Сдается дом со всеми неудобствами

— Не ври мне! — Я не вру! Ссадина на колене кровоточила и болела, но девушка, игнорируя боль, неслась по узкой улице с завидной даже для атлета скоростью. Из-за тяжёлого рюкзака её заносило на поворотах, впечатавшись в один из которых черноволосая богато выругалась. — Сам виноват, чмо прямоходящее! — крикнула на прохожего Ясу, до этого сбив того на полном ходу в лужу. — По сторонам смотри, а не на ножки девушек! — Мой детектор лжи просто зашкаливает, Фудзимори. — Голос на другом конце трубки с каждым словом становился всё медленнее. Это был плохой знак. Ясу закашлялась от колючего холодного воздуха, перепрыгивая ступеньки. — Ты добежала до вокзала? — Какая платформа?! — Первая. Привокзальный шум толпы уже радовал уши, и Ясу поклялась, что остановится только когда сядет в поезд. Она бежала уже скорее по инерции: тело неслось вперёд на одних лишь молитвах. Бессчётное количество раз девушка чуть не подвернула ноги, пытаясь скакать на зависть кузнечикам. Кепка прилипла ко лбу, пот градом катился по шее за воротник. Но вот впереди мелькает спасительный поезд. Она успела. — Да что же в этой папке такое?! — буквально выплюнув в попытках не задохнуться, спросила уже третий раз Ясу. — Я, блин, ничего не поняла из твоего фонетического поноса, Игристое! — Информация. — Ах ты пудель хитрожопый! Я из-за этой информации сейчас готова рекорд по скорости побить, а ты ещё и отмалчиваешься?! Как только я тебя увижу, нарежу на ленту из хубы-бубы! — Буду ждать нашей встречи больше, чем смерти моей бабки, Ясу, — не без улыбки сказал человек на другом конце провода. Ясу фыркнула, лавируя на новом повороте. — Главное — не высвечивайся. Этот поезд едет в такую глушь, что там даже мыши не плодятся. — Какое счастье! Обожаю заброшки и отсутствие цивилизации! — Билет я тебе уже скинул на телефон. Как и сумму на первое время. Адрес небольшой квартиры пришлю чуть позже, там всё равно никто не будет жить. — Голос Игристое звучал издевательски буднично, будто он дочь к бабушке за город отправляет. — И да… первое время постарайся не светить своими сомнительными делишками. — Я по-другому зарабатывать на жизнь не умею! А ты явно не будешь меня спонсировать, как одну из своих раскладушек! — огрызнулась Ясу. Наконец-то она добежала до нужной платформы. Её ноги горели, а коленки жалобно подрагивали, едва выдерживая вес тела девушки. Она жадно хватала воздух ртом, облизывая высохшие от бега губы. Во рту даже не было слюны, чтобы смочить горло, поэтому Фудзимори закашлялась. Голос «начальника» на миг прозвучал обеспокоенно. — Добежала? — Ага… — хрипло выплюнула ему в ответ девушка. — И где этот поезд? — В Макоти Тобу редко ходят прямые поезда. Жди, он скоро будет. Будь на связи и позвони, как приедешь на место. Игристое положил трубку, а Ясу только сейчас задумалась, в какую дыру её закинули.

***

Ясу уснула как только голова коснулась спинки сиденья. Бег и волнение высосали из неё все силы. Даже материться на Игристое не хотелось. Всё будет, но позже. А пока, проверив целостность своего крайне скромного багажа, Фудзимори надела наушники и задремала. Пару раз её будил проводник, уточняя место высадки, а услышав название города, молча уходил, многозначительно мыча. Ясу решила узнать через Интернет, куда едет её бренное тело, но связи не было. Не зная, чем себя занять, девушка косо взглянула на чёрную папку, из-за которой и случился весь сыр-бор. «Если тяжело что-то нести, представь, что ты это украл», — учил её Игристое, когда девушка только попала к нему на работу. Она тогда покрутила пальцем у виска, считая парня недалёким, зазнавшимся охотником на женщин. Но как же она ошибалась… «А ведь тогда я думала, что нужно будет просто найти сбежавшего любовника. Тьфу! Знала бы, никогда не взяла бы задание!» Ворчать о прошлом было бесполезно, но это лучше, чем мучить себя догадками о содержимом папки. Конечно же, ей было интересно, но личная информация на то и личная, что если её узнают посторонние, то их научат курить лбом. А Ясу закончить жизнь решетом не хотелось. «Он точно за ней явится. А как приедет, я ему ногу оторву!» Находясь на стадии мысленного