Глава 2

      Снова опаздываю. Наспех проверяю, все ли необходимое лежит в сумке, на ходу докрашивая губы. Нужно торопиться.       Хватаю пальто, захлопываю дверь квартиры, быстрым шагом направляюсь к лифту. Толстый ковер учтиво скрадывает цоканье винтажных туфель. Несколько раз нетерпеливо жму на кнопку вызова лифта, задевая плечом разросшийся рапис. Слышу, как гидравлический старичок 60-ых годов недовольно кряхтит этажом ниже, карабкаясь ко мне.       Только двери лифта начинают открываться, шагаю внутрь. Снова неоднократно жму на кнопку, но уже первого этажа. Наконец, лифт трогается. У меня есть немного времени, чтобы скрыть следы суеты. Не теряя драгоценные секунды, прохожусь взглядом по своему отражению в зеркале: одергиваю атласное платье у колен, поправляю выбившиеся из пышного каре пряди.       Мелодичный перелив звонка объявляет о прибытии на нужный этаж. Двери вновь покорно открываются, и в этот раз уже размеренным шагом иду мимо стойки консьержа, в сторону купающейся в лучах заката стеклянной двери.       — Добрый вечер, мисс Сойер, — приветствует меня преклонного возраста джентльмен.       Судя по всему, я в очередной раз отвлекла его своим неожиданным присутствием от чтения захватывающей книги, так как он не сразу обращает на меня внимание, а вид у него хоть и уверенный, и все же немного виноватый.       Приветственно киваю мужчине:       — Добрый вечер, мистер Флинн. Что читаете?       — Все тот же Теккерей, мисс Сойер, — смущенно отвечает он. Тепло улыбаюсь в ответ. Он мне определенно нравится.       Преодолев холл, в равной степени утопающий что в раритетной мебели, что в разнообразной зелени, толкаю дверь главного входа. Еще теплый осенний воздух ласково встречает меня легким дуновением, одурманивая доносящимися из кафе неподалеку ароматами кофе и свежей выпечки. Только успеваю закрыть глаза, чтобы погрузиться в это уютное великолепие, как слышу:       — Скарлетт, мы так опоздаем!       Тут же открыв глаза, вижу, как Вивьен вполне расслабленно докуривает сигарету у машины и нежится в солнечных отголосках по ту сторону улицы. Несмотря на капризную погоду, ни один волос на ее голове не осмеливается сдвинуться с места.       Дорога пустует, в отличие от парковки — местные жители прощаются со следами зноя, проводя время с семьями в сквере неподалеку. Беспрепятственно перехожу дорогу и иду в сторону кристально чистого белого Эльдорадо.       — Вообще не торопишься, я смотрю, — отчитывает меня Вив, укоризненно глядя поверх массивных солнцезащитных очков.       Закатываю глаза и обнимаю ее.       — Осторожно, пальто только из химчистки, — ворчит она, аккуратно похлопывая меня по спине, но отстраниться не спешит. В конечном итоге ее переманивает потребность сделать следующую затяжку, после которой Вивьен шумно выдыхает дым и кивает на машину, давая понять, что нам пора ехать. Путь у нас сегодня не близкий.       — Как дела? Выглядишь не очень.       — Большое спасибо за комплимент, самая чуткая женщина в мире, — устраиваюсь впереди и сразу отворачиваюсь к полностью открытому окну. Похоже, сейчас его компания будет для меня более приятной — у Вивьен плохое настроение. — Не выспалась.       Слышу звук захлопнувшейся двери, рычание пробудившегося двигателя и неодобрительный комментарий:       — Дорогая, ты снова всю ночь рыдала? Так нельзя, ты себя изводишь.       Вив не замолкает, но я особо и не вслушиваюсь. В ее монологе все как обычно: она продолжает свои рассуждения о моей якобы неправильной жизни, приправляя воспитательную речь неуместными советами и напоминаниями о совершенных мною ошибках, некоторые из которых я сама с удовольствием предпочла бы давным-давно забыть. Я неоднократно выслушивала все возможные комбинации этих заезжанных нравоучений, а последнее время просто жду, пока она закончит — бывают моменты, когда ей нужно выговориться. Не виню ее.       — Да-да, ты права, — протягиваю я, наблюдая за облачной сладкой ватой, парящей на фоне сумеречного неба.       Первая опавшая листва тихонько шуршит и взлетает от проезжающих по ней колес. Мы уже почти выехали на шоссе: позади остаются расположившиеся в пригороде величественные особняки, садовники которых подготавливают деревья для зимовки на педантично ухоженных газонах.       — Скарлетт, серьезно. Я переживаю за тебя. Сколько можно себя мучить? Понимаю, нужно время, чтобы справиться с горем, но нельзя им упиваться, нужно двигаться дальше. Твои родители хотели бы именно этого. Займи себя чем-нибудь. Ничего не делаешь, вот и терзаешь душу, — Вивьен беспомощно пожимает плечами и достает новую сигарету, придерживая сухой кистью тонкий руль. Последняя фраза вгоняет меня в ступор — это что-то новенькое. До этого она советовала потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы полностью прийти в себя. Заметив мое недоумение, она протягивает пачку сигарет, прекрасно зная, что я не курю. — Будешь?       