peccatum meum

      Дрожь пробивала всё тело, будто Лэйн вставила пальцы в розетку и по собственной воле не отдёргивала руку. Неприятно покалывало в боку, а во рту разлился вкус скисшего молока, который обычно догонял девушку после продолжительного бега. Но сейчас это не волновало её.       Она увязла в величавых сугробах и мнимых надеждах по колено, пока без оглядки бежала сюда, к церкви. И стоя перед разрушенным от катаклизмов зданием, её не покидало одно чувство, которое мало-помалу вытиснило остальные эмоции — чувство брошенности. Как будто Лэйн — маленький щенок, выброшенный окровавленными руками недобросовестных владельцев в жестокий мир бытия.       На секунду уши заложило от гулкого эха от удара где-то в версте, с возвышенности повалило целыми сугробами прямо туда, где стояла девушка. Однако Лэйн даже не дёрнулась. В голове у неё звенело, будто отродья цепями пытались выбить признание от криптографа об реальности происходящего. А она не верила. Не признавала. Не хотела.       Несмотря на холод вокруг, самым обжигающим для нее было отсутствие огня внутри, под сердцем. Лэйн не помнила, как пролезла в заваленный проход, когда свалилась на платформу. Будто кто-то заклеил своими ледяными перьями обзор, не желая, что бы криптограф знала всю правду. «И так ведь всегда…» — безучастно подумала девушка, а может и сказала вслух фразу?       Кирпичные стены не произвели на неё никакого особенного всплеска ностальгии, как она ожидала, только на секунду показалось, что здесь совершенно нет воздуха, как в вакууме. Откуда-то сверху все ещё падали снежинки, словно осколки воспоминаний, в которые возможно заглянуть, только если засунуть эту частичку в самый зрачок.       В туннеле поодаль метались какие-то изувеченные тела, которым даже сил не доставало выползти на тусклый свет. Да и Лэйн не особо спешила к своим новым вечным друзьям, что уволокут её в страну страхов. Хотя почему резко появилось такое нежелание умирать? Не криптограф разве всегда храбрилась, что ей уже нечего терять в этом гнусном мире прогнивших существ?       Верно. Это были её слова. По крайней мере, она всегда считала, что это её личное мнение.       Дрожь всё не унималась. На глаза накатилась пелена того, чего обычно называли «слёзами». Девушке же всегда твердили, что это признак «слабого», «проигравшего». Обрывавшиеся дорожки терзали щеки, будто были сделаны из металла, а не из обычной воды. В горле образовался небольшой комочек, раздирающий стенки. Выкашлять его всё не получалось. Как и перевести единственное сообщение о спасении для человечества. Ничего не получалось!       Осознание собственной ничтожности впилось в кожу, отбивая набатом о смерти. Лэйн скрестила руки и вжалась своими ногтями в бледную кожу, стараясь избавиться от чьих-то чужих приказов, подталкивающих ее на самоубийство. Но ничего снова не получалось…       Послышался ещё один удар, там, наверху. Теперь более глухой, но всё такой же мощный, чтобы привести девушку в чувства. Вместе с ним перед её глазами мерными движениями предстал клочок пожелтевшей бумаги, исписанный кляксами. Лэйн схватила его за секунду до полного приземления, будто сделав он это, всё и так разрушенное мироздание вмиг превратилось в одну точку.       Прочесть что-либо криптограф не могла, слёзы разъедали глазные яблоки, как черви, тремор не отпускал девушку из своих владений, а голос внутри уже кричал о том, чтобы врезаться грудной клеткой в холодные объятья смерти и стать всем.       Однако Лэйн знала, что написано на этом листке. Проводя взглядом, не читала, а сразу понимала смысл завитков.       Дорогая Лэйн,       Я не Люблю. Всё так…       Зачеркнутые строки особенно выгрызали внимание криптографа, которая сразу осознала своего адресанта. Прости меня. Авель был прав, мне не стоило таить в тебе надежду. Я не вернусь к тебе, будь же ты счастлива с другим смертным. А обо мне в этот час, мой грех излюбленный, забудь, как о последней капле крови в бездыханном теле жертвы. Навеки Твой.       