расчленения, Ясу и не заметила как снова уснула. Поезд же тем временем стремительно миновал лес, утопая в море зелёной травы бескрайнего поля. Колёса мирно стучали по рельсам, убаюкивая, как руки матери. Девушке снился её названый друг Данго — уличный пёс с района. Трёхлапый калека обожал валяться на пороге её дома, активно виляя хвостом и скаля рот с жёлтыми клыками в кривой улыбке. Жаль, что она его больше не увидит. Картинка сна поменялось, резко стало темно и тесно. Металлический скрип тяжёлой закрывающейся двери оповещал о том, что выход закрыт. Узкая щель света истончалась с каждой секундой, пока не исчезла, позволяя липкой темноте поглотить девушку целиком. «Я не изменяла тебе! Это точно твоя дочь!» «Не ври мне, лживая тварь! Она же совсем на меня не похожа! Где ты нагуляла эту мерзость?!» «Да я же кроме тебя ни с кем не вижусь! Всегда дома сижу, тебя жду! У неё же глаза твои, смотри!» «Хочешь сказать, я так на людей смотрю?! Волком?! Да она так смотрит на меня, будто убить хочет. Видишь?! Сейчас даже исподлобья косится! А ну вон из моего дома!» Противный мужчина, мерзкий скрипучий голос и писклявый крик матери, похожий на вой сирены. Какофония звуков разрывала сознание изнутри, как пузырьки газа давят на бутылку газировки и норовят вырваться наружу с громким всплеском. Хотелось взорваться, выкрикнуть весь этот липкий дёготь обид и ярости. — Девушка… — Ясу мигом открыла глаза, словно ждала, что её вытянут из этого гнилого болота воспоминаний. — Ваша остановка. Она взглянула на проводницу с благодарностью и, закинув рюкзак на плечи, вышла из вагона. Яркие лучи заходящего солнца резали сетчатку, Ясу зажмурилась и натянула козырёк кепки пониже. В нос ударил запах пыли, скошенной травы и краски. Оглядев представшую перед ней картину, Ясу присвистнула. — Выглядит как заставка фильма ужасов. Макоти Тобу… Никогда девушка не слышала это название. Интернет работал из последних сил, еле загружая карту. Ясу полезла в карман за жвачкой, но вместо этого вытянула только пустую упаковку и пару листиков. В голове насекомыми копошились ругательства, и пока ноги вели её в назначенную точку, Фудзимори придумывала разнообразные оскорбления как для Игристое, так и для ни в чём неповинного города. Пройдя чуть вглубь, Ясу заметила, что в нём нет ничего особенного: домики десятилетней давности как минимум, магазинчики и лавки с вывесками различной свежести, граффити и дешевые безвкусные украшения куда ни глянь. Люди как люди, но очень мало машин. Улицы узкие, плотно забитые зданиями. Никаких тебе билбордов, реклам казино, брендов или гонок на спорткарах. Тишь да гладь. Настолько тихо, что в ушах слышно, как бурлит от волнения кровь. Зайдя в первый попавшийся магазин, Ясу купила онигири с тунцом и сок. Телефон почти сел, надо было звонить Игристое. — Приехала? — тут же перешёл к делу мужчина. Было слышно, что он что-то жуёт, и от этого у Ясу сильнее разыгрался аппетит. — Без проблем? — Ага, вот ищу этот сарай несчастный. Ясу не преувеличивала. То место, куда ей предлагал заселиться Игристое, было похоже на берлогу. Если фотографии не врут, там даже кот срать не сядет. — Ну, это тебе не пентхаус. Живи и не парься, что к тебе хоть кто-то придёт. И не смей потерять папку. — Открыть можно? Ответ и так был очевиден, но что мешало попробовать? — Нет, сама же прекрасно знаешь. Да и твой клиент — я. — Что насчёт заработка? — Жуя рисовый треугольник, Ясу перешагнула через трещину в бордюре. — Я не собираюсь пережёвывать в пюре крошки, экономить на всём необходимом и подтирать зад наждачкой. Мне нужно оплатить курсы английского и программирования. Тишина длинной в пару минут душила. За это время девушка минула поворот и вышла к старому поросшему засохшим виноградом зданию. Трещины ломаными, тонкими полосами богато ветвились вдоль стен, чей цвет уже невозможно было понять из-за отслоившейся, выцветшей краски. В свете единственного фонаря ржавые ступеньки казались ещё более некрепкими, а оранжевые поручни ещё грязнее. Весь дом так и молил, чтобы его снесли, сравняв с землёй данный позор архитектуры. Но он всё ещё тут: стоит, вызывая в глазах смотрящих отвращение и сожаление. А в