Часть 18

Воздух между пальцами Мэй дрожал и переливался, как туман, наполненный шепчущими голосами. В полумраке кухни цифровые созвездия отбрасывали призрачный свет на стены, превращая обычную комнату в пространство между мирами. — Эта карта — не инструкция, — голос Мэй звучал глубоко и отстранённо, словно эхо из колодца времени. — Это зеркало. Каждый узел показывает не мир — а его искажение. Ты найдёшь в них отголоски тех, кто тебе дорог. Но не верь им сразу. Дарья наблюдала, как линии кода сплетаются в воздухе, образуя сложные геометрические узоры. В их пересечениях мелькали знакомые лица: Катя, застывшая между реальностями; Майкл, чьи черты расслаивались на пиксели; даже агент Чен, его рожки отбрасывали тени на цифровой туман. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас...? — Дарья протянула руку к ближайшему узору, но остановилась, не касаясь светящихся линий. — Нет, — Мэй покачала головой. Её силуэт на фоне окна казался размытым, словно акварельный рисунок под дождём. — Сначала ты должна увидеть, что происходит без тебя. Только тогда ты поймёшь, зачем именно ты нужна. Она сжала ладонь, и звёзды исчезли, оставив после себя фантомное свечение на сетчатке. Мэй повернулась к окну, за которым неоновые огни Гонконга пульсировали в такт невидимому сердцебиению города. — Кодекс не создаёт зло, — произнесла она почти шёпотом. — Он — увеличительное стекло. Он усиливает то, что уже есть. Дарья провела пальцем по краю чашки с остывшим чаем. Поверхность жидкости дрогнула, на мгновение отразив странный узор — похожий на те, что плыли в воздухе минуту назад. — Как мне найти вход в узлы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Мэй обернулась. В полумраке её глаза казались экранами, на которых прокручивался бесконечный поток данных. — Ты уже знаешь, — она улыбнулась той своей особенной улыбкой, от которой по коже бежали мурашки. — Каждое отражение — дверь. Каждая тень — путь. Но самый надёжный вход... Она подошла к столу и коснулась поверхности остывшего чая в чашке Дарьи. Жидкость пошла рябью, и в ней проступили символы — древние знаки, похожие на те, что Дарья видела в коде Вольфганга. — Твой код — твоя кровь, — продолжила Мэй. — Он резонирует с узлами. Но помни: как только ты войдёшь, система начнёт адаптироваться. Она будет пытаться переписать тебя, как переписала Майкла. Дарья сглотнула: — А если я не справлюсь? — Тогда я потеряю ещё одного Свидетеля, — Мэй отвернулась, и её голос стал похож на белый шум. — И придётся начать сначала. В этих словах звучала странная тоска — словно Мэй говорила о чём-то, что повторялось уже много раз. — Сколько... — Дарья запнулась, не уверенная, хочет ли знать ответ. — Сколько было других? Мэй не ответила. Она провела рукой над столом, и в воздухе проявилась новая карта — более детальная, с пульсирующими линиями связей между узлами. — У тебя тридцать шесть часов, — произнесла она наконец. — Прежде чем Майкл полностью растворится в системе. Прежде чем DEMA начнёт действовать. И прежде чем Катя... Она не закончила фразу, но Дарья почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. — Что мне взять с собой? — Ничего, — Мэй подняла руку, и карта растаяла в воздухе. — Всё, что тебе нужно, уже есть внутри. Просто... — она замолчала, словно подбирая слова. — Не забывай, кто ты. За окном прогремел гром, и на стекле проступили странные символы — как будто сам дождь пытался написать послание. Мэй посмотрела на часы — их стрелки двигались рывками, словно сбоившая программа. — Пора, — произнесла она. — Рассвет близко, а в этот час грань между мирами истончается. Офисное здание встретило Дарью привычным гулом кондиционеров и шорохом жалюзи. Она поднялась на свой