Чувство такта

Сакура ненавидел три вещи: овощи, слабаков и жару. Хотя нет, Сакура ненавидел четыре вещи: овощи, слабаков, жару и Ясу. Её ехидная ухмылка мелькала перед глазами, раздражая и без того нервного парня, а стоило подумать о чём-то другом, то в ушах звенел её противный писклявый голос. Харука не выдержит этого унижения. Но деньги он уже — дурак такой! — взял. Как-никак, а жить на что-то надо. Рисуя в тетради завитки и кружочки, парень усердно думал о том, как бы так насолить этой девице, чтобы она обходила его «одинокую берлогу» за километр. Может, вещи ещё попортить? Или посуду всю спрятать? Вон как она бесилась с утра пораньше, что у него перекати-поле на кухне. А может, пособирать клопов и закинуть ей в рюкзак? Волосы подпалить?.. — Сакура, почему у тебя такое… странное выражение лица? — Нирей поёжился, увидев, как Сакура, будто сумасшедший, чиркает что-то в тетради и бубнит себе под нос ругательства. — Он просто пародирует Сугишиту с его недовольным бормотанием. — Услышав игривый тон Суо у себя под ухом, Харука отвлёкся от мысленного расчленения. Он обернулся, буравя друга взглядом. — Ну вот, что я и говорил. — Сакура, у тебя что-то случилось? Ты какой-то злой! — тут же залепетал Нирей. — Ну… ты как бы всегда злой, но сегодня злее обычного. — Я не злой, — его голос чуть подрагивал от наступающего раздражения, — просто день хреновый. Он демонстративно фыркнул и отвернулся. Не будет же Сакура говорить, что его из его же дома едва не выселила злобная писклявая бомжиха? Такого позора он просто не переживёт! Акихико и Хаято переглянулись и решили не подкидывать дров в уже пылающую печь. Нирей достал телефон и начал показывать получившиеся на вчерашней прогулке фотографии. Суо поддержал его идею, а чуть позже подошёл Кирю, хвастаясь очередным модным брелком. Сакура слушал друзей вполуха. Он покосился на настенные часы. До конца учебного дня два грёбаных часа. — Са-акура-чан! — Мицуки сел на край его парты и усмехнулся. Его довольная морда уж очень контрастировала с кислой миной Харуки. — Ты как будто гнилую грушу прожевал! Чего такой хмурый? Или словил несварение от вчерашних данго? — Кирю сам же и посмеялся. — Хотя, если учесть сколько ты их съел, то не удивительно. — Да я три штуки съел и всё! Хватит ржать! — Сакура… там на одной палочке по три шарика… в общем ты съел… — Да понял я уже! Хватит мне в рот смотреть! Все затихли. Сакура ощутил висевшее в воздухе напряжение. Причём возникло оно из-за него, отчего было ещё более неловко. Суо первый нарушил затянувшееся молчание и развернул к себе стул, сев напротив Харуки. — А теперь рассказывай. Что случилось? Глядя в его единственный глаз, прожигающий в нём дыру похлеще паяльника, Сакура напрягся. Редко когда Суо выглядел серьёзным, а когда это случалось, то кишки сами сворачивались в трубочку, а ноги нервно подрагивали. Сакура сжал зубы, но взгляд не отвёл. Только он хотел ответить своим фирменным «фи», как телефон в его кармане завибрировал. Харука удивлённо уставился на экран, читая сообщение от неизвестного номера. Кто вообще, кроме парней из Фурин, может ему писать? Сколько в доме розеток? — Чё, блять? — Сакура пару раз моргнул, протёр глаза, надеясь, что это ему кажется, но телефон не унимался. Ты тупой? Я стою на кассе, отвечай быстрее! Нужно знать сколько можно купить тройников! Этот голос — писклявый, звонкий и такой раздражающий, что хочется взвыть волком, — слуховой галлюцинацией возник в его голове. А потом и вовсе раздался звонок. Сакура ответил как в замедленной съёмке, сжимая несчастный телефон со всей силы. — Ясу… — Да, меня так зовут! — Было слышно, как девушка шуршит многочисленными пакетами и что-то говорит кассиру. — Ну?! У тебя все мыслительные процессы так медленно идут? Харука открывал и закрывал рот как выброшенная на берег рыба, захлёбываясь в собственном возмущении. — Пять! Их пять! Или в темноте не успела посчитать?! — Но ответа не последовало, ведь Ясу уже положила трубку. — Сука!.. Он сразу же почувствовал на себе взгляды трёх пар глаз, с неумолимым любопытством смотрящих на него с одним немым вопросом на всех. С кем ты говорил? Харука сжал кулаки. Его разноцветные глаза бегали по кабинету в поисках ещё одного случайного «чуда», которое спасёт его от допроса, но чуда не случилось. Или случилось? Хираги вошёл в класс, и Сакура понял, что его вечно недовольное лицо сейчас кажется лучшим видом, что он когда-либо лицезрел. Ведь под этим колючим взглядом и под громогласный приказ «Всем построиться!» первогодки, словно косяк мальков, дружно посеменили на улицу. Сакура выдохнул, даже расслабился, за что тут же получил по хребту. — Тебя это тоже касается! Ты как староста вообще должен был пойти самым первым!

