Гилберт/Вероника — бесконечность

      Всё может казаться бесконечностью. Особенно мрак и горе. Гилберт не мог думать ни о чём другом.       Душа его будто осталась на кладбище, вместе с отцом, а тело безучастно бродило по квартире. Он не мог сидеть спокойно… трезвым. Молча смотрел на опустевшую на две трети бутылку с малиновым джином. Молча тонул в этой траурной бесконечности. Небеса отвернулись от него.       Будто издалека — звонок в дверь. Гилберт лениво поднял голову. Звон повторился.       С тяжёлым вздохом Гилберт пошёл, пошатываясь, открывать дверь. И прямо на пороге обнимал появившуюся на пороге Веронику.       — Гил, мне так жаль… Сама не могу поверить!       Сдерживать слёз он уже не мог.