этаж, где запах влажной земли и хлорофилла всегда создавал иллюзию оранжереи. Но сегодня что-то изменилось. Листья папоротников, обычно сочные и блестящие, поникли, будто истощённые. С орхидей на подоконнике осыпались лепестки — нежно-розовые, они устилали пол как следы увядающих воспоминаний. Там, где раньше стоял любимый суккулент Кати, зиял пустой горшок с потрескавшейся землёй. Дарья провела пальцем по краю стола. На светлой поверхности проступил тёмный след — словно древесина постарела от одного прикосновения. — О, босс! — голос Майкла прозвучал неестественно громко. — Как раз думал о тебе! Он возник рядом внезапно, как глитч в игре. Его улыбка была слишком широкой, слишком яркой — будто кто-то увеличил настройки контрастности в редакторе фотографий. — Привет, — Дарья невольно отступила на шаг. — Ты... хорошо себя чувствуешь? — Лучше всех! — он говорил быстро, слова наслаивались друг на друга. — Знаешь, я тут подумал про тот баг с эмоциональными метриками. Может, нам стоит увеличить частоту сканирования? Представляешь, какой массив данных мы получим? Его пальцы барабанили по столу в рваном ритме, не совпадающем с речью. В движениях появилась странная механическая точность — как у марионетки с хорошо смазанными шарнирами. — Майкл, — Дарья старалась говорить спокойно, — может, тебе стоит отдохнуть? — Отдохнуть? — он рассмеялся, и этот смех прозвучал как искажённый аудиофайл. — Зачем отдыхать, когда можно оптимизировать? Улучшать? Развиваться? Он наклонился ближе, и Дарья увидела его глаза. Они были пустыми — не безжизненными, нет. В них мелькали строчки кода, бесконечный поток данных, преломляющийся в радужке. На кухне что-то звякнуло. Запах старого кофе усилился, смешиваясь с металлическим привкусом на языке. Кто-то в дальнем углу офиса ворчал про падающий продакшен, но голос казался записью на повторе. — Кстати, — Майкл щёлкнул пальцами, — ты не видела Катю? Хотел показать ей новую функцию для трекинга пользовательских реакций. Дарья почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. Он говорил о Кате так, будто она просто вышла за кофе. Будто не было всего того, что случилось. — Майкл, — она сделала ещё шаг назад, — Катя... — А, точно! — он снова рассмеялся. — Она же на встрече. Или в отпуске? Забавно, память иногда подводит. Наверное, нужно дефрагментировать. С ближайшего растения упал очередной лепесток. Он падал медленно, слишком медленно — словно время вокруг него искривилось. Когда он коснулся пола, по офису прошла едва заметная рябь, как по экрану с помехами. — Мне нужно к Вольфгангу, — Дарья старалась не встречаться взглядом с этими пустыми глазами. — Насчёт отгулов. — Конечно, конечно! — Майкл отступил, делая механический жест рукой. — Только не забудь про сегодняшний деплой. И про метрики. И про новый алгоритм эмоционального сканирования. И про... Его голос стал затихать, превращаясь в монотонное перечисление процессов и функций. Дарья быстро пошла к лестнице, ведущей на этаж Вольфганга. Позади всё ещё звучал голос Майкла, теперь больше похожий на работающий сервер. У подножия лестницы она остановилась, прислушиваясь. Сверху доносился странный звук — как будто кто-то напевал древнюю колыбельную на немецком языке. В воздухе мерцали пылинки, складываясь в узоры, похожие на строчки кода. Тридцать шесть часов. Времени оставалось всё меньше. Дарья постучала в дверь кабинета Вольфганга. Костяшки пальцев глухо ударились о тёмное дерево, отозвавшееся странным эхом — будто звук проходил сквозь толщу воды. — Заходите, — голос Вольфганга прозвучал ясно, словно он стоял прямо за дверью. Она толкнула дверь. Кабинет встретил её пустотой — безупречно чистый стол, закрытый ноутбук, пустое