Часть 1

Старый отряд был шумный, разномастный, но вполне рабочий. Каждый знал своё место, свои задачи. Тори старалась не лезть в чужие разговоры, не быть громкой — просто делать свою работу. Но один человек среди всех прочих вызывал у неё тёплое, почти наивное чувство. Майк Мартинес. Он не был героем. Не командир, не звезда. Просто нормальный парень. Говорил спокойно, не лез в драки, никого не унижал. Иногда помогал с тяжелым рюкзаком, когда все проходили мимо. Иногда шутил так, что она смеялась вслух — а смеялась она редко. И всегда — всегда — казался чуть светлее остальных. Она знала, что он не смотрит на неё так, как она на него. Друзья. Просто друзья. Всё, что было — это её надежды. Что вот, может, в какой-то день, в каком-нибудь будущем… он поймёт. Увидит. Выберет. Но однажды он подошёл к ней после тренировки, лицо горело от возбуждения: — Я подал заявку на перевод в отряд Шейда, — сказал с блеском в глазах. — Слышала, как он работает? Чёрт, это же уровень. Он — легенда. И тогда она, даже не думая, выдавила: — Я тоже подам. Он улыбнулся: — Правда? Круто. Будем держаться вместе, как всегда. Как всегда. Друзья. Только друзья. Но она подала. Потому что хотелось быть рядом. Потому что если он смотрел на Шейда с таким восхищением, может, и она сможет понять, что в нём такого. Может, даже стать частью этого мира. Она не знала тогда, что Шейд станет для неё рубежом. Что за ним — только обрыв. *** Их взяли. Не сразу, не без проверок, но взяли. Когда Тори и Майк прибыли на базу, сердце у неё билось в горле. Она не знала, что именно ждёт впереди — только знала, что там будет Майк. А остальное… Переживётся. Кэш Шейдер встретил их лично. Стоял у ангара, в черной футболке, руки в шрамах, на лице — полуусталая, полупрезрительная ухмылка, как будто всё это ему уже надоело. Может, с самого рождения. — Новобранцы? — спросил, глядя на них, как на рюкзаки, забытые в аэропорту. — Надеюсь, вы не слишком нежные. Я не умею вытирать сопли. Он развернулся и пошёл, не дожидаясь ответа. Они шли за ним, как двоечники за преподом, и Тори отметила, как Майк держится — выпрямился, уверенно шагает. Как будто всю жизнь мечтал попасть в этот мир. Может, и мечтал. Отряд оказался странным. Пёстрым, как будто набрали на распродаже. Никто не подходил друг к другу — и именно в этом, кажется, заключалась их сила. Лоусон — огромный, бородатый, с диким взглядом, будто только что вернулся с войны, где сражался с самыми страшными кошмарами. Он с любовью рассуждал о взрывчатке, как о бабушке, которая готовит печенье — и от этого мороз шёл по коже. Финн — наоборот, почти святой. Добрый, с открытым лицом и грустным взглядом, говорил спокойно и утешающе. Только иногда у него в глазах мелькало что-то… другое. Что-то, что напоминало, что он не только молится, но и стреляет. Мистер Коннорс, которого все называли Рэббит, — призрак с ружьём. Мрачный, молчаливый, у него всегда одно и то же выражение лица, будто он всё давно понял и уже перестал удивляться. Он избегал людей, появлялся и исчезал без звука. Один раз Тори буквально врезалась в него — он стоял прямо за ней, хотя до этого его вроде как не было. Тонго — айтишник, но не в плохом смысле. Красивый темнокожий парень, вежливый до чертиков, говорил аккуратно, с лёгкой ухмылкой, как будто знал о тебе больше, чем ты о себе. Всегда держал дистанцию, но при этом был вежливо дружелюбен — как дорогой обслуживающий персонал в отеле на краю апокалипсиса. Фрик… Оуэн