В ответ молча качаю головой.       — Забери дипломы из университета, не зря же ты столько времени и сил на них потратила. В конце концов, кое-кто хотел открыть свою галерею, чего ждем? Магистратура давно позади, пора начинать действовать. И, кстати, позвони Кристофу. Уверена, у вас все наладится. Он воспитанный симпатичный парнишка с прекрасным образованием. К тому же, из хорошей семьи, если не брать в расчет его тетку… — Вивьен яростно щелкает зажигалкой, и вот мы плывем уже не только по петляющей дороге, но и по волнам сплетен о родне моего бывшего.       В какой-то момент мне становится не по себе.       — Может, хватит? — Раздражение в голосе даже не скрываю, все-таки, Дюперро — близкие друзья нашей семьи уже много лет.       Вивьен ухмыляется, сильнее нажимая на педаль газа:       — Узнаю свою девочку. Видишь, и уже не так грустно, моя маленькая злюка, — она играючи делает попытку меня пощекотать.       — У тебя очень странные способы общения, ты в курсе? — Отмахнувшись, ищу поддержки у радио в надежде поймать волну с приемлемой музыкой. Безрезультатно намучившись, достаю вовремя зарядившиеся наушники.       — Эй, нет же, поговори со мной!       — Ага, давай обсудим Дженетт, — бурчу в ответ, нарочно выделяя имя тети Кристофа. Включаю погромче любимые треки на телефоне и, подставляя лицо радушному ветру, наблюдаю за проносящимися мимо деревьями, что позволяют осени неспешно обнажать их.       Периодически Вив ведет себя как заноза, но я действительно люблю ее, и, без сомнений, это взаимно. Кроме того, что мы родственники, мы многое пережили вместе, хорошо знаем друг друга, не можем долго злиться друг на друга и вполне спокойно и с уважением относимся к тараканам друг друга.       Однако, не разделяю ее восторга насчет Кристофа. Он с детства чрезмерно общителен и навязчив на мой взгляд. И постоянно лезет обниматься. Как бы то ни было, расстались мы по другой причине: во всей этой ситуации меня разочаровывал и расстраивал только тот факт, что я не порвала с ним раньше, а ведь столько лет была с ним в отношениях, несмотря на легкую неприязнь. Жутко ненавижу себя за слабохарактерность, ведь позволяла любить себя и жила удобно, в то время как никакого трепета в сердце не было. После смерти родителей пришло осознание, что жизнь слишком коротка, чтобы бессмысленно тратить ее. Я бросила Кристофа в день похорон. Он сам и все наши общие знакомые до сих пор уверены, что я сделала это на эмоциях и в будущем мы снова будем вместе. Но я-то знаю правду.       Спустя пару музыкальных альбомов, Вивьен паркует машину у нашего любимого ресторана, что расположился в историческом центре соседнего городка. Сквозь музыку слышу приглушенное «приехали».       — Даже успеваем в театр. Идем же! — Командует Вив, глядя на наручные часы. — Надеюсь, стол для нас найдется. Решила, что будешь заказывать?       — Мы ведь еще не зашли… — убрав наушники в сумку и захватив с заднего сидения пальто, покидаю машину. Пока мы были в пути, заметно похолодало — согревать мир сегодня уже нечему.       Вивьен громко цокает:       — Ты здесь была столько раз, что знаешь все меню наизусть. Не вешай мне лапшу на уши.       Она права.       Пара шагов, толчок двери и меня окутывает приятный живой джаз. В воздухе витают дразнящие ноты изысканных соусов, жареного мяса и томного парфюма. Матовые бра на темной деревянной обшивке нехотя освещают людный зал.       Тут же около нас вырастает владелец заведения, поправляя смокинг:       — Миссис Локвуд, мисс Сойер, добрый вечер. Какая неожиданная встреча! Прекрасно выглядите, как всегда! — Мурлычет с характерным акцентом массивный мистер Баретти, по большей части обращаясь к Вивьен.       Он галантно целует ей руку, отчего густые усы забавно дергаются:       — Ваш любимый столик как раз свободен, — он щелкает пальцами за спиной, и испуганный официант шустро убирает табличку «забронировано» со стола недалеко от сцены с музыкантами. — Я вас провожу.       По пути к столику Вивьен продолжает щебетать с Джузеппе, кокетливо хихикая над его несмешными шутками, я же, скорее, плетусь за этой парочкой, стараясь не смотреть ни на кого из гостей: уж слишком велика вероятность встретить знакомых. С другой стороны, я пришла сюда в компании мэра, неужели я рассчитывала на спокойный вечер?       Мы занимаем уютное гнездышко в углу зала в виде укромного стола на двоих, огороженного высокой зеленью в керамических горшках ручной работы. Нас едва видно за ними, в свою очередь, нам открывается прекрасный вид на сцену, на которой подтянутые музыканты в строгих костюмах искусно извлекают романтичные мелодии из своих инструментов.       