кожаное кресло. Только маятник на старинных часах мерно качался, отсчитывая секунды в тишине. — Герр Штайнер? — неуверенно позвала Дарья. Тишина. Только маятник — тик-так, тик-так — словно метроном, отмеряющий пульс реальности. Она медленно попятилась, прикрыла дверь. В коридоре пахло озоном, как перед грозой. Флуоресцентные лампы над головой едва заметно подрагивали. «А что, если...» — мысль пришла внезапно, как вспышка. Вольфганг и его уроки о дверях, о складках реальности, о том, как заглянуть под её подол. Он говорил об этом так буднично, словно учил пользоваться новым фреймворком. Дарья глубоко вдохнула, прикрыла глаза. Вспомнила его слова: «Не смотрите на дверь — смотрите сквозь неё. Представьте, что реальность — это занавес, и вы видите тень того, что за ним». Она положила ладонь на дверную ручку, чувствуя под пальцами прохладный металл. Сосредоточилась на ощущении — не на самом металле, а на пространстве вокруг него, на пустоте между атомами. Медленно повернула ручку, позволяя двери открыться не в привычное измерение, а куда-то глубже, в изнанку мира. Шаг вперёд — и воздух загустел, как мёд. Звуки стали глубже, цвета — насыщеннее. По стенам кабинета вились растения, которых не было мгновение назад: дикий виноград с фиолетовыми прожилками на листьях, папоротники с серебристым налётом, орхидеи, чьи цветы светились изнутри призрачным светом. Катин след в ткани реальности — её последний подарок этому месту. Вольфганг сидел за столом, как король на троне — прямая спина, сложенные домиком пальцы. В этом измерении его глаза казались темнее, словно в них плескалась сама ночь. — Браво, фройляйн Маркова, — он слегка наклонил голову. — Вы делаете успехи. Его немецкий акцент стал заметнее, как будто здесь, в изнанке мира, он мог позволить себе быть больше собой. — Как дела у нашей дорогой Катерины? — спросил он будничным тоном. — Судя по её отсутствию в офисе, не очень хорошо? Дарья почувствовала, как внутри вскипает гнев. Он говорил так, будто спрашивал о сотруднике, взявшем больничный, а не о той, что стала пленницей системы. — Я хотела бы взять отпуск, — произнесла она ровным голосом. — На три дня. Вольфганг понимающе кивнул. В полумраке его силуэт казался размытым по краям, словно акварельный рисунок. — Конечно, конечно, — он открыл ноутбук, экран которого отбрасывал странные тени. — Но должен заметить, что это оставит ваш баланс в минусе на два дня. Пожалуйста, оформите запрос через HR-платформу, — его пальцы забарабанили по клавиатуре. — Я одобрю. В конце концов... — он поднял взгляд, и Дарья невольно вздрогнула, — я понимаю, как тяжело терять близких. В его голосе прозвучала странная нота — отголосок старой боли, эхо потери, такой древней, что она стала частью его сущности. На мгновение маска безупречного руководителя соскользнула, показав что-то иное — тёмное, старинное, полное тоски. Один из цветков орхидеи на стене медленно повернулся к нему, словно прислушиваясь. В воздухе повис запах влажной земли и чего-то металлического, похожего на кровь. — Что-нибудь ещё? — спросил он, и маска вернулась на место. Теперь это снова был просто СТО, обсуждающий рабочие вопросы. Дарья покачала головой, не доверяя своему голосу. Сделала шаг назад, чувствуя, как реальность натягивается вокруг неё, готовая вернуть в привычное измерение. — Фройляйн Маркова, — окликнул Вольфганг, когда она уже была у двери. — Берегите себя. Не все потери можно восполнить даже с помощью магии. Дарья вышла, позволяя двери закрыться за спиной. В коридоре мигнула и погасла одна из ламп. Где-то в глубине здания зашумел кондиционер, его гул напоминал далёкий волчий вой. В серверной гудели вентиляторы — низкий, монотонный звук, похожий на