***

Впервые Сакура не хотел идти домой. Не то чтобы он всегда туда летел — всё-таки дома уныло, серо и скучно, — но теперь его нежелание связано с абсолютно противоположными причинами. Теперь там шумно и живёт злобная девка, которая ещё и активно примеряла роль командира. Пиная мелкий щебень под ногами, парень думал о том, как ему вообще жить дальше. Она сказала, что приехала ненадолго… Но «ненадолго» — понятие растяжимое, терпение Сакуры не резиновое, а любопытные друзья вряд ли оставят его в покое. Уже около дома, ощущая, как напекло макушку от солнца, Харука поднял глаза на свой привычно убитый временем дом и… Удивился? Он заметил в своём окне новые, чистые, белые занавески. Ветер подхватывал их лёгким порывом, и ткань послушно струилась лёгкими волнам, слегка вылетая за ставни. Сакура смотрел во все глаза, будто увидел приведение, а потом сорвался с места и побежал. Он за раз перескочил через три ступени, рывком открыл дверь (которая, на удивление, была не заперта) и влетел в дом. — Что за модификации ты тут устроила?! Почему у меня даже не спросила?! Ясу выглянула из ванны. Волосы были собраны в высокий тугой хвост, руки в резиновых перчатках, как у горничной. Шорты висели мешком, худые ноги, похожие на две палки, она бегло переставляла, носясь таракашкой по коридору. Девушка на крик Сакуры только поморщила нос, сняла перчатки и указала головой на плиту. Сакура перевёл злобный взгляд с неё на кухонную утварь и заметил, что её стало как минимум… больше. Чашки, палочки, подносы, кастрюли, тарелки были аккуратно разложены по полквм и ящичкам; плита и холодильник чистые; на окнах появился кактус с глупым розовым цветочком. Харука завис, мозг не успевал обработать информацию… Слишком сильные перемены за один раз. Он помнит этот кусок дома другим — не таким заставленным, не вылизанным и вычищенным. — Хватит сквозняк в дом пускать. Дверь закрой. — Ясу, до этого подпирающая спиной стену, хлопнула входной дверью и усмехнулась. — Рот тоже закрой, а то муха залетит. Должно быть Сакура выглядел даже комичнее неё, ведь Ясу едва держала серьёзное лицо, желая выглядеть хорошо на фоне его эмоционального всплеска. Парень потупил взгляд, разглядывая чистый коврик у двери, и снял обувь. Он всё ещё зол, очень зол, но раз уж эта «Золушка» тут так убиралась, то грех сор разносить… Ему так-то тоже тут жить. — Ты так и не ответила на вопрос. — Он угрюмо покосился на неё, поправив лямку рюкзака. Ясу закатила глаза, прицокнув. — Пока ты в школе был, я прошлась по магазинам и купила пару вещей в дом. Жить в таких условиях, в которых жил ты, просто невозможно! Даже голуби себе из пары-тройки веток гнезда вьют! — Фудзимори развела руками. — А тут просто голые стены, пол и споры грибка в воздухе! Я пока тут убиралась, кашляла так, что думала грудину себе проломлю! Жаль, этого не случилось! Повезло, что Ясу не читает мысли, а просто увидела по эмоциям заветное желание парня, на что только фыркнула и махнула рукой. — Идём, покажу, что я тут успела добавить. Сакура, ведомый чистым любопытством, шагнул вглубь дома, который уже не казался таким уж и знакомым. Ясу купила мягкие кресла-мешки, шторы в каждую комнату, складные полки и вешалки. Харука присмотрелся: пыли нет, грязи тоже, словно девушка тут языком всё вылизала. В комнате, оборудованной под спальню, он заметил на её половине новый футон, мини-столик, лампу и стопку книжек с журналами, хаотично собранных в кривую пирамиду. На его половине всё осталось так, как и было. Теперь она казалась неестественно пустой. — Как и обещала, твоё не трогала. — Ясу заметила в его глазах лёгкое облегчение, когда он увидел свои вещи на обычных