Ривз. Самый молодой в отряде, младше даже, чем Тори с Майком. Улыбался часто, смеялся громко, но лицо у него при этом было злое — как будто веселье у него работало отдельно от остального. Всегда крутил в руках какие-то провода, детали, один раз она видела у него дрон в форме чайки. Он разговаривал с техникой, и казалось — техника отвечала. На этом фоне сам Шейд не выглядел странным. Просто волк в стае безумцев. А вот Эйми… В отряде ее звали Виспер — от Whisper of Death. Снайпер. Единственная, кроме Тори, девушка. Холодная, точная, и, казалось, видела сквозь стены — и людей. — Новенькая, — сказала она, как будто это диагноз. В голосе не было ни капли интереса. Встретила Тори взглядом, от которого хотелось достать нож и держать его наготове. Майку — сдержанная полуулыбка, почти дружелюбная. А ей — ничего. Даже не сделала вид, что рада знакомству. И Тори сразу всё поняла. Эйми смотрела на Шейда, как на бога войны. С обожанием, которое прятала за колкостью и профессионализмом. И она, Тори, для неё — просто лишняя переменная, угроза. Мешок с гормонами, который потенциально может отвлечь Великую Бестию. Конкуренция. Тори это не нравилось. Но она понимала. Майк влился в коллектив мгновенно. Шутил с Лоусоном, спорил с Фриком, даже умудрился заставить мрачного Рэббита поднять уголок рта. Его принимали. Как будто он был тут всегда. Как будто всё это создано для него. А Тори — просто наблюдала. Шейд редко говорил с ней. Он говорил команде. Говорил жёстко, без сантиментов. Но без издёвки. Просто ждал, что все будут держать планку. И в этом был какой-то странный покой. Он не играл в доброго босса. Он был хищником. Но — предсказуемым. Альфач, да. Мудак? Ну, кто здесь не мудак. Жить можно. Особенно если рядом — тот, из-за кого ты вообще сюда пришла. *** Первое задание выдали почти сразу. Поселение на южной окраине операционной зоны. По данным — логово террористов. Полная зачистка. Без фильтра. Командование не интересовало, кто с кем там живёт. Они обозначили территорию как враждебную, и Шейд кивнул: Принято. Тори шла в составе отряда, сердце бухало как барабан. Солнце палило. Пыльная улица между хибарами. Первый, кто попался им на глаза, был мальчишка лет восьми с дешевой игрушкой. Он поднял глаза, увидел их… и растерянно улыбнулся. Безоружный. Просто ребёнок. Тори застыла. — Контакт, — выдохнула она, — но это ребёнок… гражданский, похоже… — Это лагерь. Уничтожение полное. — Голос Шейда прозвучал из комлинка, как выстрел. Она обернулась — он стоял прямо позади. Без тени сомнения. Без вопросов. — Ты в отряде или на экскурсии? — Но он… — Приказ. Зачищаем всё. Он смотрел на неё с такой холодной уверенностью, будто ей предстояло не убить ребенка, а отрезать кусок хлеба. Она не стреляла. Тогда он обошёл её, поднял винтовку и выстрелил первым. Мальчик упал, как тряпичная кукла. — Работай, — бросил он через плечо. Тори вырвало тут же, прямо на землю. Плевать, где. Он стоял рядом. Даже не пошевелился. Просто смотрел, пока она корчилась. — Если блюёшь — делай это после зачистки. Вперед. И она пошла. Потому что иначе — останется там, рядом с телом, навсегда. *** На базе Тори молчала. Никто не спросил, как она. Никто, кроме неё, похоже, вообще не задумывался. Она сидела в своей комнате, обхватив плечи, словно так могла удержать остатки себя внутри. Ждала. Хотела, чтобы Майк зашёл. Спросил. Хоть слово. Хоть взгляд. Он не пришёл. Смех за стеной был особенно громким. Кто-то