный зверь лишь опаснее, — подтвердил Умут. — Будьте начеку. Внезапно воздух прорезал свист — затем очереди выстрелов озарили мрак. Пули с хрустом выбивали куски бетона из стен, осыпая всех пылью.       — Засада! — крикнул Мурат, стремительно отступая за массивную железную дверь. Озан бросился вперед, но вскрикнул: пуля вонзилась в плечо. Дрожь пробежала по его телу, заставив рухнуть на колено.       — Командир! Меня зацепило!       — Прикрываю! — ответил Кемаль, начиная ответный огонь. Но мгновение спустя силы оставили его: тело дернулось, он упал к холодному полу, хватаясь за простреленный бок. Меж пальцев стремительно потекла кровь.       — Чёрт... — прохрипел Кемаль сквозь боль. — Ещё держусь…       Мурат выскочил из укрытия, чтобы затащить товарища обратно, но напоролся на новую пулю — прямо в бедро. Его крик боли разорвал тишину подвала, тело повалилось рядом.       — Троих зацепил… — тяжело выдохнул Умут, прижавшись к стене.       В глазах сквозило отчаяние.       — Караджан… эта тварь... Из темноты послышался знакомый хриплый смех, а затем хлопнула и захлопнулась дверь.       — Он уходит! — прокричал Озан сквозь зубы, сжимая простреленное плечо.        Умут ринулся вперед, но поздно: во дворе уже ревел двигатель. Чёрный фургон разгонялся и исчезал в облаке пыли.       — Твою мать! — яростно ударил кулаком в стену Умут. — Снова обхитрил!       Он вернулся к группе бойцов. Мурат тихо стонал, пытаясь сдержать боль в бедре. Озан продолжал давить плечо, кровь не утихала. Кемаль лежал неподвижно — дыхание прерывистое, лицо неестественно бледное.        — Держись, Кемаль! — потребовал Умут, прижимая руками рану товарища. — Не смей здесь окочуриться!       Кемаль открыл глаза, слабая улыбка промелькнула на его лице.        — Скажи... скажи сыну... я гордился им...       — Заткнись! — резко ответил Умут, с трудом сдерживая слёзы. — Ты сам ему это скажешь!       Шаги подкрепления смешались с криками: «Медика сюда!» Осветили помещение мощные лучи фонарей, прорезав тьму длинных коридоров. Подвал наполнился хаосом, а Умут только поднял голову и тихо процедил сквозь зубы.       — Караджан… я найду тебя. Даже если придется перевернуть весь город.        Сирены скорых машин разорвали ночную пустоту улиц. Двери хлопали одна за другой, изнутри выкатывали носилки: Кемаль лежал неподвижно, губы посинели, кровь пропитывала белую ткань; Озан истекал кровью с перебитым плечом; Мурат хрипел от боли где-то позади... Врачи в зелёных халатах поспешно перехватили раненых, словно на бегу.       — Всем в операционную, срочно! — резким голосом скомандовала женщина-хирург, произнесённое ею звучало остро, будто нож. — Одного ко мне, двоих в реанимацию!       Умут пытался угнаться за ними, сердце бешено стучало в груди. Он едва сдерживал себя и был готов войти следом, но медсестра словно вырастила стену перед ним.       — Вам сюда нельзя, — твёрдо заявила она. — Ждите в коридоре.       Перед его глазами захлопнулась дверь операционной, оставив только красное свечение лампы над надписью «Операция идёт». Минуты тянулись с жестокой медлительностью, словно издевались. Умут мерил шагами коридор, его руки заметно дрожали. Последние слова Кемаля непрестанно звучали в голове: «Скажи моему сыну… я гордился им». Сжав кулаки, он шепнул будто заклинание.       — Ты обязан выжить, брат. Просто обязан…        В операционной было почти ослепительно — белый свет резал глаза, пот стекал с лиц напряжённых врачей. Кемаль лежал бледный, губы его уже начали синеть. Стук мониторов становился всё тревожнее.       — Давление падает до критической отметки! — выкрикнула медсестра. — Переливание немедленно! — отдала приказ хирург, её руки не останавливались ни на мгновение в работе над бедренной раной. — Пуля прошла насквозь, но артерия повреждена! Потери крови катастрофические!       Кемаль резко вздрогнул, и дыхание его сделалось будто бы хриплым.       — Паника, он теряет сознание, — доложил анестезиолог.        — Пульс слабый, рвётся. — Зажим! — прозвучал командующий голос хирурга.       Они попытались остановить поток крови, но инструмент оказался бессилен против разорванной ткани.       — Чёрт возьми… разрушения слишком серьёзны!       Машина издавала резкое предупреждение; на экране монитора линия начала уверенно падать вниз.        — Мы теряем его! — кто-то пробормотал дрожащим голосом. — Адреналин срочно! — хирург решительно ввела препарат, произнеся сквозь стиснутые зубы, — Держись, парень, держись...       