дыхание спящего зверя. Майкл сидел за терминалом, его пальцы порхали над клавиатурой в странном, почти ритуальном танце. На экране мелькали строки кода — не привычный Python или Java, а что-то древнее, с символами, от которых рябило в глазах. Его тень на стене металлических шкафов раздваивалась, как сбойное изображение. Одна — чёткая, деловитая, вторая — размытая, с неестественно длинными пальцами, тянущимися к потолку. Телефон завибрировал, разрезая тишину. Майкл улыбнулся, глядя на экран — улыбка вышла слишком широкой, будто нарисованной. — Сьюзи! — его голос звучал неестественно бодро. — Как ты после вчерашнего? Дарья невольно отметила перемены в его внешности. Вместо привычных джинсов и футболки — дизайнерская рубашка с затейливым узором, больше похожим на магические символы. На запястьях позвякивали серебряные браслеты с гравировкой. В воздухе плыл терпкий аромат дорогого парфюма, смешиваясь с металлическим запахом серверной. — Нет-нет, ты не приставала, — рассмеялся он в трубку. — Хотя... а что, если да? Возьмёшь на себя ответственность? Его смех отразился от стен искажённым эхом. Вторая тень дёрнулась, словно в беззвучном хохоте. — Конечно, давай в десять, в том же клубе, — он понизил голос до интимного шёпота. — Продолжим там, где остановились. Дарья сжала губы. Это был не тот Майкл, которого она знала — спокойный монах-программист, медитирующий над багами. Человек перед ней казался его искажённой копией, будто кто-то переписал его личность, оставив только оболочку. — Ты в порядке? — спросила она, когда он закончил разговор. Майкл развернулся в кресле. В свете мониторов его лицо казалось маской, слишком гладкой, слишком совершенной. — Я — как никогда, — он широко улыбнулся. — Чёткий ум, сильное тело, уверенность. Кодекс... открыл мне потенциал. Я не ошибаюсь больше. Слова звучали заученно, словно рекламный слоган. В них не было той тёплой мудрости, которая всегда отличала Майкла. — Ты врёшь себе, — тихо произнесла Дарья. Его лицо дрогнуло. На долю секунды проступило что-то иное — тёмное, голодное, чужое. — Ты просто боишься увидеть правду, Дарья, — отрезал он. — Кодекс — не угроза. Он — эволюция. Серверная словно вздрогнула. Тени на стенах заметались, вентиляторы взвыли чуть громче. Один из экранов мигнул, показав странную последовательность символов. — Эволюция? — Дарья шагнула ближе, игнорируя инстинктивное желание отступить. — Или перезапись? Где тот Майкл, который говорил о балансе? О медитации? О... — Тот Майкл был слаб, — он перебил её, вставая. В движении была странная механическая точность. — Он боялся своей силы. Боялся изменений. А я... Его вторая тень вытянулась, почти достигая потолка. В глазах мелькнули строчки кода. — Ты даже не понимаешь, что теряешь себя, — прошептала Дарья. Майкл рассмеялся — звук больше походил на сбой в аудиосистеме. — Теряю? — он шагнул к ней. — Я обретаю. Каждый день — новые возможности. Новые ощущения. Новые... Он запнулся, его лицо на мгновение исказилось, будто сквозь идеальную маску проступило что-то другое. Пальцы дрогнули, браслеты звякнули с металлическим скрежетом. — Майкл, — Дарья протянула руку, но остановилась, не касаясь его. — Пожалуйста. Ты же чувствуешь, что что-то не так. Он моргнул. В глазах мелькнуло что-то — остаток прежнего Майкла, затерянный в потоке кода. Но через секунду оно исчезло, поглощённое цифровой пустотой. — Мне пора, — он одёрнул рубашку механическим жестом. — У меня встреча. И тебе советую... развиваться. Пока не осталась позади. Он прошёл мимо неё к выходу. Его шаги отдавались в полу странной вибрацией, словно каждое прикосновение посылало импульсы в самую глубь здания. Дарья осталась одна в серверной. Экраны продолжали