Черный человек в белой рубашке

Но чёрный человек — всего лишь сказка Безумного провидца из полей. Ему здесь не нужна ни жаль ни ласка, Ему проклятье вечное нужней. Он не чудовище. Не съест, не разобьет. В ночи жестокой лишь протянет руки — Не принимай, и он тогда уйдёт, Съедаемый виной и вечной скукой Как жирными червями. Он убил безумного, о ком соврал народ. И катится к концу ослепший мир. Безумец верил, что конец придёт. Он знал, он знал — пройдёт большой пожар, Но у концовки света нет конца. Вновь возведут дороги, тротуар, Но состраданье вдруг уйдёт с лица. И будут правы вещие Кассандры, Но люди слишком злы, чтобы понять, А правду невозможно рассказать: К тебе в ночи приходят санитары. И на соседней койке ты увидишь Есенинский кошмар в рубашке белой, Но не в крестьянской, не волнуйся, безобиден Здесь черный человек, как призрак суеверий. Он может рассказать тебе легенду, О том, кем был, о том, кем стал, забытый. О том, кого убил, о том, кто пал, разбитый, И как печать, покажет траурную ленту.