местах. — А теперь давай разбираться. За те базовые вещи, что я накупила в дом, расплатишься со мной потом. Пользоваться же оба будем. К тому же тебе ещё нужно оплатить коммунальные услуги, а то я не знаю, как это делается. Харука провёл рукой по разноцветным волосам и фыркнул: — Как накупить всякого говна, так ты умеешь, а базовыми навыками обделена. На сарказм Сакуры Ясу не смолчала: — Сказал человек, который жил в прямом смысле в коробке! Фудзимори ушла, оставив Харуку рассматривать свой кусочек комнаты. Он слышал, как она там что-то моет, и это раздражало. Вмешалась, всё переставила, переделала, а он ещё и крайний остался! Парень кинул портфель в угол и достал телефон. — Кстати, — он нашёл её моющей зеркало в ванне. Ясу обернулась, сдунув со лба прядь чёрных волос, — как ты мне позвонила? Я не давал тебе свой номер. — Странный вопрос для того, кто пишет свой номер на стикере и клеит на холодильник. — Она закатила глаза. — Или так сложно запомнить последовательность цифр? — Та, кто моё имя с третьего раза неправильно произносит… — Но мысленно Сакура злился, что запонимание телефона всё ещё дается с трудом. Ясу вспыхнула, поморщив нос, а щёки заалели от гнева. Казалось, она начнёт ругаться, но девушка только возмущённо что-то пробубнела и отвернулась. Сакура и тут заметил перемены. На полках и раковине появилась куча разноцветных баночек, флакончиков, масок, спреев и тюбиков. Множество полотенец, мочалок и расчёсок. И вся эта армия красоты заполонила собой комнату, пока хозяйка этой самой армии преспокойно ходила тут, насвистывая песню под нос. Сакура это и так понял, но до последнего не хотел признавать. Теперь признал и челюсть у него сжалась. Она явно не шутила, что останется тут.

***

До вечера в доме была тишина. Сакура и Ясу расселись по углам, как будто их туда поставили за плохое поведение. Девушка сидела на тёплом футоне в наушниках, жевала рис с курицей и слушала какую-то лекцию на ноутбуке. В руках плясала ручка, делая многочисленные пометки на страницах потрёпанного коричневого блокнота. Выглядела Фудзимори, по скромному мнению Сакуры, как креветка: спина колесом, ноги поджаты прямо к подбородку, а красные глаза впились в монитор с такой внимательностью, словно она собралась загипнотизировать экран. Сакура же сидел на новом мягком кресле и учил — точнее пытался — японский. Тишина, нависшая над ними, казалась густой, как сироп. В животе заурчало и Харука тут же попытался сделать вид, что ему всё равно. По пути домой он поел у Котохи, выслушал кучу вопросов про его «невыспавшийся вид», но лишь отмахнулся. — Вернулись с парнями поздно с прогулки. Высплюсь потом. Соврал. Дважды. Выспаться он сегодня не сможет, потосу что идёт на подработку в круглосуточный магазин, а Ясу в доме стала ещё одной причиной бессонницы. Вот и получилось, что Харука не выспится уже никогда. Он снова украдкой посмотрел на Ясу. Он так привык жить всё время один, что даже немое присутствие кого-то рядом ощущается слишком остро. Она не смотрит на него, но занимает место рядом с ним, ест с ним за одним столом, спит с ним в одной комнате. Никогда такого не было. Ему стало душно. Сакура вышел на кухню и открыл холодильник. Скривился. Свою еду Ясу охраняла как бешеный пес, разложила по контейнерам и даже подписала. Заняла ровно половину. Харука цокнул, достал лапшу быстрого приготовления и поставил чайник. Свет, воду и отопление включили, деньги девчонки пошли в ход, а осознание, что он теперь должник, клевало его внутренности. После скромного ужина, который он провёл под звуки постукивания ногтей по клавишам, Сакура собрался и молча ушёл на подработку. По привычке вставил