...

      Раньше машины марали снег выбившейся из-под колёс грязью. Слоёные залежи ютились по краям расчищенных дорог. Гудели улицы. Прохожие прятали ладони в карманах, сутулились от холода и всё куда-то спешили.       Теперь же не было ни машин, ни дорог. Ни людей.       Лэйн шла по следам, вытоптанными Каином. Он бы мог просто взлететь, подняв снежную пыль в воздух, но почему-то продолжал пробираться сквозь талые сугробы вместе с ней.       Отряд остался позади. Притаился в утробе обесточенной железнодорожной станции, когда аккумуляторы снегоходов окончательно разрядились. Предложение Грега — найти машину и прикурить от неё — встретили молчаливым одобрением. И хотя опустошённый город не сулил ничего, кроме отчаяния, Лэйн вызвалась на поиски бензина. Её одиночество разделил Каин.       На найденной пожелтевшей карте заправка маячила у самого въезда в город. Десять километров туда, десять обратно. Путешествие в неизвестность. Возможно, им повезёт, и они найдут канистру гораздо раньше в одной из оставленных машин. Однако, не желание помочь отряду взыграло в Лэйн, а стремление сбежать как можно дальше. В мире, где почти не осталось людей ей было всё ещё слишком людно. Она нуждалась в этом побеге также, как нуждалась в воздухе.       сектанты…       ритуал…       выпотрошенные тела…       Картина выжглась у неё на сетчатке. Под закрытыми веками вместо привычного чёрно-белого шума назойливых мелких мушек она видела смерти, какие прежде могла видеть лишь на экранах. Но она вовсе не жалела этих людей, не сочувствовала им. Они — незнакомцы, разбитые лица которых не опознали бы даже родственники. Куда неприятнее было пропитаться трупной вонью. Запах плотно осел на единственную куртку, вплёлся удушающими узлами в шарф. Будь у Лэйн возможность выбирать — одежда бы давно полетела на свалку.       Разговор с Каином не клеился. Говорить с ним — всё равно что ронять слова в пустоту.       Она продолжала, как пойманная бабочка, биться о стены, сотканные из молчания. Иногда Каин как-то криво и двусмысленно ей улыбался, иногда царапал насмешливым взглядом, словно она была далека от разгадки настолько, что его забавляли все эти людские отчаянные попытки отыскать истину в его действиях. Казалось, между ними пролегала целая вечность, в которой она — первобытный человек, ещё не познавший огонь, а он — бессмертный свидетель сотворения мира после большого взрыва.       Лэйн почти не помнила прошлого.       Почти.       В тени забвения оставался его след. След Каина. Нечто чистое, незамаранное, неискушённое и наивное.       Сейчас крылья Каина, напротив, всё чаще отливали багрянцем. Из-за запёкшейся на них крови заражённых они начинали напоминать крылья Пелеона.       И в самом Каине тоже прорывалось что-то демоническое, несдерживаемое. Притягивающее её. Из него сорняками произрастала тёмная тайна, и только Лэйн, движимая безумной, почти саморазрушительной потребностью узнать его лучше, находила смелость протянуть ладонь вперёд. Пускай, пускай откусит по локоть.       — И давно ты… тут?.. — новая попытка. На этот раз Лэйн заходила издалека, не спрашивая о чём-то существенном, позволяя Каину самому определить свои границы. Может быть так он проговорится о чём-то важном?       Он не повернулся. Но и не прибавил шагу, чтобы сбежать подальше от её любопытства.       Невозможно было знать, что творится в его голове. Благословение это или проклятие — не понимать его чувств?       Лэйн перебирала варианты, не решаясь сыпать вопросами вслух. Хотя спросить она хотела о многом. О его пропажах, силе. Об их общем прошлом. О будущем. Таком же общем.       — У тебя прямо-таки дар ставить меня в неловкое положение своим молчанием, Каин.       — Пытаешься надавить на совесть, Лэйн? — вторил он её голосу.       — Просто хочу знать больше. Не начну вспоминать, если не подтолкнёшь.       — Если подтолкну — расшибёшься.       — У тебя ведь есть крылья — спасёшь.       1:1, Каин.       Её не покидало чувство, будто Каин чего-то выжидал.       Развернувшись, он вдруг замер, и Лэйн, не ожидая подвоха, влетела в него. Его глаза наполнились таким ярким пеклом, что ей следовало бы тут же сгореть и разлететься пеплом по всему миру. Она явно капнула глубже, и напоролась на острое лезвие, которое в любую секунду могли прижать к её горлу. Его взгляд словно говорил с ней: "если ты готова задать прямой вопрос, то будешь ли готова услышать такой же прямой, откровенный и разрушительный для тебя ответ?"       Лэйн помотала головой. Собственный голос в голове почему-то зазвучал голосом Каина.       Не мог же он сам забраться к ней в голову?       — Привал? — предложил он, развеивая тему.       Лэйн его заботы не оценила. Пускай она и человек, но, чтобы пройти такое расстояние силы найдутся. Не слабачка. Перед Каином не хотелось показаться беспомощной, даже если мышцы забивались. Всю неделю, пока отряд направлялся к Оксфорду, они почти не слезали со снегоходов. Без тренировок ноги уставали. И вот теперь они, отвыкшие от нормальной нагрузки, протестовали с каждой минутой. Зато потом будет крепче спаться. Возможно, и кошмары потопятся в усталом сне.       — Нет, идём. ***       За поворотом показались бока автомобилей. Вдалеке, над грудой руин, зловещим остовом высилось уцелевшее табло заправки. Работай она сейчас, единственной валютой, принимаемой к оплате, был бы натуральный обмен, как в далекие, забытые античные времена. Законы выживания диктовали новые цены — патроны и лекарства. Как быстро деньги растеряли своё былое наследие — бесполезные бумажки пригодны теперь разве что для растопки костров.       На искорёженных металлических стенах, лопая краску, проступила ржавчина. На белом фоне она напоминала корки заживающих ссадин. Выбитые стекла, мёртвая тишина. Сейчас такие места становились пристанищем для тех, кто выжил… и для тех, кто охотился на выживших.       — Вряд ли тут будет что-то помимо мусора. Всё давно растащили.       В пути им встречались машины. Всего три-четыре, не больше. Каин взломал всего одну, остальные разграбил кто-то другой.       Безнадёга.       В маленьком городке автозаправка оставалась их последним шансом. Хотя оставались ещё сотни гаражей, которые можно вскрыть, но сколько дней это займёт?       Лэйн никогда бы не подумала, что скажет это, но она предпочла бы давать последний шанс не равнодушной судьбе, а людям. С того дня как она открыла глаза и увидела новый мир, судьба ещё ни разу не была благосклонной. Лэйн проигрывала ей, словно в карты.       Но выбирать не приходилось.       — Сперва осмотрим машины?..       — Нет, давай разделимся, — решила не задерживаться надолго Лэйн. — Я осмотрю здание, ты — машины.       Каин молча кивнул и развернулся. Вместе с ним ушло и чувство свободы.       Лэйн неосознанно потянулась к кобуре и отщёлкнула застёжку. Тяжесть пистолета придавала мнимую уверенность. Меткость всё равно не была талантом Лэйн, но громкие выстрелы привлекут внимание Каина, если что-то пойдёт не так.       Первое, что показалось в проходе — опрокинутые стеллажи. Осторожно ступая по битому стеклу и обломкам, Лэйн углубилась в помещение, некогда бывшее небольшим магазинчиком. Всё, за что мог уцепиться взгляд, тут же обращалось в напоминание о прошлом. Вместо холодильников гудел ветер, задувающий в разбитые глазницы окон. На пустующих полках копилась пыль. На стенде у кассы не осталось даже газет и лотерейных билетиков. В морозильной камере лежал одинокий кроссовок, указывающий носком в сторону стены, на которой некто оставил наверняка свои прощальные слова: “они здесь, Уилл. они пришли за…”       — …мной, — раздалось над ухом.       