глазах Ясу ещё и страх. — И как ты прикажешь мне тут жить? Я почти на сто процентов уверена, что тут ошиваются бомжи, наркоманы и… —… и радуйся! Ведь я оплатил тебе жильё тут на два месяца вперёд! — Ударяя в лицо девушки железобетонной базой, Игристое шумно потянул напиток из кружки и продолжил: — Насчёт работы я подумал и решил, что разрешу тебе мелкие дела по месту, но с одним условием: бери новый псевдоним и ходи на встречи в маске. — Прекрасно. План был прост: достать папку с информацией на одну из любовниц Игристое, передать ему и уйти домой есть рамен. План был прост, поэтому всё пошло не так, как надо. И теперь Ясу стоит напротив памятника уходящей эпохи с одним рюкзаком и вгрызающимся в кости и мышцы ощущением преследования. Не в первый раз она от кого-то убегает, но так далеко… Как бы Фудзимори не храбрилась, парируя указания язвительными замечаниями, в незнакомом городе было страшно. Холод улицы проскользнул за шиворот, и девушка вздрогнула. Ещё раз одарив здание презрительным взглядом, Ясу пошла в дом. Игристое весело начирикал ей «Спокойной ночи» и «С новосельем» и бросил трубку. Ржавые ступеньки жалобно скрипели под кроссовками, отчего Ясу посильнее вцепилась в тонкие перила. Будто эти тростинки могли спасти её от перелома в случае падения с лестницы… — Нихрена не вижу!.. — Фонарик на телефоне осветил покарёженную замочную скважину. Видимо, в неё всегда попадали не с первого раза. Вся в царапинах от ключа она была единственной шаткой преградой между улицей и комнатой, от которой Фудзимори уже не смела ожидать хоть чего-то хорошего. Тут она как будто очнулась. — А ключ-то? Ключ ей, конечно же, никто не дал. Дёргая за ручку и понимая, что эта халабуда заперта, Ясу в ярости пнула тонкую дверку. Девушка и так испытывала антипатию к Игристое и всему ассорти его милых дружков, но теперь её отвращение сочилось, как гной из вскрытой раны. — Дам тебе тут до-омик… оплатил на два ме-есяца… — пародировала его девушка, корча гримасы. — Как же хорошо, что ты не жадина, а просто охреневший говноед! Спать на улице или выломать дверь? Выбор очевиден. Ясу сняла рюкзак, открыла маленький боковой кармашек и выудила оттуда связку отмычек вперемешку с ключами. Разнообразие размеров, зубчиков, форм и разъёмов в подобной темноте раздражали, Ясу достала из соседнего кармана фонарик и, сжав его зубами, принялась взламывать квартиру. «Чтоб тебе одна из твоих наездниц друга прикусила!» Пальцы уверенно вращали инструменты в узкой щели, выискивая точки опоры. Замок был банальным и хлипким, но в темноте колупаться в этой рухляди всё равно было сложно. Руки девушки уже онемели от холода. Фудзимори услышала заветный щелчок. Впервые за вечер на её лице появилась наглая улыбка. Теперь она может закинуть в свою копилку талантов «взлом особо древних реликвий». С петель посыпалась труха стоило переступить высокий прогнивший порог. Ясу нажала пару раз на выключатель. — Сдох… как и всё в этой квартире. Её встретила гробовая тишина и холод не лучше уличного. Сквозняк гулял по пустой квартире, свист ветра слышался из каждой незабитой щели, а скрип чудом уцелевших половиц был единственным звуком, доказывающим, что Ясу не выпала из реальности. В нос ударил запах плесени, подгоревшего мяса и пыли. Она тут же поморщилась, прикрыла нос рукой. Свет фонарика гулял по голым стенам в поисках хоть чего-то отдалённо напоминающего украшение интерьера, но кроме окон и облезлых обоев не было ничего. Татами под ногами хрустело подобно хворосту, и Фудзимори решила, что разуваться тут не имеет смысла. Неожиданно на крохотной плите она увидела чайник. Девушка коснулась его. — Холодный. Странно было видеть в нежилой квартире чайник, но раз тут есть мизерный элемент комфорта, то, может, ей повезёт ещё. Осторожно, чтобы не подскользнуться на какой-нибудь тряпке, Ясу пошла вглубь коридора, открывая каждую дверь, которую видела. Душ, пустая комната, что-то отдалённо напоминающее кладовку… Вещей не было вообще, но Ясу уже была довольна размерами этих хором. — Не качеством так количеством. Последней на обходе оказалась спальня. Почему именно спальня? Потому что Ясу увидела на полу разложенный футон. Тут же её спокойствие рассеялось, а тишина перестала казаться хорошим знаком. Ясу пристальнее принялась подсвечивать углы, выискивая косвенные признаки жизни. Свёрнутая в узел зарядка, потрёпанный портфель, подкроватный столик… — Твою ж мать…

