Пролог

Шёл 1453 год. Константинополь пал, и тысяча турок-османов проносятся по все Европе, грабя каждую деревню и убивая каждого мирного жителя. Во главе войск Румынии стал молодой, плечистый, крепкий полководец из ордена дракона — Дракула. Рост 2 метра, широкие плечи, пышная борода и длинные русые волосы — всё это отдавало в нем непобедимый дух и нескончаемую смелость. И вот он стоит на коленях, одетый в доспехи цвета крови. Стоит на коленях перед большим каменным православным крестом и молится. Молится, ведь и он, и его войско, и священники знают, что эта битва будет смертельна. Погибнуть безоговорочно все. И именно в такие моменты стоит надеяться лишь на бога. Желтый свет падает на этот крест, и он отбрасывает тень. Священники угрюмым басом поют свои песнопения, а невинная девушка по имени Мери держит в руках шлем своего возлюбленного. Она пугается внешнего вида его шлема: кроваво красный цвет, зловещий оскал, два зостреных и закругленных круга. Но не смотря на это она продолжает лить слезы и смотреть на графа, который сам чуть ли не в слезы молиться, пока не проронит последние слова молитвы. Он встаёт с колени и подходит к Мери. Она отдает ему шлем, и их губы сливаются в страстном поцелуе. Граф заключает ее в крепкие объятия, заставляя губы сливаться еще плотнее, а она, вешаюсь ему на шею, закрывает глаза. Но вскоре они отстраняются друг от друга, и Мари тихим шепотом говорит ему. — Будь осторожен.. Прошу.. Вернись... Дракула одевает шлем и распахивает двери храма, где снаружи его ждёт нескончаемое войско. Они с оглушающим воем и свистом встречают своего полководца, готовясь полностью подчиняться его командам. Граф дает команду "кругом", и армия длинной и широкой полосой уходит из города. Многие из них уже никогда не вернуться в него. Крики румын и османов, лязг мечей и копий, визг лошадей и топот копыт — все это смешивалось в единой гул земли, который лихо хотел, чтобы он кончился. Турки , не смотря на крепость брони Румын, наносили рубленные удары по плечам, животу, голые, не оставляя никакого шанса на выживания. Но Румыны, а в особенности войско Дракулы отличалось одним — жестокостью в битве. Они насаживали османов на копья, заставляя их нанизываться до самого конца копья, они сбивали их с ног мечами, добивая точным топотом лошади по их голове. Головы их раздавливались как арбуз, превращая мозги и череп в отвратительную кашу. Они отрывали туркам головы и бросали из союзником, чтобы те бежали от страха Вскоре битва была окончена. Большинство из Румынских войск остались лежать на земле, умытой из же кровью. Но наш граф, сидя на горе выпотрошенных трупов, целовал нашейный крестик свой, постоянно проговаривая. — Я победил, хвала тебе Господи, я победил... Почуяв поражение, турки послали лживое письмо для Мери, в котором говорилось что Дракула погиб на поле боя. Мери горевала целых два дня и две ночи, но так и не смогла окончательно справиться с этим горем. Расправив руки, она сбросилась с края крепости, думая что воссоединиться с мужем. А между тем граф, узнав об этом спешил на всех порах обратно в город. Вбежав в церковь, он увидел на полу записку, написанную кровью. "Я не смогу смерится с тем, что моего любимого больше нет... Видимо Господь не смог сберечь его душу, а значит не сберёг мою. Жди меня милый, скоро мы воссоединимся снова... Прощайте" Глаза графа судорожно бежали по строкам этого проклятого письма. На его глазах навернулись слезы, и он зарыдала, крича на всю церковь. Боль сковала его душу, сердце обожгло словно огнем. Из его уст вирвался истошный крик. Которые слышали все жители маленького городка. Священник стоял в углу и крестил графа а затем сказал. — Да прибудет с ней Бог. Теперь её душа навеки покойна. Прости же ее Боже за все грехи смертные. — Господь, Господь, Господь!!!! — сорвался на крик Дракула — Господь не смог уберечь её! Не смог спасти! Этот тунеядец спас меня! Лучше бы умер... Я!!! Церковь оглушил звон колоколов, сгустился красный свет из окна. — Побойся карей божьей сын! — На глазах священника читался страх — Я ПРОКЛИНАЮ ГОСПОДА БОГА — сказал граф, все присутствующие в церкви вскрикнули, услышав эти слова. Дракула, словно одичав, толкнул священника, опрокинул чан со святой водой и остановился около креста. — Господь! Скажи! СКОЛЬКО КРОВИ ЕЩЁ НУЖНО ПРОЛИТЬ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ ДОВОЛЕН! Дракула обнажил свой меч и одним тычком проткнул каменный крест. Стало тихо... Отцы столпились вокруг тела священника, затем взяли его тело и куда то потащили. Бедолгая получил инсульт. Резки крик охватил церковь. Женщина показывала на трещину в кресте. С нее прямым ручьем стекала кровь. Иконы также заплакали кровью, статуи тоже. Люди ринулись из уже проклятой церкви, но граф остался стоять перед крестом. Возле креста находилась золотая чаша. Граф схватил ее и напомнил её алой жидкостью. — И если я буду проклят проклятьем твоим, да будет оно так! — Сказал граф и выпил красное содержимое чаши.

