Единственная часть

Уже три месяца, как они вместе. Не просто напарники, не просто друзья. Три месяца украденных поцелуев между сменами, звонков по ночам, лёгких касаний, от которых сердце уходило в пятки. Но — дальше поцелуев дело не заходило. Ник не спешил. Джуди не торопила. Они оба боялись испортить то, что наконец обрели. Но сегодня было по-другому. Вечер, капающий по стеклу дождём. Она лежала на его груди, в одной только футболке — его футболке, — и слушала, как ровно бьётся его сердце. — Ты всегда такой тёплый, — шепчет она, кончиками коготков лениво рисуя круги на его ключице. — Лисам положено быть пушистыми, — усмехается он, чуть сжимая её талию. — Тебе с таким не страшно засыпать. — А если не хочется спать? — она смотрит в глаза, слегка прижимая уши. — А если хочется чего-то другого? Он замер. Понимая. Слишком чётко. — Ты уверена? — хрипло. Без привычной наглости. Только страх и трепет. Она кивает. — Я ждала этого уже слишком долго, Ник. Он целует её — медленно, сдержанно, и только потом позволяет страсти вырваться наружу. Руки скользят по её телу осторожно, будто боится спугнуть. Его пальцы сминают тонкую ткань футболки на её спине, он проводит носом по шее, вдыхает запах её шерстки, мягкий, чистый, её. Джуди тихо стонет, когда его ладонь касается бедра, а губы опускаются к ключице. Она выгибается, пуская коготки по его плечам, цепляя кожу едва заметно. Он рычит — не от боли, от желания. — Сними, — просит она, сама стягивая с него футболку. Под ней — только он. Рыжее, подтянутое тело, немного шрамов, немного веснушек. Настоящий. Она тоже стянула с себя футболку, скидывая её на пол, и его взгляд сразу остановился на её теле. Он гладит её, не спеша. В его движениях — не просто страсть, но трепет, забота. Он раздвигает её ноги, ложится между ними, не касаясь ещё, только взглядом обжигает. — Если что-то не так… — Не будет, — перебивает она, притягивая его ближе. Его поцелуи — жаркие, требовательные. Он касается её груди губами, осторожно, будто извиняясь, но язык тут же ловит чувствительный сосок, вызывая дрожь. Она издаёт тихий стон, прижимая его голову к себе, теряется в ощущениях. Пальцы Ника скользят вниз, по животу, между её ног — и он замирает, чувствуя, как она намокла. Он смотрит в её глаза: — Чувствуется… как сильно ты меня хочешь. Он касается языком внутренней стороны бедра, двигаясь медленно, обводя каждый сантиметр. Джуди захлёбывается в звуках — тело её предаёт, выдаёт. Он касается клитора, сперва осторожно, потом всё увереннее, погружая палец внутрь, а потом второй. Она выгибается, вцепляется в простыню, коготки рвут ткань. — Ник… пожалуйста… Я хочу тебя. Сейчас. Он почти рычит — сдержанно, глухо. Поднимает её бедро, гладит шерстку на внутренней стороне, и смотрит в глаза: — Готова? — Да, полностью. Я твоя. Он входит в неё — медленно, с лёгким сопротивлением, и она выдыхает сквозь зубы, ощущая, как он заполняет её полностью. Глубоко, до конца. Ощущение — болезненно-сладкое, и она тянется к нему, прижимаясь всем телом. Он замер, позволяя ей привыкнуть, шепча на ухо: — Всё хорошо… я здесь. Она кивает, и он начинает двигаться. Медленно, плавно, как волна. Она уже не может сдерживать себя — стонет в голос, сквозь поцелуи, сквозь его имя, которое срывается с губ всё чаще. Ник теряет контроль. Он хватает её крепче, ускоряет темп, вжимаясь глубже, сильнее. Слишком много всего — её запах, её стоны, её прикосновения. Он чувствует, как она сжимается вокруг него, и вдруг — судорога, стон, дрожь по телу. Она кончает первой. Он не выдерживает — в два толчка следом. Глубоко, резко, с выдохом, заливая её до последней капли. Не вынимает. Только тяжело дышит, прижимаясь к её шее. Её коготки всё ещё на его спине. Она дрожит. Он гладит её по боку, по хвостику, по уху. — Скажи что-нибудь, — просит она, уткнувшись лбом в его плечо. — Теперь я точно никогда тебя не отпущу, — отвечает он. И она улыбается. Потому что знает — он говорит всерьёз.