regrets

      в кризисном центре ему откажут в помощи, в элитной больнице откажут в госпитализации, а в дешевом баре не нальют, потому что и так слишком пьян. в красных глазах сочетание гнева и горечи ощущается слишком привычно. на улице темного города, где все знают друг друга по имени, он так и останется невидимкой, желающим раствориться где-то в бездне в поисках кладбища со статуями ангелов. пара смятых купюр в кармане старой ветровки, спутанные отросшие волосы и грязная обувь – отличительные черты. в мерзком послевкусии сигареты ему ничего не стоит найти себя, но ему не хочется. ему хочется найти дом, где можно склонить голову, раскаяться и рыдать так, будто все, что ему дорого, горит в лесном пожаре. и мнимые прикосновения разбудят его безлунной ночью, дрожащего от холода. от холода ли? он открывает пустой холодильник и видит там синюю стеклянную бутылку вина. хочется разбить ее, вогнать мелкие осколки себе под кожу и снова разрыдаться на холодном кафельном полу. но он же гордый.       блэйд на самом деле не гордый. он идет по ночной улице до ближайшего магазина, хотя ноги ведут куда-то дальше. в место, где на самом деле его дом. сандей, наверное, спит. блэйд отгоняет эти мысли, горечью стекающие в пищевод. он уже давно не ощущает себя человеком, ему уже давно плевать, как выглядит оболочка. весь мир – зачем он ему нужен?       он видит свет в окнах и такой привычный силуэт. а рядом второй – незнакомый. и понимает – опоздал навсегда.       утрата ощущается как нечто привычное и обыденное. хочется перерезать себе горло. хочется больше никогда не быть. потому что мира теперь не существует. его мира не существует.