ключ в дверь, чтобы закрыть, но осёкся. — Блять… Молча спускаясь по лестнице, парень и не думал обернуться, когда услышал за спиной щелчок. И хоть в доме теперь творится полный хаос, на работе всё такой же тухляк. Сакура устроился сюда по рекомендации Котохи — на тот момент ему было всё равно, что делать, лишь бы деньги были. Когда узнал, что можно выходить по выходным, то жутко обрадовался, но старый начальник обломал — хотя бы раз в неделю надо было выходить в будний день. Хорошо хоть работка не сильно сложная, а доспать Сакура мог и в школе, спрятавшись за Сугишитой или Суо. Сейчас парень сидел за кассой, вертел на пальце рабочую кепку и откровенно скучал. В чате класса активно обсуждали сплетни города, но смысл их читать, если половину вообще не понимаешь? Сакура листал новостную ленту, как вдруг получил сообщение. Этот номер он уже успел подписать. «Шельма» Ты до скольки работаешь? Домой вернёшься? Харука лишь скривился, увидев сообщение от неё. Какое ей вообще дело до того, когда он будет? Что, боится, что он по возвращению нарушит её дивный сон в его доме? Сакура привык мстить кулаком в рожу, но бить девочку вроде как нельзя (несмотря на то, что её не жаль как минимум). Не твоё дело. Приду, когда смена закончится. Ещё бы он начал перед ней отчитываться. Их даже соседями назвать можно было с большой натяжкой. Парень ждал в ответ очередной язвительный плевок, но Ясу молчала. Просто прочитала сообщение и вышла из сети. — Ну и пошла ты!.. — прошипел Сакура, откинув телефон в сторону. Взгляд скользил по полкам магазина, людей не было и от нечего делать он даже пожалел, что не взял с собой поучить какой-нибудь предмет. Так бы хоть время убил.

***

В класс Сакура вошёл тихо, почти беззвучно. Тёмные круги под глазами великолепно сочетались с тёмной половиной его волос, а светлая делала их только насыщеннее. Рюкзак, что он закинул за спину кое-как, теперь сполз до локтей и болтался бесформенным мешком. Харука зевнул, приглаживая торчащие во все стороны волосы. Дома он не успел ни умыться нормально, ни поесть. И дело даже не в Ясу, которой так-то вообще дома не было, а в том, что он уснул ближе к концу рабочей смены и проснулся только когда заработал будильник. Вот и бежал, прыгая зайцем через бордюр и ямки. Наспех закинул в рот вчерашний бутерброд, сполоснул лицо и посеменил в школу. — Сакура-а! — Не успел парень прогрузить мир вокруг себя, как на него с диким визгом набросился Нирей. Ярко-жёлтая макушка мелькала перед затуманенным взглядом, пока Харука протирал глаза. — Ты опоздал! И на звонки не отвечал! — Звонки? — Он достал из кармана телефон и увидел десятки сообщений от Акихико, Суо и беседы класса. Ясно, в утренней суматохе даже не обратил внимания на это. — Проспал немного, а телефон на беззвучном был. — Мы уже думали, ты там помер! — Хаято сказал это со своей дежурной улыбкой, возникнув перед Сакурой так же неожиданно, как и в первую встречу. Его глаз мельком осмотрел старосту с головы до ног, и Харука едва не фыркнул. — Выглядишь помятым. — Спасибо, что констатировал факт, гений… — Да это всё не важно! Сакура, — Нирей, по скромному мнению Сакуры, вёл себя так, словно у него прожектор в жопе загорелся. Он схватил его и буквально затолкал в класс, — ты как староста должен был первым узнать! К нам же новенький поступил! — Новенький? Харука сразу его заметил. Брюнет, невысокого роста, узкие плечи и хмурый, недружелюбный взгляд. На лице какая-то странная маска, висевшая на кончике носа, которую парень постоянно поправлял. Ботинки на высокой тракторной подошве не спасали ситуацию — он всё равно был ниже на полголовы почти каждого в классе. Когда