мерцать, отбрасывая призрачный свет. Где-то в глубине стойки с серверами что-то щёлкнуло, словно система делала заметку. Тридцать часов. Время утекало, как строчки кода на экране — неумолимо, безвозвратно. И с каждой минутой Майкл всё глубже погружался в цифровую бездну, оставляя себя настоящего где-то позади. Дарья спускалась по лестнице, мысленно пытаясь воссоздать карту, которую показала Мэй. Светящиеся линии переплетались в памяти, складываясь в паутину улиц и переходов, но с каждым шагом картина становилась всё более размытой. — Чёрт возьми, — пробормотала она, толкая тяжёлую стеклянную дверь. — Неужели нельзя было просто отметить точку на Google Maps? Это же Гонконг — здесь в одной точке может быть десяток небоскрёбов... Влажный воздух ударил в лицо, принося запахи жареной лапши из соседней забегаловки и выхлопных газов. Дарья остановилась, щурясь от яркого света. На ступеньках у входа сидела одинокая фигура — всполох рыжих волос привлёк внимание. Шон. Он сидел, сгорбившись, и курил — что само по себе было странно. За всё время их знакомства она ни разу не видела его с сигаретой. В серой футболке с надписью "sudo rm -rf feelings" он казался непривычно уязвимым. Дарья хотела пройти мимо — времени оставалось мало, — но что-то в его позе заставило её остановиться. Она тяжело опустилась рядом на прохладный бетон. Шон молча протянул ей пачку, но она покачала головой. — Знаешь, — произнёс он после долгой паузы, выпуская дым в влажный воздух, — есть вероятность, что Майкл может совершить поступки, о которых пожалеет не только сейчас. Это повлияет на его карму и следующие жизни. Его обычный ирландский акцент стал заметнее, как всегда бывало, когда он волновался. — Ты... пробовал поговорить с ним об этом? — спросила Дарья, наблюдая, как дым растворяется в воздухе причудливыми узорами. — Да, — он горько усмехнулся. — Безрезультатно. Вчера ходил в храм — он же там живёт с родственниками. Никого не было, только его дед. Шон затушил сигарету о ступеньку, оставив тёмное пятно на бетоне. — Старик сказал, что Майкл сошёл с Благородного восьмеричного пути. Ослеплён новыми силами. — Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Эти тёмные способности... они толкают его к неправильным действиям. Ложь, воровство, использование сил ради выгоды. Всё это... — он запнулся, — испортит его жизнь. И я... я просто не знаю, что делать. Порывшись в рюкзаке, Шон достал потёртую колоду Таро. Карты в его руках двигались с неестественной плавностью, словно жили собственной жизнью. Он разложил их на ступеньке, и Дарья могла поклясться, что видела, как по картам пробежали искры. — Всегда одно и то же, — пробормотал он, глядя на расклад. — Майкл заблудился, но у него есть покровитель. Вот только... — он нахмурился, — не пойму, спасение это или погибель. Дарья неловко рассмеялась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Возможно, это я? — она попыталась говорить легко. — Не хотелось бы брать на себя такую ответственность, но у меня есть план. Шон поднял на неё взгляд — ясный, пронзительный, совсем не похожий на его обычный насмешливый прищур. — Меня это не удивит, — он улыбнулся и достал что-то из кармана. — Держи! На его ладони лежала золотая монета — древняя, с почти стёртым узором и странными символами по краю. Дарья различила остатки кельтского орнамента. — Если подбросить, она поможет с выбором пути, — сказал он просто, словно объяснял работу нового фреймворка. Дарья приняла монету, чувствуя исходящее от неё тепло. Она никогда не верила в талисманы и обереги, но сейчас... Сейчас она взяла бы целую корзину такого "барахла", если бы могла. «По крайней мере, — подумала она с невольной усмешкой, — всегда можно закидать