Часть 1 и последняя.

Тепло камина в Выручай-комнате приятно грело кожу, но не могло растопить ледяной ком усталости и раздражения внутри Джона. Он откинулся на спинку мягкого дивана, устало прикрыв глаза, стараясь выровнять дыхание. Каждый мускул гудел от напряжения прошедшего дня. Дверь отворилась почти беззвучно. Дженна. Он узнал её шаги, её ауру спокойствия, которая всегда, как ни странно, действовала на него. Молча села рядом, и одно её присутствие, знакомый запах трав и её самой, чуть ослабило тугой узел напряжения у него внутри. — Снова тяжелый день? — её голос был тихим, почти шёпотом. В нём не было иронии, только знакомая теплая забота. Джон лишь невнятно промычал, не открывая глаз. Её рука легла ему на плечо, пальцы осторожно сжали напряженную мышцу. Он невольно расслабился под её прикосновением. — Ты слишком много на себя берешь, Джон. Он открыл глаза и посмотрел на неё. Совсем близко. Её рыжие волосы выбились из косы, на щеках играли блики от огня, а в карих глазах плескалось такое глубокое понимание, что ему стало не по себе. Он увидел в них отражение своей усталости, своей загнанности. Повинуясь порыву, он придвинулся, почти касаясь её щеки своей, вдыхая запах трав и чего-то неуловимо её. — Просто… сил уже нет, Джен, — выдохнул он ей почти в губы. И он её поцеловал. Сначала – просто касание, потом – глубже, отчаяннее, выплескивая в поцелуй всю свою усталость и раздражение. Она ответила, её руки обвились вокруг его шеи, прижимаясь теснее. Это было знакомо и совершенно ново одновременно. Дружба плавилась, превращаясь во что-то другое, горячее и опасное. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Смотрели друг на друга, и воздух между ними, казалось, трещал от невысказанного. — Джон… — начала она, но её голос дрогнул. Она видела его сейчас – не старосту, не амбициозного гриффиндорца, а просто парня на грани срыва. И её вечное желание заботиться, защищать, быть рядом, перешло какую-то черту. Смешалось с чем-то еще – смутным, пугающим, но сильным. «Что я делаю?» — мелькнула паническая мысль, но она её отогнала. Он нуждался в ней. Сейчас. Не так, как раньше. Прежде чем Джон успел что-то сказать или снова её поцеловать, Дженна приняла решение. Её щеки вспыхнули, но она, избегая его взгляда, медленно, почти неуклюже, соскользнула с дивана на колени перед ним. — Дженна?! Ты… — Джон осекся, слова застряли в горле. Шок. Неверие. И внезапный, обжигающий прилив крови вниз. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к его ремню. Она возилась с пряжкой дольше, чем нужно, её движения были резкими от нервов. Наконец ремень поддался, потом пуговица. Она оттянула край его брюк, потом белья, освобождая его. Джон смотрел на неё сверху вниз, чувствуя себя невероятно уязвимым, обнаженным не только физически. Дженна заставила себя поднять глаза. Взгляд Джона был растерянным, вопрошающим. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и наклонилась. Её рыжие пряди коснулись его кожи. Она лизнула головку – неуверенно, пробуя, потом обхватила её губами. Джон резко вдохнул сквозь зубы, пальцы до боли сжали обивку дивана. Ощущения были оглушающими – не только физическое удовольствие, но и шок от её действий, от собственной беззащитности перед ней. «Это Дженна… моя Дженна… мммм?..» Её первые движения были неуверенными, язык скользил робко, губы смыкались не так плотно. Она чувствовала, как напряжено его тело, слышала его прерывистое дыхание. «Правильно ли я делаю? Господи…» Она заставила себя сосредоточиться на нем, на его реакции. Поймала его тихий стон и чуть увереннее сжала губы, начала двигаться ритмичнее, одной рукой осторожно обхватив ствол у основания. Ощущения захлестнули Джона. Забота Дженны всегда была его убежищем, но это… это было другое. Интенсивное, почти болезненное удовольствие смешивалось с чувством неправильности и благодарности. Он откинул голову назад, закусив губу, чтобы не застонать слишком громко. Образ Дженны – её сосредоточенное лицо, рыжие волосы, рассыпавшиеся по его коленям – впечатался в сознание. Она осмелела, движения стали глубже, настойчивее. Она использовала язык, зубы – легко, дразняще. Свободной рукой она коснулась его яичек, слегка сжала, и он дернулся, издавая уже не стон, а рваный вздох. Он чувствовал, как кое что поднимается, неумолимо, горячо. — Дженна… — простонал он, его голос был неузнаваем. — Я… сейчас… Она поняла, её движения стали быстрее, отчаяннее. Она приняла его последний толчок, чувствуя его судорогу, его жар. Он кончил быстро, резко, сдавленно вскрикнув, его тело напряглось и тут же обмякло. В наступившей тишине было слышно только его тяжелое дыхание и треск дров в камине. Дженна замерла на мгновение, потом медленно отстранилась. Её лицо пылало, губы были припухшими. Она быстро вытерла уголок рта тыльной стороной ладони, чувствуя этот солоноватый вкус, стараясь не смотреть на него. Поднялась, чувствуя слабость в коленях, и молча села на диван чуть поодаль. Джон открыл глаза. Посмотрел на неё. Она сидела, глядя на свои руки, словно не зная, куда себя деть. Неловкость между ними была почти осязаемой. Он протянул руку и притянул её к себе. Она подалась, уткнулась лицом ему в грудь. Он крепко обнял её, чувствуя, как дрожат её плечи. — Моя хорошая, — снова прошептал он, хотя слово казалось слишком маленьким для того шторма, что бушевал внутри. Она ничего не ответила, только сильнее вжалась в него. Они сидели так долго, пока дыхание не выровнялось, а сердце не перестало колотиться. Камин догорал, бросая последние отблески на их спутанные чувства и на черту, которую они только что перешли вместе.