ржал над тем, как Лоусон нашёл у мёртвого террориста презервативы в ботинке. Майк шутил про «боекомплект». Смех срывался в гогот. Тори смотрела в потолок. Он плыл. И всё в ней перевернулось. Шейд пришёл под вечер, когда за стеной всё ещё хохотали. Принёс бутылку виски, кинул на кровать. — Пей. Она мотнула головой. Горло горело от молчания. — Не хочу. Он пожал плечами. — Хочешь, трахну тебя? Сказал это так, как будто предложил вариант полегче. Не насмешливо, не похотливо — просто. Устало. Уверенно. Тори посмотрела на него. Ни вспышки ярости, ни ужаса. Внутри уже всё перегорело. — Нет, — сказала она. Он развернулся к выходу. — Подожди, — вырвалось у неё. Он остановился. Не обернулся. Просто ждал. Она встала, подошла. Близко. — Давай, — выдохнула. Он трахнул её прямо на койке. Жёстко, быстро, молча. Без романтики, без лишних движений, без слов. Как будто секс был просто инструментом. Как операция. Отмерил, выполнил, ушёл. И в какой-то чудовищной иронии это действительно помогло — мозг выключился. Ненадолго, но этого хватило. Он молча встал, застегнул штаны. — Не замыкайся. Мы все в этом дерьме. Нехер отбиваться от коллектива. И вышел. Минут через двадцать она вошла в общую. Все замолчали, когда она появилась. Один взгляд — и всем всё стало ясно. Лоусон ухмыльнулся. Финн кивнул, как бы говоря: Я понял. Эйми смотрела с холодной отстранённостью, но не презрительно — словно взвешивала её. Взгляд Рэббита — мрачный, как всегда. Никто не сказал ни слова. Но никто и не осудил. Приняли. Потому что все видели: она прошла через что-то. И никто, чёрт побери, не осмелился спорить с методом. *** Сначала Тори думала, что ей кажется. Что она просто ищет повод злиться. Но нет — Майк действительно начал меняться. Он всё ещё улыбался, всё ещё шутил… но теперь в его шутках появился этот оттенок — как у Шейда. Жёсткость. Насмешка. Презрение к слабости. В миссиях он стал грубее, резче. Перестал оглядываться на мирных, стал давать советы, как лучше убивать, с ухмылкой. Те же словечки. Та же походка. Даже сигареты начал курить так же — с ленивым полуплевком в сторону и ухмылкой на пол-лица. Как будто репетировал перед зеркалом. Однажды в столовке Финн усмехнулся, наблюдая за ним: — А этот, похоже, ролевые игры любит. Следующий шаг — кожаная куртка и взгляд как у психопата. Лоусон, не отрываясь от подноса, добавил: — Да брось. Следующий шаг — трахнуть Эйми. Чисто по шаблону. Финн фыркнул. За соседним столом Эйми подняла голову: — Если он ко мне подкатит, я его сковородкой трахну. В висок. Смех прошёл по комнате, но Шейд не рассмеялся. Только бросил взгляд через плечо и сказал лениво: — Пусть делает, что хочет. Всё равно не вывозит. Тори сидела в углу, жевала всухомятку, и наблюдала, как Майк смеётся с кем-то, копируя ту самую ухмылку. Раньше она смотрела на него с теплом, а теперь не могла не видеть фальшь — как чужой костюм, натянутый не по размеру. И всё чаще ловила себя на том, что молчит, когда он говорил. Улыбалась натянуто. Отворачивалась. Он был рядом. Но исчез. *** Произошло это после одной из тренировок. Жара, пыль, мокрая спина под бронёй. Тори сидела у ангара, запивая злость водой из фляги. Весь день всё бесило: Майк, его шутки, его манеры, и то, как он пытался быть… не собой. Он подошёл, как ни в чём не бывало, с ухмылочкой, которую она уже ненавидела, тяжело дыша от пробежки. — Ну чё, — сказал он, присаживаясь рядом. — Когда уже признаешь, что тебе давно хотелось? Тори