Я рядом

      Какой бы сильной ни была женщина, она ждёт мужчину сильнее себя. И не для того, чтобы он ограничивал ей свободу, а для того, чтобы он дал ей право быть слабой. Эрих Мария Ремарк       Ольга Сергеевна Москвина сидела в своём кабинете в своём кресле. Перед ней на столе лежал открытый ноутбук, в котором она, с угасшим огоньком в глазах, просматривала в интернете свободные квартиры.       Раздается очередной стук в дверь, а затем кто-то приоткрывает её. В кабинет загладывает человек, который в последнее время плотно засел в голове женщины, и о котором в последнее же время она думает чаще, чем это позволительно. Хотя в данный момент она бы предпочла не видится с ним. Или по крайней мере, не разговаривать, поскольку она догадывалась, что все эмоции, которые она сейчас испытывает в связи со сложившейся ситуацией, отражаются на её лице. Как бы она не пыталась их скрыть. А он видел её насквозь. Она знала это. Видела. Понимала.       — Ольга Сергеевна, можно?       — Да, Вадим Юрьевич, проходите, — Москвина выпрямилась и, хотя прекрасно понимала, что это выглядит глупо, сделала вид, что изучает какую-то бумагу.       Казанцев прошёл вглубь кабинета и остановился около ближайшего к ней кресла.       — Ольга...мне казалось, мы уже не настолько чужие люди, и вы могли быть более откровенны со мной. Почему вы не сказали, что ваш бывший супруг болен?       Ольга вздохнула. Нервно отложила бумагу. Она наивно очень надеялась, что он не узнает. Ольга намеренно не рассказывала ему об этом и не только потому, что никому не говорила о своих проблемах.       — Знаете, я вообще не люблю рассказывать о проблемах. А о проблемах бывшего мужа — тем более — произнесла она, стараясь не смотреть на него.       — Знаете, я тоже. Но...всё же он — преподаватель нашего университета и вообще...не чужой нам всем человек...       — Я понимаю...— покивала Ольга, также не смотря на него. Её глаза были опущены на свои руки, которые, немного дрожа, вертели ручку.       — Я правильно понимаю, вы продаёте квартиру, чтобы добыть деньги на операцию?       — Да...— на выдохе ответила женщина.       — А где вы жить собираетесь? — последовал всерьёз заволновавший мужчину вопрос.       «Господи, ну вот зачем он это делает? Зачем спрашивает?»       — Не переживайте, Вадим Юрьевич. Я нашла небольшую квартиру. Не идеальная, но ничего. Нам с Лизой хватит — проговорила женщина довольно быстро, потому что к горлу уже начал подкатывать ком. Голос срывался. То, что она произнесла, было не совсем правдой, но...она не могла сказать иначе. Или могла?       Казанцев немного помолчал, а зачем спросил то, чего Москвина так боялась от него услышать.       — Ольга, сколько стоит операция?       Она шумно и судорожно вздохнула. Взглянула на него, но затем снова опустила глаза. В её голосе зазвучали слёзы.       — Не надо, Вадим Юрьевич. Мы...мы справимся. Университет организовал сбор средств, я надеюсь, что квартира найдется, и всё буд...       — Ольга Сергеевна, сколько стоит операция? — очень чётко повторил Казанцев, не слушая её.       Её это добило. Вновь в глазах появились слёзы.       — Ну не надо! — воскликнула она. Её голос сорвался. Она отвернулась, испугавшись, что сейчас расплачется. — Я не могу...       У Вадима внутри всё сжалось, когда он услышал этот голос, полный отчаянья и какой-то безысходности от ситуации...Он потянулся к стопке квадратных стикеров, аккуратно оторвал один и вместе с ручкой положил прямо перед ней.       — Можете не говорить. Напишите.       Ольга мельком глянула на бумагу. Снова судорожно вздохнула.       — Я не могу. Простите. Не могу.       — Пишите.       Тон у мужчины был безапеляционный.       Ольга тыльной стороной ладони поймала покатившуюся в этот момент слезу, затем судорожно вздохнула. Медленно повернулась. Через силу записала сумму и отбросила ручку, будто желая избавиться от этого.       Он забрал листочек. Она подняла глаза, следя за его реакцией. Когда он напряжённо выдохнул, она, всхлипнув, снова отвернулась, боясь его дальнейших действий.       «Ну всё! Он сейчас скажет, что это очень дорого, уйдёт и всё...Зачем я это написала?»       Но Вадим не ушёл. Прочитав сумму он напряженно вздохнул, но не конкретно из-за суммы, которая действительно была внушительной, а из-за того, сколько свалилось на такие хрупкие женские плечи, и что ей приходится справляться с этим одной.       Нет. Он не позволит ей этого.       Он обошёл стол и оказался прямо перед ней. Она удивлённо подняла на него взгляд. В его глазах она увидела искреннее беспокойство, теплоту и готовность помочь.       — Всё нормально. Я хочу вам помочь. * * *       Москвина снова что-то просматривала в ноутбуке. Тут дверь в её кабинет открылась. Она подняла голову. Казанцев, ничего не говоря, сразу прошел прямо к её столу. Ольга успела только быстро захлопнуть свой ноутбук, как мужчина, уже оказавшись прямо рядом с ней, тут же положил на него какой-то свёрток и остался рядом стоять.       — Что это? — Ольга непонимающе посмотрела на него, но он молчал. Она помедлила, а затем развернула свёрток, в котором...были деньги. Достаточно большие деньги.       До её сознания практически сразу дошло, что это. На мгновение ей показалось, что ей перекрыли поток воздуха. Она взглянула на него.       — Надеюсь, этого хватит.       — Вадим Юрьевич...— практически прошептала она.       — Я за него.       — Но...— она встала. Получилось это с трудом, поскольку силы вдруг начали оставлять её. — Но...откуда? Как? З-зачем? — вдруг спросила она, хотя было вполне понятно, зачем.       — Я хочу вам помочь. Мне...— он вздохнул, собираясь с мыслями. Когда она встала, он не отошёл, и сейчас они стояли практически вплотную друг к другу. Он попытался заглянуть ей в глаза, но она прятала их. — Я не могу смотреть, как вы...Вам не обязательно справляться со всеми проблемами одной. У вас есть я. Помните это, пожалуйста, — сам не ожидая от себя таких слов произнёс он.       — Я...— она, взглянув на него, но затем тут же отведя глаза, попыталась что-то сказать, но ничего не получилось.       Он продолжил что-то говорить.       Внезапно она еле ощутимо прислонилась к его груди.       — Ольга Сергеевна?       Но та не слышала.       За все эти дни волнений и переживаний она вдруг поняла, что очень нуждается в человеке, который бы решил в миг все её проблемы или хотя бы просто поддержал. Да, её поддержал ректор и другие пропедаватели. Но...это не то...       И стоя сейчас перед Вадимом, такая слабая, беззащитная, находящаяся в отчаянии она почувствовала, что нуждается в нём, что он ей нужен. Именно он. Она не может (или может?) это сказать, попросить сама помощи, — слишком горда для этого — но чувствует...что без него никак.       «Откуда такие мысли? Когда...как это произошло?»       — Ольга... И тут он услышал....что она плачет. Эта внешне строгая и сильная женщина, никогда никому не говорившая о своих проблемах, плачет.       Он аккуратно положил руки на её спину и молча прижал женщину к себе. На его небольшое удивление, она не отстранилась. Через несколько секунд сама чуть сильнее прижалась к нему, уткнувшись ему в грудь. Она не хотела, чтобы он видел её такой...но накопившиеся усталось и эмоции взяли верх.       — Я устала... услышал Вадим через какое-то время. Он не знал, стоит ли что-то говорить, ведь понимал — ей нужно выплеснуть это. Люди плачут не потому, что они слабые, а потому, что они были сильными слишком долгое время       — Вы не представляете, как я устала...— она произнесла это довольно тихо, но Вадим и это услышал.       — Всё будет хорошо. Вроде бы простые, но такие нужные ей слова.       — Я рядом, — прошептал он. И от этих слов ей захотелось плакать ещё больше. Неужели она наконец-то, впервые за столько лет, могла позволить себе быть слабой?       Они стояли в объятиях друг друга. Она робко положила руки на его спину, скорее ради опоры. Он успокаивающе гладил её по спине. У Ольги промелькнула мысль, как же было приятно снова оказаться в его руках, — как она ощутила это тогда, после театра, когда он нёс её на руках прямо до своей машины — таких сильных и надёжных.       Ольга вдруг сразу почувствовала себя в безопасности. Его нахождение с ней, ещё и на таком близком расстоянии, казалось им обоим таким правильным и чем-то даже...естественным? Возможно, ведь они действительно уже не были чужими людьми. Но и не были просто коллегами. Оба это прекрасно понимали. Ведь если бы они были «просто коллегами», то не было бы этих взглядов, полных нежности и особенной теплоты, прикосновений, случайных и нет, и много чего ещё, что несвойственно обычным коллегам, просто хорошо и с уважением относящихся друг к другу. Однако, пока их отношения к, так называемому, следующему уровню не переходили. Но Вадим, который для себя уже всё решил, верил, что пока. Он уже давно понял, что эта женщина нравится ему, он переживает за неё, он хочет ей помогать и быть рядом с ней. И, если получится, быть с ней. Но он не спешил: очень боялся её спугнуть.       