Как только глаза коснулись последнего слова, поток ветра могучего выдрал из тяжелых рук прощальные строки любви. Язык припал к небу, а затем ничего… Сколько бы не раздирала свою глотку, ни один звук не дёрнулся из цепей её души. Точно так же, как и не проник внутрь. Вокруг царила тишина, какая бывает в славные годы небытия.       — Никаких более эмоций, чувств, ощущений. Ничто не сделает больно и грустно. Разве это не прекрасно?       Часть девушки была безоговорочно согласна с этим разумным суждением Голоса, да и разве не этого она желала почти всю свою осознанную жизнь? «Вот именно, что «почти», — твердила вторая.       На дальнейшие размышление жизненных сил не хватило. Мёртвые липкие пальцы схватили девушку за щиколотку, а в следующий миг сознание и вовсе её покинуло. ***       Что-то неприятно защекотало ноги, заставляя девушку притянуть их к себе. Тёплая рука легла на её мокрые щеки, растирая слёзы по всей площади. Родные губы коснулись лба, одним чувственным поцелуем снимая боль, словно это был какой-то особенный ритуал. Лэйн резко распахнула обожжённые глаза.       Перед ней предстал живой ангел, с мешаниной из беспокойства и присущей озорливости в зрачках. Его перья упирались в бок, доставали лодыжки Лэйн, а второе крыло вообще бременем свисало с узкой односпальной кровати. В памяти всплывали отрывки, как отряд решил остановиться в полуразрушенном здании возле Роткова, куда они прибыли лишь пару часов назад.       — Всё хорошо? — контрастное горячее дыхание коснулось уха девушки с вопросом.       — Дурной сон, — Лэйн прищурилась, будто старалась выяснить: а может всё же и не сон.       — Бывает. На небесах сны снятся только как пророчества.       — Не хочу я такие пророчества иметь.       Каин прижал девушку к своей груди, защищая от мира всего, но все ближе подводя к краю собственной опасности. Однако Лэйн было всё равно. Она сильнее вжалась в родные изгибы, зная куда положить руку и голову, чтобы не доставить неудобств ангелу. Она уже выбрала его из миллиона прочих и не изменит своему выбору, куда бы не завёл её этот грешный путь.        Пальцы непроизвольно утянуло в эпицентр снежной бури на голове ангела. Пряди, как шёлковые, поддавались каждому движению рук девушки, а их хозяин замер в трепетном ожидании, изображая прекрасную статую. Только лёгкое подрагивания крыльев выдавало в нём живое существо, которое дышало, желало и внимало.       Неприятный привкус крови разлился во рту криптографа, девушка снова погрузилась на дно своего подсознания, в пучину своего самого страшного ночного кошмара. Она даже не заметила, как с прокусом губы сжала несколько белых прядей в кулак и оттянула, словно хотела выдирать сорняки с прекрасной клумбы. Глаза девушки наполнились опасливым алым, плавя ангела напротив себя.       Каин отреагировал на смену настроение одной ухмылкой. Он всё ждал, когда его любимая смертная прознает, что же он с ней творил эти жалкие три года небытия, жаждал своего наказания.       Девушка страшилась, что её сумбурное сновидение обернётся реальностью, однако та оказалась жестче, коварнее. Скрипучий Голос шаркал то высокими, то низкими нотками под кожей Лэйн, словно маленькие насекомые проникли в сосуды и старались заполнить собой всё пространство.       — Ты не помнишь, правда, малышка? Твоё сознание выбило из тебя эти уродливые разводы страха и кровавые дорожки к смерти, так ведь? Не помнишь, как дрожала то ли от инстинкта самосохранения, то ли от желания дать отпор, только завидев эти лунные перья пред своим взором? — Голос залился смехом. — Ну ничего, моя дорогая, теперь ты всё знаешь…       Однако слушать дальше эту сладкую тираду Лэйн не стала. Истина наконец предстала пред девушкой во всём изуродованном обличии, но криптограф не собиралась убегать от неё.       Резким движением девушка притянула к себе голову ангела, а сама перекинула одну ногу через напряженный пресс бессмертного, оседлав того. Непрочная кровать взвизгнула от такого деяния, но никому не было дело до неё. Дыхание обоих скрестилось, Лэйн всё не отпускала из своей хватки кнопу волос, отчего ангелу приходилось натягивать голову, словно преклоняясь перед девушкой.       