их взгляды пересеклись глаза парня сузились, и Сакура тут же понял, что это за эмоция. Его бровь дёрнулась, и он одарил новенького таким же «тёплым» взглядом. Раздражение и настороженность. Нирей быстро подошёл к парню. Он смотрелся до жути комично со своей широкой улыбкой на фоне угрюмого новенького, но Акихико это, возможно, вообще не волновало. — Знакомься, это наш староста. — Он указал на Сакуру, пока тот буравил взглядом нового «подопечного». — Харука Сакура. Он немного не выспался сегодня, вот и недовольный. А это, Сакура, Кимуру Даичи! Он, как и ты, переехал сюда недавно! «Ещё один турист? Ну и фигня! Видок у него явно мрачнее, чем у Сугишиты… Да и с тем хоть подраться можно было. А этот выглядит, как палка, да ещё и смотрит на меня как на говно!» — Чё пялишься? — Харука сжал кулаки, сдерживая порыв пересчитать этому Даичи зубы. Тот лишь нагло усмехнулся через маску и показал ему средний палец. — А чё рожа такая кривая? Даже человек, у которого два парашюта не раскрылись в воздухе, и то выглядит радостнее, чем ты! — Кимуру медленно убрал с плеча руку Нирея, пока тот пытался его сдерживать, и прошёл мимо Сакуры в конец класса. — Приятно познакомиться, Сакура. А теперь сам не пялься. Он сел, демонстративно-расслабленно закинул ногу на ногу и уставился в телефон, игнорируя взгляды всех вокруг. Сакура безмолвно проследил весь его маршрут: как он нагло хмыкнул ему в лицо; как плюхнулся своей тощей задницей на стул: как сейчас сидит, болтая ногой в чёрных массивных ботинках, и его кровь кипела от гнева. Этот Кимуру, этот ошалелый, что, совсем ебанулся?! Пришёл с таким важным видом, острит, да ещё и фыркает, когда Нирей скачет вокруг него с дружелюбными лозунгами. Харука едва не задыхался от возмущения, а потом подошёл к нему и хлопнул ладонью по столу. На него лениво уставились карие глаза, на фоне которых Сакура выглядел разъярённым красной тряпкой быком. — У меня рожа кривая? Я сейчас тебя так разукрашу, что маска не спасёт, очконавт! Сзади к нему подошёл Мицуки и игриво свистнул. — Ну же парни, не ругайтесь! — Он обратился к Сакуре: — Не стоит повторять историю твоего первого дня. Даичи хмыкнул, его глаза сузились, как у лиса. — А что было? Ты и в свой первый день так себя вёл? Ничему тебя жизнь не учит. — Наверное, если бы не маска, Кимуру показал бы ему язык, да только Сакура сразу бы его оторвал. — Кстати, драться я с тобой не хочу. — А у тебя никто и не спросит. — Не успел Сакура закидать Даичи оскорблениями, как из динамика мощной волной разлетелся голос Умэмии. Все закрыли уши, а Кимуру от неожиданности подпрыгнул, выронив телефон. — Все-ем старостам и их замам подняться наверх! Бы-ыстро! — Старый аппарат зашипел, голос Хаджиме исказился, а потом и вовсе исчез. Наступила неловкая тишина. Сакура потёр уши и скривил рот. — Вот же бестолочь! Когда он перестанет так орать и просто сообщения писать будет?! — Да ты бы со своим беззвучным режимом их бы ни разу не открыл, — сказал Хаято, поправив съехавшую повязку. Сакура цокнул и заметил, что Даичи с интересом рассматривает динамик. Парень выглядел очень удивлённым, указал на динамик и как и в чем не бывало спросил у Харуки: — Что это вообще было? — А это! — К его парте подошёл Нирей. Сакура был даже благодарен, что не он станет проводником этого хама в мир местной фауны. — Это говорил глава школы и самый крутой старшеклассник — Хаджиме Умэмия! Он и остальные капитаны тут самые сильные! Старост собирают на крыше, чтобы капитаны отдавали им прямые приказы или просто пообщаться! Это правило ввёл Умэмия, чтоб… — Всё, Нирей, нам пора. — Харуке надоело ждать, пока фонетический поток из уст Акихико закончится, и