И поэтому, стоя сейчас так близко к ней, уже можно сказать, что вплотную, мужчина не позволял себе лишнего: толком не говорил, ни на какие другие места руки не перемещал. Хотя на самом деле ему хотелось крепко прижать её хрупкое тело к себе и не выпускать никогда. Ему хотелось спрятать её, уберечь от всех невзгод...Но он действительно боялся её спугнуть и очень старался делать всё в меру и не переходить границ дозволенного, пока она сама окончательно этого не захочет.       Но Вадим Юрьевич...может она уже этого хочет...       Он нежно гладил её по спине, и постепенно её дыхание становилось более ровным.       Наконец она, успокоившись, медленно отстранилась. Он также медленно убрал руки. Она несмело глянула на него. В его глазах отражалось какое-то особенное беспокойство, мелькала особенная теплота и искренность. Так же, как и в его действиях и словах.       Опустив глаза, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он, догадавшись, что именно, опередил её.       — Не извиняйтесь. Она посмотрела на него.       — Вы не подумайте, я...очень редко плачу, — тихо добавила она. — Я просто...       — Всё нормально, — мягко перебил он её. Через несколько секунд молчания она произнесла:       — Спасибо, Вадим Юрьевич.       — Всегда, Ольга Сергеевна.       Казалось, они стояли так очень долго, смотря друг другу в глаза. Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Глазами можно сказать гораздо больше, чем словами.       Ольга всё же разорвала этот зрительный контакт, опустив глаза. И тут заметила, что его рубашка, в том месте, где она прятала своё лицо какое-то время назад, чуть влажная. От её слёз.       — Ой, простите! — воскликнула она. — Простите, я вам тут...       — Плевать. произнёс он так, что она снова посмотрела на него. Он даже не глянул на свою одежду, а продолжал смотреть на неё.       — Ничего страшного, Ольга...Сергеевна.       Москвина еле заметно кивнула. Сделала шаг к столу и потянулась за салфетками, а затем отвернулась к окну. У неё промелькнула мысль попросить его выйти, но по какой-то причине она помедлила.       — У вас есть какая-то пара сейчас? — послышалось сзади.       — Д-да, через полчаса. Последняя. — зачем-то добавила она. Произнесла Ольга это всё на выдохе, пытаясь скрыть вновь откуда-то появившееся волнение. Только теперь от кое-чего другого...       — Боже! — вдруг воскликнула она и закрыла лицо руками. — Как же я куда-то пойду? У меня же глаза теперь красные, наверное.       Казанцеву хватило двух секунд, чтобы кое-чего вспомнить.       — Если вы их сейчас будете тереть, то да. А если подождёте, пока они сами высохнут, то никто ничего не заметит. У вас же как раз есть полчаса.       — Спасибо...       Несколько секунд помолчали. Казанцев вздохнул.       — Говорите, пара последняя? Хорошо. Я вас после неё встречу и отвезу домой. И это не обсуждается.       И прежде чем Ольга успела что-либо сказать, он покинул её кабинет.       Но она даже не собиралась возражать. Слишком устала. Слишком много позволила себе сейчас перед ним, чтобы возражать. Его словам, по какой-то причине, хотелось верить. Она глубоко вздохнула, практически полностью успокоившись, и попыталась привести себя в порядок.       Когда они так стояли в объятиях друг друга, ей вдруг захотелось посмелее обнять его и прижаться к нему крепко-крепко...но что-то не дало ей этого сделать. Некий страх. Страх, что она слишком много себе позволит в плане прикосновений. Страх, что он, возможно, это неправильно воспримет.       А как неправильно? А разве это не признак доверия к этому человеку?       Объятия — один из самых главных признаков доверия. Признак надёжности. И иногда не нужно ничего говорить, надо просто обнять. Объятия могут согреть, успокоить и вселить надежду. В объятиях есть больше силы, чем в тысяче значащих слов. А как же приятны те моменты, когда эти объятия взаимны и искренны!       Вадим прошёл обратно в свой кабинет. Прислонился к двери. Опустил глаза. Его рубашка действительно была слегка влажной. Но он не соврал ей. Ему правда было плевать. Какая разница, что там с одеждой, когда единственное, что его тогда волновало — это она. Её состояние. И вообще она.       Он вспомнил свою фразу: «...А если подождёте, пока они сами высохнут, то никто ничего не заметит»       Кроме меня, Ольга Сергеевна. Я замечаю всё и всегда...что касается вас. Так что я бы заметил в любом случае. И сделал бы...почему «сделал бы»? И сделаю всё, что вы были счастливы и никогда более не чувствовали себя одинокой. В любой ситуации. И если и плакали, то только от радости, — заключил Вадим Юрьевич Казанцев. Клянусь, что всё бы я отдал На свете для кого-то...