Её бесила его полу-улыбка, его безграничное спокойствие, там где она бушевала, его ангельское происхождение. А больше всего бесило, что она любила его, несмотря даже на открывшуюся правду, на все поступки, из-за которых криптограф ни раз ходила по лезвию смерти. Всё это не смогло потушить в её сердце огонь.       Лэйн приблизилась к губам бессмертного, вглядываясь при этом в его такие же алые зрачки, как у неё самой. Капелька крови стекла по изгибам губы и перекочевала на чужие владения, когда девушка приоткрыла рот, чтобы сказать одно предложение:       — Я тебя ненавижу.       А ответом ей послужил хрипловатый голос:       — Я тебя тоже, peccatum meum .       Поцелуй, полный открытых тайн и кровавых следов, что остались на ручках распахнутых дверей. Чтобы не свалиться целиком, Лэйн отпустила волосы ангела, предоставив себе опору в виде руки. Алый до сих пор пылал в глазах у обоих, отчего останавливаться на поцелуях никто не смог даже просто физически.       Тёплые пальцы Каина пробежались по спине девушки, залезая под свободную футболку и изучая каждый позвонок отдельно. Лэйн же оставляла полузаметные поцелуи на шеи ангела, словно впивала шипы собственницы в его тело, разрушала отметку Баала и заставляла подчинятся лишь ей одной и никому другому. Потому что он только её, целиком и полностью.       Девушка спускалась ниже, стараясь залезть под водолазку, но ангел остановил её на мгновенье. Покончив с верхней одеждой, Каин намерено замешкался, пока Лэйн облизывала пересохшие губы, не сводя взора с пресса мужчины. Получив маленькую фору, бессмертный одним движением поменял их местами, теперь он нависал коварной похотью над смертным телом.       Однако Лэйн не растерялась. Девушка резвилась, поддела и оттянула край своих спортивных штанов ноготками, а в её глазах гулял знакомый огонёк. Каин придерживался мнимых условий игры ровно столько, сколько того позволяло возбуждение. Широкие ладони быстро пересекли бёдра, колени, лодыжки. Штаны полетели на пол. Лэйн приподняла правую ногу, поставив ступню на грудь бессмертного, при этом показывая край своего нижнего белья, прикрытого футболкой.       Нога проскользила по торсу, а Лэйн выгнулась, предоставляя своё хрупкое человеческое тело в руки бессмертного. Бессмертного, который пытал её разум день за днём, который подвергал жизнь девушки угрозам, даже когда она молила прекратить это делать, который только что сжал тонкую шею ладонями и рассыпался поцелуями по лицу возлюбленной.       — Не отпущу… Никогда… Никому не позволю, — ангел неясно шептал бред меж лепестками поцелуев, задевая обжигающим дыханием глаза, нос, губы девушки. Отчего та недовольно промычала и обвила руками шею бессмертного.       Воздуха категорически стало не хватать, однако никого это не смущало. Глаза девушки закатились, перед взором стояло только лицо ангела, всё остальное пространство поглотила тьма. Руки безвольным грузом скатились по плечам мужчины вниз, ноготками задевая кожу, но даже не оставляя отметин.       Хватка ослабла, когда сознание граничило за своё существование с неведомым Голосом, бьющимся в агонии от последствий. Кисть бессмертного стала осматривать свои владения, предварительно скомкав футболку до тоненькой полоски у шеи Лэйн. Соски набухли, Каин деликатно сжал каждый по очереди, но останавливаться не стал. Изгиб живота привлёк его больше.       Намеченный глазами путь привёл ангела к краю нижнего белья девушки. Поиграв над нервами Лэйн, он всё же оттянул резинку, приспуская ткань, а затем снял настолько медленно, будто никто из отряда не мог ворваться к ним в каждую минуту с криками: «Отродья!». Лэйн лишь безучастно наблюдала на полусогнутых руках, возвращая себе игривый изгиб губ и своё собственное сознание. Трусы полетели на штаны.       Одним движением Каин раздвинул бёдра в сторону. Девушка продолжала наблюдать, закусывая набухшую губу. Мокрый язык волнами удовольствия прошёлся по внутренней стороне бедра. Перекочевав к ещё более чувствительному месту, Каин со всей смесью безумия и жажды сжал обе ягодицы Лэйн, оставляя свои отметены под подушечками пальцев. Девушка с таким же упорством сжала простыню.       