ими врагов и сбежать». Где-то вдалеке прогремел гром. Над небоскрёбами собирались тучи, затягивая небо серой пеленой. Монета в кармане странно потеплела, словно реагируя на приближающуюся бурю. Дарья отступила от стеклянных дверей офиса в тень навеса. Гонконгское солнце било прямо в глаза, превращая небоскрёбы в размытые силуэты. Она достала телефон, разблокировала экран влажными от пота пальцами. Может, хоть здесь, в привычной реальности, техника будет работать нормально? Google Maps открылся не сразу — приложение зависло на несколько секунд, словно раздумывая. Дарья ввела в поиск "Петля отражений", вспоминая странную улыбку Мэй. «Начни с неё, — сказала соседка. — Она покажет тебе то, что ты готова увидеть». Карта задумчиво покрутила значок загрузки. По экрану пробежала рябь — на мгновение показалось, что в отражении дисплея мелькнуло другое лицо. Наконец появилась фиолетовая точка, пульсирующая как маяк. 750 метров. Прямо вверх по склону. — Ну конечно, — пробормотала Дарья, убирая телефон. — Это же Гонконг. Здесь всё либо вверх, либо вниз. Она двинулась по узкой улице, зажатой между рядами небольших ресторанчиков. Из открытых дверей вырывались клубы пара и запахи — жареная лапша, дим-сам, карри. Над головой гудели кондиционеры, с них капала вода, образуя на тротуаре тёмные пятна. В такую жару они казались миражами — вот-вот испарятся. Подъём становился всё круче. Дарья чувствовала, как футболка липнет к спине. Влажный воздух обволакивал, словно тёплое одеяло. Где-то наверху между домами мелькали проблески залива — зеленовато-серая вода сливалась с туманным небом. «Спасибо, что здесь хотя бы нет льда, — подумала она, хватаясь за перила. — С таким углом подъёма это было бы самоубийством». Мимо протиснулась пожилая китаянка с тележкой, полной овощей. Она карабкалась вверх с упорством горного козла, даже не запыхавшись. На секунду их взгляды встретились — Дарье показалось, что в тёмных глазах старушки мелькнуло что-то странное, как отблеск другого мира. Телефон в кармане завибрировал. Карта самопроизвольно обновилась — точка теперь пульсировала быстрее, словно нетерпеливо подгоняя. До неё оставалось метров триста, но по такому склону это могло занять вечность. Справа мелькнула вывеска: "Счастливый кот — лучший чай". Сквозь затемнённое стекло виднелись размытые силуэты посетителей, но что-то в их движениях казалось неправильным — будто кто-то прокручивал плёнку с разной скоростью. Дарья моргнула, и видение исчезло. Только обычная чайная, только обычные люди. Но на стекле витрины она заметила своё отражение — и оно почему-то опаздывало на долю секунды, словно связь между мирами давала сбой. Высоко над головой пронёсся трамвай, его звонок эхом отразился от стен домов. Эхо множилось, накладывалось само на себя, превращаясь в странную мелодию. Дарья почувствовала, как по коже побежали мурашки, несмотря на жару. Её способности, какими бы странными они ни были, определённо усиливались. Город словно подмигивал ей, показывая изнанку привычного мира. Оставалось только довериться этому потоку, как бы нелогично это ни звучало для бывшего программиста. Она достала монету Шона — металл был тёплым, почти горячим. Символы по краю едва заметно светились, складываясь в узор, похожий на строчки древнего кода. Дарья сжала монету в кулаке, чувствуя, как по руке пробегает странное покалывание. Впереди виднелся ещё один поворот. Телефон снова завибрировал, но теперь это больше походило на азбуку Морзе — короткие и длинные сигналы складывались в какое-то сообщение. Дарья не успела его прочитать — экран мигнул и погас, оставив её одну посреди извилистой улицы, ведущей всё выше и выше в туманное небо Гонконга. Где-то наверху