Но наступила угнетающая тишина. Линия на мониторе выровнялась.       — Нет… — медсестра едва слышно вскрикнула. — Асистолия.        Хирург замерла на секунду, её руки были покрыты кровью; закрыв глаза, она словно отдавала себе мгновенный отдых перед новым рывком силы. — Сердечно-лёгочная реанимация! — с последней надеждой начали срочный алгоритм спасения: ритмичные нажатия на грудную клетку сменились криками.       — Разряд!       Тело дёрнулось, но биение сердца так и не возобновилось. Повторно... Тишина. Потом ещё попытка — всё без ответа. Гул аппаратуры стал невыносимым фоном безмолвия. Хирург с болезненным вздохом опустила усталые руки и выдавила хриплый звук голоса.        — Время смерти: 10:47.       Проникающая тишина заполнила пространство операционной как тяжёлая утрата. Медсёстры молча опустили головы, скрывая собственные переживания. Женщина-хирург сняла перчатки и выглядела опустошённой; она выдохнула с той силой, с которой обычно выходит лишь в проигранном бою.       — Мы сделали всё возможное... К сожалению, он потерял слишком много крови... сердце не выдержало.       Тело накрыли белой простынёй.       Дверь открылась медленно и беззвучно. Хирург вышла, её маска была спущена вниз, глаза говорили о безмерной усталости.       — Кемаль… — начала она, опустив взгляд. — Мы сделали всё, что могли. Пуля задела артерию, и кровопотеря оказалась смертельной. Он не выжил.       Умут почувствовал, как что-то словно ударило его в грудь. Весь мир перед глазами пошёл кругом. Закрыв глаза, он сдержал отчаянный крик.        — А остальные? — выдавил он хриплым голосом.       — Мурат и Озан находятся в реанимации. Их состояние тяжёлое, но стабильное. Шанс есть.        Едва слышно кивнув, Умут отошёл к окну и опёрся о подоконник, пытаясь унять боль внутри. Его плечи мелко дрожали, дыхание становилось прерывистым.       Холод окутал его, как только Умут вошёл в помещение. Воздух был влажным, насыщенным резким ароматом дезинфицирующего средства и металла. Под потолком слабо мерцали лампочки, вытягивая длинные, зловещие тени по стенам. Ряды неподвижных тел скрывались под белыми простынями. Санитар на посту молча жестом указал в конец зала.        — Там.       Умут шагнул вперёд, чувствуя, как тяжело бьётся сердце, словно молот. Его руки дрожали, когда он осторожно откинул простыню. Перед ним лежал Кемаль. Лицо было совершенно спокойным — как будто он просто задремал. Бледные губы, закрытые глаза.       — Эх, дружище... — тихо выдохнул Умут, садясь рядом. Его голос звучал ломко, срывался на каждом слове. — Ты просил передать сыну: «Скажи ему… я гордился им». Его кулак с силой ударил в стол, от чего металл глухо отозвался звонким эхом. — Прости меня... За то, что не смог остановить, за то, что отпустил…        Горячие слёзы текли по лицу, но он упрямо вытирал их рукавом — безуспешно.       — Кемаль... Я обещаю, Караджан ответит за всё. За тебя, за ребят наших, за каждую боль, которую он посеял. Я клянусь твоей кровью. Но как же сказать это твоей семье?..       Он склонился ближе, почти касаясь лба товарища.        — Отдыхай теперь, брат. — Мы доведём дело до конца.       Умут осторожно прикрыл Кемаля белоснежной тканью и постоял несколько секунд в тишине, будто не решался уйти. Затем резко повернулся и покинул комнату, с силой закрыв дверь так, что глухой звук разлился по коридору. Его глаза больше не блестели от слёз. В них осталась лишь холодная решимость двигаться вперёд.              ***              Жаркое дневное солнце слепило, отражаясь от истертых и ржавых ворот. Заброшенные склады выстраивались в длинные, безжизненные ряды, их окна были разбиты, а вокруг простиралась пустынная местность, заросшая густым сорняком. Однако воздух казался слишком напряжённым, словно само пространство прислушивалось к их шагам. Машина замерла на расстоянии около сотни метров.        Парс первым выбрался наружу, его глаза горели решимостью.       — Здесь, — негромко произнес Эрен, уверенно. — Я это чувствую. Он достал бинокль и спрятался за капотом машины. Его лицо внезапно побледнело. — Это не просто склады, — тихо сказал он. — Смотри.       Эрен протянул прибор Ильгазу. Тот напрягся, всматриваясь: у ворот стояли двое вооружённых мужчин, которые едва скрывали очевидность своей роли под видом охранников. На крыше промелькнула тень — снайпер.       — Караджан всё продумал, — пробормотал Ильгаз, осознание происходящего усиливало его тревогу. — Это не складское укрытие. Это настоящая крепость.       