***

Сакура и не думал, что сегодня вернётся так поздно. Телефон сел у порога дома, подсветить в замочную скважину было нечем. Пришлось тыкать ключом наугад, в надежде наткнуться на узкую замочную скважину. — Вот же… козлы! Если бы не Кирю и его дурацкое предложение прогуляться в новое игровое кафе, он был бы дома гораздо раньше. Из продуктов Харука купил лишь рамен и соевое мясо, пока у лестницы не вспомнил, что у него закончился чай. Возвращаться было бесполезно, значит, на утро будет вода… либо горячая вода. Какое разнообразие. В коридоре Сакура понял, что даже горячей воды ему не видать. Свет отрубили за то, что он просрочил оплату на пару дней. Телефон сел, двигаться нужно было наугад. Сакура зашипел от накатывающего раздражения. Понимание, что даже мясо без холодильника не доживёт до утра, забивало гвозди в крышку гроба его здравомыслия. Ну и на кой хер он пошёл туда? Его что, убедило блеяние Нирея? Или он опять повёлся на подколы Суоу? — Только зря деньги потратил!.. — бубнил как пенсионер Харука, но про себя заметил, что совсем не зол. Скорее, растерян. Ведь получается, что он впервые за долгое время так долго гулял вне дома не один, ещё и вернулся с вполне сносным настроением. И даже погружение в бытовой пиздец не довело его. Харука отмахнулся от этих мыслей, словно от назойливой мошкары, и пошёл в сторону ванны. Открыв кран и увидев, что вода ещё есть, он с облегчением выдохнул. Ну хоть башку помоет, а то Кирю прямо над ним раскрыл какую-то хлопушку, чуть не получив за это под дых. Сакура весь вечер доставал из своих разноцветных волос ошметки разноцветных конфетти, что сыпались с него подобно перхоти. Даже сейчас в раковину упала пара розовых квадратиков, которые Сакура спешно смыл, ругая Кирю на чём свет стоит. Телефон на зарядку поставить не получится, помыться Сакура решил утром перед школой, а сейчас ему дорога в спальню. Мясо и рамен он решил перенести на балкон, ночью должно быть достаточно холодно, чтобы оно не испортилось раньше утра. Стоя на балконе и шурша пакетом, Сакура краем уха уловил скрип. Он замер. Пакет не шуршал, а значит, ему не показалось. Глаза, уже привыкшие к темноте, сканировали спальню от пола до потолка, немигающим взглядом впиваясь в немногочисленные предметы. Но между стен гулял лишь ветер, а уши улавливали стук сердца и слегка хриплое дыхание парня. «Так точно поехавшим стать можно. Нирей явно с такого начинал, раз таким параноиком стал.» Но мимолётное спокойствие нарушил громкий удар и ругательство. Кто-то споткнулся о табуретку в коридоре и сейчас тихо матерился. Сакура рванул в комнату, с опаской оглядываясь. — Эй, кто тут?! Его кулаки уже были готовы. Тихо, чтобы доски не скрипели под его шагами, Харука крался вглубь тёмной квартиры. Чёрные стены будто сужались вокруг него, давили, пугали тем, что что-то или кто-то может прятаться за ними. Грабители? В таком случае он ничего не потерял. Им просто нечего было бы тут красть. Наркоман какой-то залез? Он бы не смог так ориентироваться в темноте и молчать. Может, очередной дурацкий розыгрыш его одноклассников? Тоже не похоже на шутку. Резкий рывок двери на себя — и вот Сакура уже кубарем катиться по полу. На него выпрыгнули из темноты, вцепились в майку и повалили на пол, но сам нападавший не удержался и упал прямо на Харуку. Незнакомец оказался легче Сакуры; парень тут же воспользовался этим и вцепился тому в ворот, обездвиживая для удара. Острая боль от удара коленом разлилась по его животу, Сакура на миг ослабил хватку, откашливаясь. Он почувствовал, как чьи-то пальцы сжали корни волос и прибили его лицо к полу, а потом холод металла прямо на затылке усмирил на миг его дикий порыв поднять голову. — Дёрнешься — и я выстрелю тебе в голову. Замри и молчи. — Какого… — Удар ноги об пол прямо рядом с лицом. Сакура понял, что с ним не играют в жмурки. — Ты кто? Что ты делаешь в моём доме? — Я Уно. И теперь это не твой дом.