медленно повернулась к нему, не сразу поняв, о чём он. Он подался ближе, глядя как-то снизу вверх, будто это игра, где он на шаг впереди. Говорил полушёпотом, явно думая, что это «соблазнительно». — Давай по-честному. Ты же всегда меня хотела. А теперь я… ну, типа, другой. Пожестче. Тебе же такие нравятся, да? Он скользнул рукой к её бедру, чуть наклонился. — Хочешь, трахну тебя? Тори молчала. Рука его скользнула чуть выше — и тогда она резко встала. Он остался сидеть, как кролик перед прицелом. — Ты действительно думаешь, что если начнёшь косить под Кэша, то станешь хоть на каплю ближе к тому, кем он является? — холодно, почти с насмешкой произнесла она. — Он может быть мудаком, да. Но он настоящий. А ты — картонка. Жалкая, дешевая копия. Майк открыл рот — может, чтобы оправдаться, может, чтобы отшутиться, — но она уже пошла прочь. Через плечо кинула. — И ты мне никогда не нравился. Мне просто казалось, что ты хороший человек. Ошиблась. Он стоял, как прибитый. Молча. И впервые в его глазах появилось что-то, похожее на стыд. Сцена не осталась незамеченной. За углом стояла Эйми. Она ничего не сказала — просто кивнула Тори в знак поддержки, развернулась и пошла к Шейду. *** Кэш сидел на ящике возле ангара, курил. Вид у него был как у забытой под дождем собаки: цел, но явно в херовом настроении. Эйми вышла из бокового входа, закрыла за собой дверь, не спеша подошла. — Эй. — Голос у неё был спокойный, но с тем оттенком, когда ты уже на пределе. Он не сразу посмотрел. Вздохнул. — Что? — Майк. — Просто и жёстко. — У тебя есть минутка на разговор о твоём фанате? Шейдер покосился на неё снизу вверх, брови едва заметно приподнялись. — Он опять что-то взорвал? — Хуже. Начал думать, что он — ты. Кэш рассмеялся — коротко, без улыбки. — Ебать он идиот. — Спасибо за вклад, доктор Фрейд. — Эйми скрестила руки. — Он приставал к Тори. Грубо. Думает, если ты можешь быть мудаком и тебя за это уважают, то он тоже может. Только он не ты, Кэш. У него даже яйца декоративные. Он помолчал, кивнул, будто что-то сложил у себя в голове. — Тори в порядке? — Она дала ему от ворот поворот. Жёстко. И с выражением. Он кивнул снова. Уже чуть медленнее. — Он перегнул. — Он не просто перегнул. Он живёт в твоей тени. Жрёт твои фразы, копирует манеры, шутки. Осталось только начать трахать меня, чтобы галочку поставить. Кэш усмехнулся — на этот раз искренне, даже слегка развеселился. — Много чести для мальчика. — Слушай, — Эйми присела рядом, уже без сарказма, — ты можешь быть кем угодно. Бессердечным ублюдком, героем, чертом с пушкой. Мне похер. Но он тебя не понял. Он копирует то, что видит, а не то, что под этим. — А ты поняла? — Да, Кэш. Потому и здесь. Он взглянул на неё. Не как на подчинённую, не как на женщину, с которой просто спал иногда. Просто — на неё. — Ладно. Я с ним поговорю. По-мужски. В смысле — без соплей, но с моралью. — Только без переломов. Нам ещё люди нужны. — Подумаю. Эйми встала, бросила взгляд через плечо: — Не дай своей тени вырасти в чудовище. Он кивнул, выбрасывая сигарету. *** Майк сидел у тренировочного манекена, вертел в руках нож и изображал скуку. Хотя на деле — ждал. Надеялся, что Тори всё-таки остынет и придёт поговорить. Или Кэш. Или кто угодно, кто скажет, что он не облажался. — Эй, косплеер. — Голос сзади, резкий, как удар по тормозам. Майк обернулся. Шейд стоял у двери, руки в карманах, на лице ни одной эмоции. Майк встал. — Шейд, слушай, я хотел