Лэйн дёрнула плечом, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Каину следовало постараться получше, если он хотел напугать её.       Она разочарованно вздохнула и пнула кроссовок:       — Будь это сапог — Ноа хотя мог бы приготовить нам суп.       Каин недоумённо приподнял бровь.       — Я где-то читала: в войну, в голодные годы, люди отваривали кожаные ремни и сапоги, и ели, — зачем-то объяснила она. Внутри всё клокотало от напряжения, и ей нужно было сказать хоть что-то, чтобы не сойти с ума.       Кажется, отряд застрянет в этом городе, так и не найдя ни одного литра бензина.       — У меня пусто, — подтвердил догадки Каин.       — Попробуем вернуться другой дорогой? — Перед внутренним взором, словно нарисованная невидимой рукой, возникла карта извилистых улиц. — Ещё одна полоса домов проходила вблизи леса и заворачивала в тупик. Кто-то по незнанию мог бросить машину там и бежать в чащу.       Они вышли из здания. За четверть часа небо успело потускнеть. Солнце, с его нежным теплом, заслонили хмуростью тучи.       Дорога, под стать настроению, становилась всё хуже: в редких проталинах асфальт сменялся то растрескавшимися плитами, то ямами, заполненными щебнем.       В конце улицы действительно был тупик. И в этом тупике, прислонившись к стене одного из домов, стоял пикап. Старая, ржавая развалюха. Лэйн и Каин переглянулись и двинулись вперёд.       Под приподнятым тентом, укрывавшим багажник, Лэйн обнаружила пустую металлическую бочку рыже-красного цвета:       — Нужно поискать поблизости… в гараже или какой-нибудь пристройке. Мне кажется, у хозяина этой машины могут быть припрятаны и другие запасы.       Обгоняя ход её мыслей, Каин, уже завернувший за угол дома, громко позвал:       — Здесь есть кое-что получше бензина. Иди сюда.       И Лэйн потянулась за его силуэтом.       А там, на заднем дворе, в кромке заснеженной пожухлой травы и листвы, цвели три тонких бутона подснежников. Склонившийся к ним Каин огладил пальцами лодочки лепестков.       — Не только мы пытаемся выживать, — усмехнулся он в своей привычной манере, задирая уголок губ. В его власти было просто погладить и оставить в покое цветы, но…       …но он осторожно, стараясь не задеть луковицу, сорвал один из подснежников.       — Возьми, — сказал он, и его голос впервые прозвучал неприкрыто тепло. Чуждый голос, но почему-то одновременно и родной. — Тебе тоже нужно что-то, что заставит тебя оттаять.       У Лэйн округлились глаза.       Он вложил цветок ей в ладонь, сложив пальцы вокруг хрупкого стебелька. Его кожа была холодна, но касание обожгло Лэйн изнутри. Мурашки забегали по затылку. Она посмотрела на цветок, на его беззащитную, невинную белизну на фоне своей грязной из-за запылившегося тента ладони.       — Оказывается ты умеешь улыбаться, Лэйн.       Она и не заметила этого. Не заметила, как собственные губы тронула лёгкая, рассеянная улыбка. Не заметила, как в горле встал комок, и она разучилась говорить. Всегда сдержанная, всегда настороже, она растерялась перед этим неожиданно-трепетным жестом.       Не дожидаясь ответа, Каин отвернулся, возвращаясь к своей привычной отстранённости:       — Идём. Нужно закончить то, зачем мы сюда пришли.       Она прижала цветок к груди, к куртке, которая ещё совсем недавно казалась ей самой неопрятной на свете, и кивнула. Слова всё также не спешили возвращаться к ней. Зато в мыслях Лэйн уже бережно укладывала подснежник между страницами старого блокнота, чтобы сохранить это хрупкое мгновение навечно.