painkiller

Когда Калеб открывает глаза, его будит ослепительный свет, который словно проникает сквозь его череп. Яркий свет не давал покоя Калебу, и он желал вновь погрузиться в спасительную темноту сна. Большое, блять, спасибо, но кто прервал лучший сон в его жизни? Он пытается смочить горло, которое больше похоже на наждачную бумагу, но едва может пошевелиться. Он даже не знает, сможет ли открыть глаза, вместо этого из его губ звучит лишь слабый стон. Взрыв, промелькивает в его мыслях, Мне пришлось бежать... куда? «Ты проснулся! — голос прорезался словно сквозь туман. — Калеб, о боже мой-». Постепенно комната обретает некий фокус, и Калеб смутно осознает, что находится в каком-то медицинском учреждении. Только не снова. Прежде чем он успевает запаниковать, он поворачивается на звук голоса и именно тогда видит это. На его кровати сидит богиня, держащая его за руку. Сердце Калеба начинает биться быстрее, а монитор, который находится рядом с ним, издает тревожный писк. У неё фиолетовые круги под глазами из-за слез, он что, что-то натворил? Он явно обессилен, в этом нет никаких сомнений. Ему был послан буквально ангел. Ангелы существуют. Он смотрит на неё, широко открыв рот, и не может скрыть своего изумления. Ангел смотрит на него, изучая взглядом его лицо: «Калеб, ты... Ты в порядке? Ты, скорее всего, не помнишь, но-». Боже мой, даже ее голос идеален. Калеб думает. Прежде чем он успевает остановить себя, он спрашивает: «Кто ты? Ты ангел?» -- Все в комнате застывают с открытыми ртами. Твои глаза расширяются от удивления и недоумения, когда Калеб задаёт свой вопрос. Зейн предупредил вас, что он, вероятно, будет очень дезориентирован, когда проснется, и что его воспоминания могут не полностью сохраниться после удаления чипа Торинга. Ты была готова к такой возможности, когда подписывала согласие на операцию, в конце концов, ты была больше всего озабочена тем, чтобы Калеб выжил и был свободен от чипа. Даже если это означало забыть всё, что вы создавали вместе. Но это было не тем, чего ты ожидала. Калеб продолжает с восхищением смотреть на тебя, изучая твои черты, его фиолетовые глаза медленно блуждают по твоему телу, его взгляд полон искреннего и невинного благоговения, когда он подносит твои руки к своей щеке. Несмотря на прожитую вместе жизнь, ты так и не привыкла к глубине его взгляда. «Должно быть, я мертв... - шепчет он, утыкаясь носом в твою руку. - Ты ведь ангел, который заберет меня хотя бы в этот раз... верно? Ты здесь для этого?» Гидеон наклоняется вперед, усмехаясь: «О, так он настолько под лекарствами». Чувство, которое ты не можешь описать словами, словно готово вырваться из груди. Его речь невнятна, но он продолжает утыкаться носом в твою руку, на его губах появляется слабая улыбка. Внезапно он стонет. «О боже мой, ты даже пахнешь приятно, — заявляет Калеб, — ты, должно быть, любимица у Бога. Серьезно, я мертв? Если я не умер, почему они прислали модель в мою комнату?» Гидеон начинает смеяться: «Он еще более неловкий под наркозом, черт возьми». -- Калеб не знал, что ангелы могут краснеть. Она смотрит на него в шоке, лицо теплое, так мило. Такая милая, и от нее так приятно пахнет. В своем бреду он не может вспомнить, что это за аромат, но ему хочется жить в нём вечно. Если он все же мертв, ему лучше постараться наслаждаться этими ощущениями как можно дольше, пока все это не превратилось в ничто. Она пытается ответить, но у неё получается лишь красноречивое: «...Что?» — прежде чем повернуться к двери, когда в неё входит темноволосый мужчина. «Ты не мертв, — говорит этот черноволосый мужчина, похожий на врача, — она твоя невеста». Калеб насмешливо хмыкает: «Это блять невозможно. Я? Помолвлен с ней? Да, я мертв, и у меня болит голова, но я не дурак». Доктор, Зейн или как там его, судя по бейджику с именем, просматривает карту пациента, прежде чем повернуться к ней. «Мы еще не знаем полной степени потери памяти, но его физические показатели развиваются в правильном направлении. Это хорошо». Он со вздохом поворачивается к Калебу: «Клянусь своей медицинской лицензией. Она твоя невеста. Также ты не мертв. Теперь ты можешь сесть? Мне просто нужно провести кое-какие оценки». -- Калеб смотрит на тебя, сжимая пальцами твою руку. «Это не смешно - лгать кому-то, — настаивает он. — Ангел, вы с ним надо мной смеетесь?» С некоторым усилием ты помогаешь Калебу принять сидячее