Часть 12

12 глава На земле, поросшей высокой зеленой травой, был разложен листьями и лепестками цветов портрет девушки. Цветовая гамма была скудной: желтые, скорее пшеничного цвета листья, да льдисто-голубые лепестки. Киф склонился над своим творением и скептически рассматривал его. Ему не нравилось, что глаза остаются незаметными, нечем выделить. М-да, это конечно не карандаши и не краски. –Акцентируй глаза синим, – посоветовала Молли, стоявшая прямо у него за спиной, и указала на гору голубых лепестков. Киф не удивился её неожиданному появлению – сложно не заметить, как несколько минут тебе в спину бьют волны чужого любопытства. –Я не могу акцентировать синим. У неё карие глаза, –Киф снова сосредоточенно осмотрел рисунок-коллаж. Он столько раз рисовал Фостер, изображая её в разном настроении. Расстроенной, счастливой, смущенной, взволнованной, когда она хмурилась и у неё появлялась складочка на переносице. Это происходило слишком часто. Чаще, чем Кифу хотелось бы. –Серьезно?! Карие?! Я не разглядывала… А то думаю что-то странное, а что не понимаю. Как это? Почему? – Изумленно выспрашивала Молли. Эльгар избавил его от необходимости отвечать и сам стал рассказывать о появлении странной эльфийки в забытых городах. Так как он погиб всего два года назад, да ещё и был эмиссаром, то знал много о происходивших событий, связанных с Фостер. Молли слушала, удивленно раскрыв рот, но Эльгар порой выражался слишком грубо всторону Софи и выдвигал необоснованные теории, выставляя их за правду. Киф хотел было вмешаться, чтобы опровергнуть тот или иной факт, как вдруг увидел приближающуюся фигуру вдали. Сердце пару раз подскочило. «Вдруг Фостер?» – заговорил голосок надежды у него внутри. Но Киф тут же себя осадил. Нет, она непростит его так быстро. Если вообще простит. Но на самом деле, являясь единственной эльфийкой обладающей телепортацией, Фостер чаще появлялась прямиком перед его Вандерлингом, разрывая пространство на части с жутким грохотом. На всякий случай Киф вихрем ветра уничтожил свой рисунок. Он вновь стал всматриваться в фигуру, которая уже подошла достаточно близко чтобы её рассмотреть, да так и застыл. Любые мысли вылетели из головы. Прямо перед Кифом стояла она. Гизела. Его мать. Она стояла прямо здесь и оценивающе рассматривала Вандерлинг. –Похож, – Гизела произнесла это так, будто речь шла о чём угодно, кроме дерева, которое вырастили из семени, обернутого в ДНК её умершего сына. Киф не смог уловить ни капли её эмоций, кроме равнодушного спокойствия. Он судорожно сглотнул, не зная, чего ожидал. Что его мать расплачется? (она когда-нибудь вообще плакала?) Что почувствует от неë что-то наподобие горя или сочувствия? Ну хотя бы капельку грусти… Тем временем от разговора отвлеклись Эльгар с Молли и, охваченные любопытством, подошли ближе. Мать Кифа молчала, с непроницаемым выражением лица, светлые волосы, как всегда, были заплетены в строгий пучок. На ней было одно из её торжественных платьев. Не зелёное. Кифа передернуло от её безупречного вида. Гизела прочитала надпись на бетонной табличке, которая гласила: «Киф Ирвин Сенсен» –Ты не заслужил свою фамилию, даже слабохарактерней чем твой отец, – холодно произнесла Гизела, топчась на месте, будто боясь испачкать землей свою обувь, – Ты меня разочаровал, Киф. Киф побледнел, чуть выпрямившись, и смотря на мать в упор. Как будто он вновь стал тем маленьким мальчиком, которого она отчитывала за провинность. Но в душе нарастало отвращение. Как же раздражала Кифа его беспомощность в данный момент. Ему оставалось только сжимать кулаки и вложить в свой взгляд всю ненависть, на которую он был способен. Хотя очень хотелось броситься и покончить с ней навсегда. Или хотя бы плюнуть ей в лицо… Словно догадавшись о его желаниях, мать Кифа вздохнула и изящно плюнула на траву, где ещё недавно он старательно выкладывал портрет Фостер. Киф застыл, созерцая эту картину, возмущение подавилось неприкрытым шоком и судя по эмоциям Эльгара с Молли они тоже были ошеломлены. Не то, чтобы Киф не догадывался о том, что матери плевать на него, и как оказалось в прямом смысле этого слова. Но… Но он всё же надеялся получить от неё хотя бы капельку нежности. Кифу хотелось, чтобы у него была нормальная мама, а не та, что плюет на могилу своего единственного сына. Он был рад, что ему удалось сорвать какие-то её планы, пусть ценой собственной жизни. Но ощущения победы не было, сейчас Кифу хотелось только сжаться в комочек и рыдать. Очнулся он только тогда, когда луч кристалла для световых прыжков озарил поляну. Избегая изумленных и вопросительных взглядов, обращенных к нему, Киф направился к своему дереву и притворился, что лег спать. Через некоторое время он действительно провалился в сон. Это был кошмар, где его мать срезала под корень Вандерлинг Кифа и пересадила его огромный цветочный горшок, который забрала в какое-то жуткое темное место. Ходила вокруг него и хохотала, приказывая кому-то: –Удобряйте, удобряйте! Так он станет ещё могущественней!