Горячее дыхание спутывалось с обострёнными ощущениями, каждое малейшее прикосновение разрывало материю существующего для Лэйн, открывая иной мир иллюзий. Если бы девушка не закусывала губы с упорством воина на войне, весь отряд бы уже сбежался на крики. Однако всё, что она могла делать, это сжимать постельное белье и сводить ноги, которые держали мёртвой хваткой.       Перед глазами снова заметались тёмные круги, только теперь от упускаемого наслаждения. Ангел специально вёл игру нечестно, то снижая ритм, то вообще отрываясь от набухшей кожи. Ему нравилось сводить с ума этот отчаянно боровшийся за болезненное существование разум юной девушки. Хотя Голос в её голове справлялся с этим в разы лучше…       Отпустив из хватки одну ногу, Каин стал помогать себе пальцами. Нарастающее наслаждение внизу живота не заставило себя долго ждать. Лэйн из последних сил сконцентрировалась на озорных глазах безумца между её ног и грозно повела своими взглядом. Она была готова принять смерть от его рук, лишь бы он только сейчас не останавливался.       Экстаз заставил поясницу выгнутся. Гортанный стон всё же выкатился из девушки, отскочив в углы комнаты. Каин вмиг перехватил мелодию, губы увязли в успокаивающем поцелуе. Кончики пальцев Лэйн до сих пор покалывали, мелкая дрожь, словно удары электричества, пробирала грудь. Сухая ладонь ангела с особенной нежностью накрыла чужую руку, разряды побежали меж ними. Голова же его нашла своё место на животе.       Когда дыхание девушки вернулось в норму, Лэйн прочертила незатейливый узор на мышцах рук бессмертного. Парень лениво поднял свой взгляд наверх. Улыбка сумасшествия никогда не предвещает лучшего, но всегда — продолжения. Именно это и читалось на лице девушки.       Сместив с себя тело, Лэйн поднялась. Футболка моментально соскочила, побежав вниз. Девушка потянулась в тусклой синеве ночи, которую освещали только пылающие чувства внутри обоих. Каин величественно наблюдал с кровати за данными деяниями, не понимая, когда стоит войти в игру, чтобы поддаться своей собственнице.       Тени попрятались, два алых глаза наблюдали, как Лэйн обошла кровать с другой стороны, провела по перьям, выдернула одно. Пощекотала себе лицо, а затем, задумавшись на мгновенье, прыгнула на ангела. Невероятно по какому счастливому стечению обстоятельств эта кровать ещё не развалилась, но скрипнула она добротно.       — Мой черед, — прошептала Лэйн, проводя пером теперь по лицу ангела.       Аккуратно уложив пёрышко на постель, девушка принялась очерчивать круги на груди Каина, плавно стекая вниз своими движениями. Приспустив, а после и сняв теперь уже нижнее белье и спортивные штаны мужчины, Лэйн мысленно ухмыльнулась. Иметь контроль над ситуацией ей нравилось в сто раз больше уж точно.       Каин в свою очередь даже и не пытался зариться на кусочек силы, понимал, что Лэйн сейчас опаснее любого хищника, который годы провёл без пищи. Губы девушки пульсировали, мелкие ранки разрывались шире, когда парень начал входить в неё. Осколки забытых чувств полноценности, разбросанные по самым укромным уголкам тел Лэйн и Каина, снова воссоединились воедино, сливаясь в самый прочный сплав.       Всё потеряло свою ценность для них, кроме друг друга. «Только бы эта услада длилась вечно,» — вот, что было на уме у обоих, но никто не имел даже возможности сказать, затуманенные блаженным балансом чувств. Неосознанно ногти Лэйн стали прорезать бока ангела, словно за ними хранились все секреты мироздания. Красноватые полосы неприятно жгли, однако в маленькую месть Каин сжал ягодицы девушки снова, до синяков.       Недостаточно количество смазки привело к взрывающейся боли внизу, однако Лэйн упорно продолжала держать быстрый темп, ни на секунду не задумываясь о чём-либо ином. Возможная кровь никого в этой комнате не пугала.       Экстаз настигнул это соитие, сотканное из безрассудства и греха, одновременно. Лэйн только успела привстать, чтобы безвольно упасть на грудь бессмертного щекой. Наслаждение ещё раз прошлось по всему её телу, оставя после себя приятное чувство насыщенности. Каин же закинул голову, обнажая беззащитный кадык.       Лэйн невинно осмотрела Каина и поцеловала в кадык, чуть оттянув кожу зубами.