***

Прошло 200 лет. По всей Европе, да и вообще в целом по всему миром то и дело появиляются вампиры — бессмертные могущественные существа, родственники Дракулы. Они просыпаются, когда люди уже во всю видят сны, прокрадываются к своей жертве и жестоко убивают высасывая кровь. Хоть и выглядевшие ка человек, вампиров можно отличить лишь по одному признаку — достаточно бледная кожа и острые-преострые клыки. Они способны прекращаться в летучую мышь, в волка, в туман, способны влиять на сознание людей, гипнотизировать их... Манипулировать ими. И вот близкий родственник Дракулы, очередной из вампиров связан к стволу большой яблони. Вокруг этой яблони столпилось кучу людей с факлеми и с годами в руках. — Сожгём нечистого! Сожгём! — кричали они и махали пламенем у него перед лицом, а вампир визжал от страха и старалась укусить слишком близко подошедшего крестьянина. По команде все эти люди кинули свои факела, из яблоня вспыхнула пламенем. Вампир начал визжать от боли и старался вырваться, но все что вскоре осталось от вампира — прах. Да, вампиры бессмертные, но их можно убить, пусть и не сколькими способами — святой водой, осиновым колом, огнем, серебром. Крестьяне жутко смеялись и попросили скинуть факели в этот пожар. Вскоре пожар стих, и люди ушли по домам. Но никто не знают, что среди кучи золы и пепла, среди обломившизся веток и сгнивших плодов... Вырос росточек. Росточек рос, вырос саженец. А возле саженца жил ворчливый и гордый дедушка. Его учатсок был огражден большим каменным забором, но это не мешало детям воровать у него яблоки и прочие вкусности. За это он брал прут и старался поймать хоть одного мерзавца и как следует его проучить. Да, садоводство для него — словно бальзам на душу. Ах, как уже он любил ухаживать за своим огородом. Он с особым терпением сажал огурцы, с заботой собирал с листьев жуков-вредителей с картошки, шептал на листья помидору, когда его поливал: "Вот так, пей, это тебе". И именно поэтому, когда он выгонял очередных детей со своего участка, его взор привлек небольшой саженец яблони, растущий прямо на высоком холме. В глазах появились звездочки, и старик побежал в дом за инвентарем, и уже через 15 минут яблонька стояла в ряд ко всем остальным. — Вооот.. Теперь ты будешь расти у меня. Старик аккуратно поправил яблоне листочке и полил ее легонько из маленького ведерка. — Знаешь... Я даю кажодой яблоне свое имя, ну... Что бы вас различать. Это вот Кайл, это Стен, это Пауль.. А кто ты? Старичок внимательно пригляделся к саженцу, словно выискиваю в нем буквы для имени. И тут старика осенило! Он указал пальцем на яблоньку и сказал. — А вот ты будешь Эбби! Эббигейл, если полным именем. Вижу ты довольно слабый Эбби, но ничего. Я тебя покормлю, от жуков потравлю. Будешь ты самым сильным. Шли годы. Старик и правда стал кормить Эбби как никого не кормил раньше. Заботился о нем, построил ограду от дождя, поил самой чистой водой. И что странно, дерево расло не по дням, а по часам. Уже через 8 месяцев Эбби начал делать плоды — Сочные, наливные красные яблочки. Старик ел их каждый день, и на следующий день яблоки появлялись вновь. Старик хвалил дерево, строил ему подпорку, а яблоки собирал и продавал на рынке. Дети, поев его яблок, решили урвать у старика побольше яблок. Когда дедушка был на рынке, малышня пробралась через дыру в заборе в участок. — Ну и где это яблоня? У этого старого ворчуна яблонь куча, а такие яблоки должна делать только одна — Сказал тучноватый Пол, солирая еще в охапку и морковь. — Может вот та? У которой подпорка. Ну та, которая самая красивая — Заявила рышая девочка Люси — Наверняка эта. Так Люси, ты срываешь яблоки и передаешь Полу, Пол передает мне, а я собираю в корзинку. Ох, наедимся ими — Сказал Аик, потирая ладони. Люси подбежала к дереву навал срывать яблоко за яблоком. Затем