бы… — Сесть. Без повышения голоса, но так, что сиденье под Майком вдруг снова стало важным. Он подчинился. Шейд подошёл ближе, уставился на него сверху вниз. — Я знаю, что ты пытался. Быть как я. Говорить, как я. Жрать, как я. В кого стрелять — ты, может, сам решаешь, но даже в прицел уже щуришься, как я. Майк опустил взгляд. — Просто ты… всех держишь, все тебя уважают. Хотел быть крутым, как ты. — Я не крутой. Я — мудак. Но я им всегда был. Я никого не изображаю. Я не хочу, чтобы меня любили. Я не делаю вид. А ты — фальшивка. И хуже всего — ты даже не понял, что именно во мне работает. Ты скопировал форму, а смысл — просрал. Майк открыл рот, но Кэш не дал ему вставить слово. — Ты приставал к Тори. После того, через что она прошла. Ты думал, что, если я могу трахать женщин и мне это сходит с рук — тебе тоже можно. Только я, блядь, сам их трахаю, не прячусь за чужие маски. Ты — жалкая пародия. Майк побледнел. — Я… не хотел… просто подумал… — Прекрати думать. Ты в этом дерьме слаб. Шейд чуть наклонился к нему. — Ты извинишься. По-настоящему. И забудешь, кем я для тебя был. Я не кумир, не образец, не твоё ебучее альтер-эго. Ты либо станешь собой, либо катись нахрен из отряда. У нас здесь не театр. Он выпрямился, развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Майк остался сидеть. Теперь уже по-настоящему один. *** Он не спал полночи. Сидел на койке, вытаращившись в стену. Мысли шли кругами, слова Шейда застряли где-то между глоткой и грудью. Не потому что были неожиданными — как раз наоборот. Он сам давно это знал. Просто не хотел слышать. Майк посмотрел в зеркало. Поправил куртку. И внезапно понял, как это выглядело со стороны — неуверенный парнишка в чужой шкуре, повторяющий чужие жесты. Он даже походку пытался скопировать. Взгляд. Чужую злость. И всё это ради чего? Он не стал Шейдом. Он потерял Тори. *** Тори стояла на стрельбище, пальцы сжимали автомат так, будто он мог что-то почувствовать. В мишень она почти не смотрела. Просто стреляла. Патрон за патроном. — Тори. Она не обернулась сразу. Голос был знакомый. И противный в этот момент. — Если ты пришёл за второй попыткой — лучше сразу прострелю колени. — Я пришёл извиниться. Она медленно повернулась. Майк стоял у края площадки, руки подняты, как будто шёл на арест. — Поздно, — сказала она, но не ушла. — Извинился бы сразу, может, что-то ещё осталось бы. — Я не сразу понял, насколько я в дерьме. Насколько всё это… не то. Он говорил неуверенно, без обычной своей бравады. Даже взгляд не поднимал. — Я реально считал тебя другом. И думал… что ты всегда будешь рядом. Что ты… ну, типа, всегда на моей стороне. Тори молчала. — А потом я облажался. Сильно. Я… думал, что если буду, как Кэш — меня будут уважать. Ты будешь. — Ошибка номер один, — холодно бросила она. — Да. Он мне это уже сказал. Жёстко. — Не сомневаюсь. — Я не жду прощения. Не прошу. Просто… я был мудаком. А не тем, кем ты думала, что я стану. И… прости. Не за то, что я стал плохим. А за то, что я оказался фальшивкой. Молчание повисло между ними. Длинное, вязкое. Потом Тори кивнула — коротко, сухо. — Принято. Посмотрела на него. Ровно. Без злости, но и без тепла. — Ты не Шейд, Майк, — бросила она. — И это хорошо. — Я не буду больше никем, кроме себя. Даже если это не так эффектно, — кивнул он и развернулся. Она смотрела ему вслед, пока он не ушёл. И вдруг поняла: злость стала меньше. Осталась пустота. Но пустота — это хоть что-то. Лучше, чем грязь.