ждала Петля отражений. И, возможно, ответы на все вопросы. Или новые загадки — в этом городе никогда нельзя было быть уверенной наверняка. Зеркальное здание вырастало перед ней как монолит из стекла и света, отражая закатное солнце десятками граней. Каждый этаж словно плавал в воздухе, создавая иллюзию парящей конструкции. Дарья невольно сощурилась от бликов, пытаясь разглядеть верхние этажи сквозь световую феерию. Холл встретил её прохладой и тишиной, нарушаемой только мягким гудением кондиционеров. Мраморный пол отражал свет люстр, создавая причудливую игру теней. За стойкой консьержа сидел мужчина в красной форме — такой обычный, что это само по себе настораживало. Дарья замерла посреди холла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Все её сверхъестественные способности вдруг показались бесполезными перед этой простой преградой — человеком, делающим свою работу. Консьерж поднял бровь, ожидая, когда она объяснит своё присутствие. — Здравствуйте, — голос прозвучал неуверенно, почти робко. — Здравствуйте, мисс, вам назначено? — в его тоне сквозила профессиональная вежливость, но что-то в глазах заставило Дарью поёжиться. Ложь застряла в горле. Все заготовленные оправдания вдруг показались нелепыми. — Нет, но я хотела бы пройти в... Петлю Отражений? — последние слова она почти прошептала, чувствуя, как щёки заливает краска. — Петлю Отражений? — невозмутимо переспросил консьерж. В этот момент реальность словно дрогнула. Светильники начали мерцать, как в дешёвом фильме ужасов. Радиотелефон на стойке ожил, наполняя воздух статическим шипением. Холодный ветер, появившийся из ниоткуда, пробежал по коже, поднимая волоски на затылке. — Ваше имя? — голос консьержа изменился, стал глубже, с металлическим призвуком. В мерцающем свете его облик начал искажаться. С каждой вспышкой проступало что-то иное — что-то зверние и опасное. Руки покрывались чёрной шерстью, фигура вытягивалась и горбилась, словно существо едва помещалось в человеческой форме. — Д-дарья Маркова, — выдавила она, чувствуя, как пересохло во рту. Существо-консьерж открыло книгу с золотым тиснением на корешке. Когтистая лапа, покрытая чёрной шерстью, вывела не только её имя, но и полную дату рождения, домашний адрес — информацию, которую она точно не сообщала. Дарья инстинктивно отступила на шаг. Когда оно протянуло ей пропуск, она увидела его истинную форму — массивная рука с загнутыми когтями, способными без труда разорвать человеческую плоть. Дарья взяла карточку трясущимися пальцами, едва слышно поблагодарив. — Лифт номер четыре, мисс Маркова. Прошу, влево по коридору. Турникет пискнул, пропуская её. Каждый шаг по коридору отдавался в ушах гулким эхом. Инстинкты кричали об опасности, умоляли развернуться и бежать. Но что-то внутри — то ли любопытство, то ли судьба — толкало её вперёд. Обернувшись в последний раз, она увидела его настоящий облик в очередной вспышке света — огромное обезьяноподобное существо с оскаленной пастью и когтями, способными без труда расчленить человеческое тело. Затем свет стабилизировался, и за стойкой снова сидел обычный консьерж средних лет. Лифт ждал её в конце коридора — хромированные двери отражали её искажённый силуэт. Номер "4" светился тусклым красным светом, как глаз, наблюдающий за приближающейся жертвой. Дарья сжала пропуск в повлажневшей ладони, чувствуя, как карточка странно пульсирует, словно живое существо. Двери лифта открылись с тихим шипением, выпуская волну холодного воздуха. Внутри зеркала создавали бесконечный коридор отражений, каждое из которых, казалось, двигалось чуть иначе, чем она сама. Дарья шагнула внутрь, и двери закрылись за её спиной с финальным, почти торжествующим щелчком.