она кидала их Полу, а Пол перекидывал их Аику, который сидел за дырой в заборе и собирал яблочки в корзинку. Все было хорошо, пока последнее яблоко не хотело вырываться. — Ну же! Давай!! — Люси взялась за яблоко двумя руками, но яблоня будто бы не хотело ее отдавать. Вместо этого из под земли выросли корни дерева, которые ухватили крепкой хваткой лодыжки Люси. Люси вскрикнула выронив из рук яблоки. Она схватилась за корни двумя руками и пыталась оторвать их, но Корни только сильнее сжали лодыжки, переломов из. Люси закричала, и Пол поспешил на помощь. — ПОМОГИТЕ, БОЛЬНО!!! — Сейчас, Люси, сейчас!!!! Пол бил по краям дерева, но ничего не выходило. Корни впили соки отростки в ногу Люси, высасывая немного ее крови. Они стали спускаться под землю, пытаясь утащить Люси под слой грунта. — Что у вас та.. БОЖЕ — Аик выронил корзинку с яблоками. Яблоки покатились по холму, а Аик попытался вызволить Люси из хватки, но Люси уже успелала уйти под землю по пояс. — ДЕРЕВО, НАДО СРУБИТЬ ДЕРЕВО. ПОЛ, ДЕРЖИ ЕЁ — Аик выбил окно и попал в дом старика. Схватив топор, тот выбежал на улицу и одним махом прорубил четверть ствола. Дерево завизжало и обхватило Аика ветками, прижав к стволу. Кора дерева стала появляться на коже Аика. Дерево старалось утащить Аика внутрь ствола дерева. А между тем Люси, захлебываясь слезами была уже по шее в земле. Пол взял ее за косички и пытался вытянув, но упал. В руках он держал два клочка волос. А между тем Люси полностью исчезла... — БОЛЬНО!! БОЛЬНО!!! ПОЛ, ПОМОГИ. Но пол не слышал вопли Аика. Он развернулся и зарыдал. — Прости! Прости Аик! — С этими словами пухляш Про убежал из участка. А между тем Аик полностью слился с деревом. С этого времени в этом городе стали пропадать дети, старики, да и просто взрослые, которые просто проходили рядом. И все знали из за кого — из за этого старикашки и его проклятого дерева. Все талдычили ему в лицо " Выруби на хрен это дерево! Оно людей ест!". На что старик спокойным голосом отвечал им. " Вот вы подумаете, почему мой Эбби такой злой к людям. Это потому что вы злые: ломаете его ветки, берете без спросу его яблоки, портите его. Вот он и разозлился" — Говорил старик, поливая Эбби очередными ведерком воды. Терпение у народа окончательно лопнуло. Однажды вечером они окружили участок старика, с факелами и топорами, пока старик был далеко от участка. Люди попали на участок через дыру.... И увидели.... Как из коры дерева появляется человек. На вид мальчик лет 16. Тело бледное, как жемчуг, узкое в торсе и чуть шире в плечах. Не смотрят на дрыщавый вид, на животе были видны кубики пресса. Волосы длинные, разлозмаякнные, черные и на самой макушке его голове был маленький белый росточек. На руках были длинные ногти, а клыки длинные и острые. Лунный свет специально падал на него так, чтобы не было видно глаз. Он жадно глотал ртом воздух, выставляя на показ свой острый ряд зубов. Со рта текли слюнки. Он бвлолоден. — Вампир! Вампир! Он переродился! — Орали люди и навали тыкать в него свои факела. Нр Эбби взмыл в небо, а потом обрушился на яростную толпу. Старик возвращался с очередным ведёрком воды, но приблизившись к участку выронил его от шока. Все люди были мертвы. Обескровленный. Кто то висел на заборе, кто то лежал на земле без головы, у кого то вспорот живот и из него валятся кишки. На всех из лицах читался зверинй страх, прежде чем отойти в мир иной. Глаза старика задрожали от страха, когда он увидел что юноша вырвал из бездыханного тела сердце и поднял над собой. Сжав его в руке, он жадно начал пить кровь, облизывая свои алые губы. Окончив трапезу, он повернулся к старику. Старик покосился и упал от страха, но Эбби, подойдя к нему, спросил. — Чего ты испугался, старче? Ты что, не узнаешь меня? Старик начал вглядываться — Эбби... Ты? — Успокойся отец... Тебе ничего не грозит.