положение. Он слегка вздрагивает, когда твоя рука касается его обнажённой спины, и ты замечаешь, как краснеют его щёки и уши. Все время, пока Зейн проводит свои тесты, Калеб смотрит на тебя со смесью радости и недоверия. Его рот, кажется, работает на автопилоте, произнося нефильтрованные фразы, восхваляющие твою внешность, твой голос, одежду, которую ты носишь, и все время бормоча о том, как ему повезло. Он вне себя от радости, когда ты возвращаешь ему его подвеску, вслух удивляясь тому, что, конечно же, ты выбрала для него идеальный подарок. Он с пристальным вниманием слушает, как ты описываешь вашу общую квартиру, его предложение руки и сердца, последние несколько лет. Когда ты пролистываешь на телефоне фотографии помолвки, на его глазах появляются слезы. «Это просто невозможно. Как мне так повезло? Моя невеста — это ты? Ты само совершенство». Все это немного перебор, и ты хихикаешь. Ты не уверена, как это возможно, но Калеб улыбается еще шире, услышав твой смех. «Ты правда думаешь, что я идеальна? — спрашиваешь ты. — Правда?» С огромным усилием Калеб выпрямляется: «Я знаю, что ты идеальна. Боже, ты такая -- такая -- это правда??? Я собираюсь стать твоим мужем?». Краем глаза ты видишь, как Зейн закатывает глаза. Калеб всегда был готов осыпать тебя комплиментами, но это было на совершенно другом уровне. Ты сжимаешь обе его руки в своих ладонях. «Смотри, вот кольцо». На её пальце красовалось изящное кольцо с камнями, которое вы выбрали вместе. Впоследствии он признался, что купил это украшение на первые несколько чеков, полученных от DAA, и с тех пор хранил их у себя. «Я твоя невеста, Калеб, я ждала, когда ты очнешься после операции». Внезапно он хмурится: «Я заставил тебя ждать? Боже, прости, я не должен был---» — его голос прерывается, когда он внезапно переводит взгляд на твои губы, — «Ты такая -- Мы можем... поцеловаться? Я могу поцеловать свою невесту, верно? Я могу поцеловать тебя?» Невеста. Ты смеешься: «Мы можем целоваться столько, сколько ты захочешь», — говоришь ты, нежно касаясь его лица и прижимаясь губами к его губам. Как и в ваш первый поцелуй, после того, как вы отстраняетесь, его глаза наполняются восхищением. Это напоминает тебе о том, каким Калеб бывает, когда вы вместе: открытым, честным, жизнерадостным и теплым, словно прекрасный летний день. «Черт возьми, — прошептал он, — мы собираемся... Я не сплю. Ты настоящая». Усталость настигает его, и он опускается обратно на подушки. «Я... Я хорошо обращался с тобой?» Твое сердце замирает от этого вопроса. Несмотря на его растерянное состояние, ты слышишь нотки страха в его голосе. Вина и ненависть к себе вездесущи в его сознании. Сейчас они смягчились, но остались навсегда. Его постоянная забота о тебе, несмотря на состояние, в котором он находился, вызывает слезы на твоих глазах. «Иногда ты на самом деле бываешь тупым придурком, но, — говоришь ты, — я так сильно люблю тебя». Его глаза начинают закрываться: «Ох, хорошо... Я должен... продолжать это... Я должен быть с тобой вечно». Ты наклоняешься, чтобы поцеловать его в лоб: «Ты тоже нужен мне вечно. Пожалуйста, останься рядом со мной». -- «Кто ты? Ты ангел?» Калеб стонет от безысходности, когда толпа поворачивается к экрану. Гидеон обещал сделать сюрприз в своей речи, посвящённой другу жениха. И даже спросил, мол не мог бы он, пожалуйста, также воспользоваться проектором? Без ведома Калеба Гидеону удалось записать все, что происходило в тот день, и теперь, на вашей свадьбе, он воспроизводит запись на максимальной громкости. «Да, я мертв, и у меня болит голова, но я не дурак». Ты поворачиваешься к нему, буквально сияя: «Ты ведь знаешь, что я собираюсь использовать это против тебя до конца наших жизней, верно?» Он насмешливо возмущается: «Как будто у тебя и так недостаточно боеприпасов против меня». Боеприпасы - это мое сердце, моя душа, они были обещаны тебе с момента нашей встречи. «Я всегда ясно давал понять, что я люблю тебя». «Да, но ты думаешь, что я ангел, буквально посланный с небес». Калеб оставляет нежный поцелуй на твоем лбу: «Это то, о чем я думал с того момента, как мы были детьми, когда мы впервые встретились. Теперь я счастливый мужчина, у которого жена — ангел». Когда мы впервые встретились в той стерильной комнате, я знал, что моя судьба всегда будет переплетена с тобой, вот что он не говорит вслух. Но это всегда было очевидно, не так ли?