Сделав заказ, погружаемся с бабушкой в обсуждение предстоящей постановки: классика — «Ромео и Джульетта». Мама каждый год в начале осеннего сезона устраивала «девичник» и водила нас с Вивьен на балет, заставляя бросить все дела и провести время вместе, когда как в обычное время нам удавалось делать это крайне редко: Вивьен по натуре своей жуткий трудоголик, а я много училась, да и в целом не очень люблю людные места. В конечном счете, благодаря маме театр стал для меня исключением и вообще одним из любимых способов провести время. Путь в него всегда был одинаков и лежал через ресторан Джузеппе — маме очень нравились местные равиоли.       Музыканты заканчивают очередное произведение, и волна аплодисментов прокатывается по ресторану, в скором времени нам приносят ужин. Внезапно на кухне раздается громкий шум, отчего наша официантка отвлекается, и блюда соскальзывают с подноса: тарелки вдребезги разбиваются об пол, а за ними бокал вина, пошатнувшись, решает упасть на мои колени. Будто в замедленной съемке я наблюдаю, как багровая жидкость пропитывает саржевую салфетку, пробираясь к ткани платья. Девушка в ужасе охает и тут же закрывается подносом, словно щитом, испуганно выглядывая из-за него.       — Боже, Скарлетт, ты в порядке? Не порезалась? — Вивьен подскакивает с места и озабоченно осматривает меня на предмет возможных ран.       Побледнев, девушка пытается найти подходящие слова, осознавая, что следующей смены в этом ресторане у нее уже не будет:       — Извините! Извините, пожалуйста, я не хотела!       — Джузеппе! Где Джузеппе?! — Разгорается Вив: важный день испорчен. Еще бы, планы нарушены, а в таких ситуациях гнев бабушки может зайти слишком далеко. Даже мне это редко сходит с рук. Нужно избежать катастрофы.       — Все нормально. Бывает, — подзываю рукой одного из сотрудников, и тот, довольно быстро сообразив, что нужно, подбегает ко мне с целой пачкой влажных салфеток. Вздохнув, забираю упаковку и, лавируя между столиками полностью заполненного зала, под аккомпанемент джаза, стучащих вилок и неразборчивых бесед направляюсь в уборную.       В дамской комнате я оказываюсь одна, поэтому располагаюсь в самом удобном месте, у раковины, и приступаю к заведомо бесполезному занятию. Тру подол, отчаянно пытаясь спасти платье, когда же пальцы начинают ныть, проверяю результат — как я и предполагала, ничего не изменилось. Выбрасываю последнюю салфетку и разочарованно смотрю в зеркало, убирая с лица волосы тыльной стороной ладони. Сегодня точно без театра.       Вернувшись в зал, вижу, как официанты прибираются у нашего стола, Вив нет. Быстро одевшись, нахожу ее на улице: как обычно бабушка курит, облокотившись на свой автомобиль, будто сигареты и машина — ее единственные надежные спутники жизни.       Заметив меня, она тушит каблуком недокуренную сигарету и идет ко мне навстречу.       — Извини, что так получилось, — Вивьен берет мои руки в свои и с сожалением потирает пальцы. — Я знаю, что эта постановка много значит для тебя. Для Мэделин тоже много значила…       Скорбь и горечь наполняют уставший взгляд. Видно, как воспоминания проносятся в ее мыслях, пробуждая самые радостные и, одновременно, доставляющие неимоверно сильную боль эмоции.       — Ты ни в чем не виновата, все в порядке, — пытаюсь успокоить Вив, пусть и такими банальными фразами. Все же, они действительно правдивы. Более того, если она продолжит, я не выдержу.       — Я так хотела снова сходить с тобой в театр… Думала, тебе так станет легче. Знаю же, как тебе тяжело… Когда умерла твоя прабабушка, я…       — Сегодня так сложилось, — перебиваю ее, пытаясь не допустить неподъемных тем. — Не переживай, хорошо? Давай просто поедем домой.       Она активно кивает и гладит меня по волосам, грустно улыбаясь:       — Возьмем в дорогу по стаканчику орехового латте?       — Садись в машину, не мерзни. Я возьму кофе и приду, — целую Вивьен в щеку и, закутавшись в пальто от наглого холодного ветра, бреду в сторону островка света по ту сторону парковки — к торговому киоску.       Оказываюсь второй в очереди, встав за парнем в черной кожаной куртке, что ожидает свой напиток. Его светлые пряди не дают покоя ветру, который ни на секунду не оставляет их, постоянно играясь.       Бариста протягивает молодому человеку ароматный кофе, и тот, погрузившись в собственные мысли, забирает стакан. Собираясь было уходить, парень бегло смотрит на меня и спустя мгновение столбенеет, удивленно таращась. Может, виделись где-то? Хотя я уверена, что не знаю его. Мой взгляд цепляется за криво написанное на его стакане имя: «Эйдан».