потащил друга за собой из кабинета. Напоследок он обернулся на Даичи через плечо и могильным голосом сказал: — Только попробуй что-то устроить. Я тебя в кашу превращу. Номура лишь поднял бровь, мол, услышал, идиот, вали уже. Сакура шикнул, как змея, и поспешно вышел. Его пальцы побелели от напряжения, а рёбра, казалось, треснут от частого дыхания. В голове будто извергался вулкан, горячей лавой чистого гнева готова была вытечь наружу вместе с лавиной ругательств и желчи, которые он бы с радостью обрушил на голову Даичи. Он ненавидел, когда над ним насмехались; когда смотрели как на капризного ребёнка; когда смеялись за спиной. — Слабак и крыса… Нирей и Суо шли позади и молчали. Вид Сакуры явно не располагал к разговору. Акихико нервно листал свой исписанный вдоль и поперёк блокнот, пока Суо украдкой не заглянул в него. — Ты успел с ним поговорить? — Нирей от неожиданности чуть не выронил своё сокровище. Он посмотрел на Суо большими жёлтыми глазами и сглотнул. — Что? Когда я пришёл, ты уже был в классе, но стоял не рядом с Даичи. Вот я и подумал, что твоё красноречие на него не сработало. — Ну-у, — блондин неловко перелистнул пару страниц и Хаято наконец увидел импровизированную анкету Кимуры, написанную скачущим почерком друга, — он и правда не болтливый. Как я уже говорил, он приехал из деревни с бабушкой и дедушкой. Отец остался в городе работать и помогает деньгами. До этого учился на дому, потому что часто болеет, а сюда поступил, потому что обучение дешёвое. Из местных никого толком не знает, — Нирей задумался, — да и всё… как будто бы… Ничего примечательного. На вопросы про деревню отмахивался, мол, скучно там и рассказывать нечего. Как узнал про Фурин, тоже не сказал. — Описание мрачноватое… — Суо усмехнулся, увидев, как надулся от его слов Нирей. — Так-то не сильно смешно. Сакура уже с ним не поладил, а он ведь староста… — И что? — голос Сакуры разразился громом. — Это не значит, что я буду со всеми любезничать. Этот Даичи явно по роже за свои слова не получал, а только пищит за спиной, когда отворачиваются. Терпеть таких не могу. В таком мрачном настроении они поднялись на крышу. Сакура не успел ещё полностью остыть, как ему пришло сообщение от Кирю. Сакура-чан, узнай, пожалуйста, разрешены ли игры на деньги в Фурин? Харука перечитал сообщение несколько раз, протёр глаза и перечитал вновь. Что за тупой вопрос? Нирей и Суо, стоявшие за его спиной, тоже удивились. — Азартные игры в школе? Да любой дурак должен знать, что это запрещено! — Нирей открыл беседу класса, но там было тихо. — Кто вообще надумал такое устроить? За это Хираги-сан с нас шкуру сдерёт! — И за что же конкретно? Или список большой? Шаги Хираги были тяжёлыми, серебряная цепочка на его джинсах блестела и звякнула, когда он остановился прямо перед тремя первокурсниками, посасывая белую таблетку. Он нахмурился либо уже был хмурым и этого хватило, чтобы Акихико побелел как снег. — Да мы так… абстрактно… — Абстракция от тебя, Нирей, звучит уже страшно. Говорите, что вы уже устроили? Харука фыркнул. Тот, кто его так подставил, будет грызть землю, пока не подавится. Он посмотрел на старшего исподлобья, как будто тот одним подозрением уже оскорбил его. — Какое будет наказание тому, кто играет в игры на деньги в школе? Тома от удивления даже перестал сосать таблетку. Он смотрел на парней как на стадо баранов, хором сказавших «бе», но после удивления пришло раздражение. Сначала Умэмия сломал этот несчастный диктофон, который хрен починишь, потом в его классе парни окно разбили, а теперь ещё и эти собираются превратить Фурин в казино! — Сакура… Что происходит в вашем грёбаном классе?