Тугче сжала планшет в руках, где мерцала красная точка на экране.       — За этими стенами — Нева и, возможно, тетя Гюльгюн. Мы не можем позволить себе ждать.        Парс шагнул вперёд, напряжённо стиснув зубы.        — Я зайду один.        — Даже не думай об этом! — резко остановил его Эрен. — Один шаг, и тебя снимут на месте. Это именно то, чего добивается Караджан.       Парс сверлил его глазами, его голос дрожал от подавленной ярости.       — Они там! Моя сестра там! А мы здесь стоим и бездействуем!        — Мы сделаем всё правильно, — твёрдо сказал Ильгаз, его тон был холоден и решителен. — У нас есть всего одна попытка. Если мы рванём туда без плана, наши жизни закончатся прямо у ворот.       Он повернулся к Тугче.       — Что насчёт численности?        Она быстро пролистала данные на своём планшет.        — Последние поставки фиксировались грузовиками с экипажем из 6–7 человек. Внутри минимум десяток вооружённых, согласно документам. Но реальность может быть куда более сложной.       Эрен тихо выругался сквозь зубы.        — Значит, нам предстоит война.        Парс сжал кулаки, его дыхание становилось всё более прерывистым, но он решительно кивнул.        — Сегодня или никогда. Ильгаз обвёл взглядом каждого члена команды, его голос был тихим и неизменно твёрдым: — Хорошо, сегодня. Но слушаем меня. Ни шагу без сигнала. Мы идём не умирать — мы идём за ними.       Тяжёлая пауза накрыла их, словно каменное покрывало. Где-то вдали раздался крик вороны. Парс взглянул на ржавые ворота, его глаза горели пламенем.       — Ждите меня, Нева, Гюльгюн. Я иду.       По стенам скользили тени — они напоминали руки, тянущиеся, чтобы схватить любого, кто осмелится подойти ближе. Четверо собрались в защитной темноте старого грузовика. Эрен всё ещё проверял оружие: перезарядил, и резкий щелчок затвора прорезал плотную плотную тишину.       — Мы идём тихо, — произнёс он, оглядывая остальных. — Все держатся вместе. Если хоть один выстрел — вся охрана сорвётся на ноги.       Парс кивнул, его руки слегка дрожали, но взгляд оставался твёрдым и горящим. Слова больше не доходили до него: в сознании звучали только два имени — Нева и Гюльгюн.       Ильгаз опустился на корточки, раскрывая карту.       — Двое у ворот. Снайпер замаскирован на крыше. Внутри минимум десять человек. Но через ворота не идём, — его палец указал точку на стене. — Старый сервисный вход, он должен быть возле склада.       — А если там ловушка? — негромко спросила Тугче.       Ильгаз поднял спокойный взгляд.       — Будем решать на месте. Они тронулись в путь.        Каждый их шаг по хрустящей траве звучал как гром среди ночи. Солнечный свет хорошо освещал пути, но они осторожно прятались в тенях. Вскоре перед ними выросла массивная стена.       Эрен приложил палец к губам, жестом показал сторону движения. В обход угла они наткнулись на металлическую дверь, ржавую и почти скрытую густыми зарослями. — Вот она, — прошептал Эрен. Тугче достала инструменты для вскрытия замков. Её пальцы слегка дрожали, но она действовала быстро: замок дался со слабым щелчком.       — Готово.       Отворилась дверь с жалобным скрипом, заставляя всех замереть. Изнутри повеяло холодом и давящей пылью. Первым шагнул Ильгаз, следом Парс. Узкий коридор встречал их запахом плесени и железа.       — Тихо, — произнёс Эрен едва слышно. — В любой момент можем наткнуться. Двигаясь вперёд по коридору, они услышали шаги и обрывки голосов.       — Двое, — прошептал Эрен, прячась за колонной. Из тени вышли два охранника, о чём-то разговаривая. Один расхохотался и вытащил сигарету. Парс напрягся, сделал шаг вперёд, но Ильгаз крепко удержал его за плечо.       — Не смей, — тихо велел он. Эрен мельком посмотрел на группу: «Моё».       Выхватив нож из-за пояса, он исчез в густой темноте коридора и через несколько мгновений оказался позади охранников. Два стремительных удара — тела рухнули бесшумно, не успев даже издать финального крика. Тугче закрыла губы рукой, подавив испуганный вздох. Эрен вернулся к группе, его глаза властно мерцали во мраке. Путь свободен, но теперь они наверняка настороже. Парс едва слышно прошептал.        — Мы совсем близко. Я это ощущаю.       Ильгаз коротко кивнул и крепче сжал пистолет в руке.       — Готовьтесь. Дальше будет непросто.       Тишина снова окутала группу. Склады погружались во мрак, а за стенами, скрыто от глаз, могли находиться женщины. Или ждать ловушка.