1440 минут. Зима

Друзья! Заранее большое спасибо всем, кого не испугала зимняя атмосфера новой встречи Гермионы и Драко, когда на улице уже весна)) Изначально задумывалось четыре небольшие истории — Осень, Зима, Весна и Лето, которые должны были выходить в соответствующие времена года. Но этой зимой в моей жизни случился развод, много нервов, и все творческие планы, к сожалению, отошли на второй план. Теперь стараюсь наверстать упущенное и очень рада каждому на этой странице. Приятного прочтения!

~06:45~

Frank Sinatra — Let it Snow! Ранним утром в преддверии Рождества улицы Нью-Йорка наполняются особой атмосферой волшебства из кинофильмов. Легкий, пушистый снег искрится в лучах восходящего солнца. Город, только что проснувшийся от ночного сна, наполнен ожиданием праздника. Магазины готовятся к наплыву покупателей, в их витринах оживают куклы и сверкающие праздничные украшения. Начинают открываться кафе и пекарни, заманивая посетителей запахом свежего кофе. Гермиона немного устало, но с улыбкой на губах смотрит на заснеженную улицу сквозь стекло такси. — Джон, смотри, как красиво! — восторженно показала она на одну из витрин с множеством разноцветных домиков. — Да, люблю этот магазин, — мужчина с нежностью сжал ее руку в своей ладони. Светящиеся гирлянды украшают фасады мелькающих зданий и деревьев. Во многих местах для отдыха установлены высокие елки, на их ветвях красуются большие переливающиеся шары. Уличные торговцы предлагают укутавшимся в пуховики и широкие шарфы прохожим обжигающий глинтвейн и ароматный горячий шоколад. — Здесь, пожалуйста, — произнес Джон, показывая таксисту на место для парковки возле одного из таунхаусов. — Да, сэр. Машина остановилась. Гермиона вышла на улицу, поежилась, почувствовав морозных воздух, и подняла ворот объемного красного свитера выше. Ее новоиспеченный муж быстро застегнул верхнюю пуговицу своего черного пальто, ловко подхватил два больших чемодана и направился к дому. — Ох, сколько подарков со свадьбы мы еще не разобрали, — сказала девушка, увидев гору коробок в коридоре. — Это приятные проблемы, миссис Уилкс, — ответил парень, притягивая ее к себе за талию и целуя в губы. — Звучит по-прежнему очень непривычно, — улыбнулась Гермиона. — Скоро привыкнешь, — Джон снова коротко поцеловал ее и направился в сторону гостиной. Девушка последовала за мужем, любуясь его широкими плечами и пытаясь сосредоточиться на планах на день — разобрать вещи с дороги, подарки, забронировать ресторан, встретить приезжающих в Нью-Йорк родителей, а также Гарри и Джинни. Ее муж Джон Уилкс — корпоративный юрист, чистокровный волшебник, единственный наследник одной из древних семей Америки. Высокий и стройный брюнет с вьющимися на концах волосами и слегка небрежной щетиной. В его карих глазах часто читалась серьезность, но, стоило ему улыбнуться, как его лицо сразу преображалось. Он безмерно влюблен в свою молодую жену и буквально носил ее на руках во время медового месяца в Италии, из которого они только что вернулись. Гермионе было хорошо и комфортно рядом с Джоном. Он надежный, благородный, состоятельный и красивый. Однако, несмотря на это, она никак не могла перестать испытывать всепоглощающее чувство вины рядом с ним за те сутки с Драко, которые они провели вместе незадолго до свадьбы. Кажется, не было и дня, чтобы она старательно не отгоняла от себя мысли о настойчивых руках и поцелуях Малфоя, пытаясь забыться в объятьях мужа и искренне пытаясь стать лучшей женой для него. — Сколько уже времени? — спросила Гермиона, оглядываясь в поисках телефона. — Семь утра, — ответил Джон, взглянув на наручные часы. — Ложиться спать уже не будем? — Мы можем найти занятие интересней, — он улыбнулся. Мужчина кинул свое пальто на рядом стоящее кресло и подошел к Гермионе, притягивая ее к себе. — Еще столько дел сегодня, — она мягко затормозила мужа, положив руку ему на грудь. — Нужно навести порядки до приезда родителей, разобрать коробки и чемоданы, купить подарки, найти ресторан, собраться. — Вещи разберем вместе, о ресторане я подумал еще несколько дней назад. — Серьезно? Сегодня сочельник, я боялась, что не получится сесть в нормальное место, — воодушевленно. — Обещаю лучший столик в городе после небольшой дополнительной мотивации, — сказал он тихим низким голосом ей на ухо и повалил девушку на диван позади. — Джон! — засмеялась она, почувствовав его прохладные ладони на своей горячей коже под свитером.

~07:00~

Bob Bradley, Mia Bradley — Beneath The Surface На кровати, тускло освещенной лишь огнями ночного города за большим окном, лежит Драко Малфой. Его рука напряженно сжимает край темно-зеленого одеяла, тревога застыла на неподвижном лице. Яркие вспышки сна разрывают черное полотно сознания. Реальность и воспоминания сливаются в один мощный поток, полный боли и страха. Вспышка. «Ты позоришь нашу фамилию! Ты должен быть лучшим на курсе, как какая-то грязнокровка могла тебя обойти?!», — с презрением чеканит слова Люциус Малфой, буквально нависая над сыном. Наставления отца вызывают чувства стыда и неуверенности, обвивают тело, как цепи. Вспышка. Черная метка, словно настоящая змея, впивается в его плоть. Смесь страха и жажды одобрения невыносимы. Драко чувствует, как его жизнь в мгновение сжалась до одной единственной точки, и он не в состоянии вырваться из этого смертоносного плена. Вспышка. Пугающие крики пленников в темнице Малфой-мэнора обрушиваются на него. Они заползают в голову, поглощая все вокруг. Он сжимает зубы и осознает, что это сон, из которого он отчаянно хочет выбраться. Вспышка. Лицо его матери, Нарциссы, когда-то полное грации и нежности, теперь похоже на маску, лишенную жизни. Драко стоит на похоронах возле ее гроба, обрамленного темными цветами, и сотрясается от слез. Вспышка. Он оказывается в зале суда, где его отец, сгорбленный и подавленный, сидит на скамье подсудимых. Взгляд Люциуса искрит безумием и пронизывает Драко, словно лезвие. Вспышка. «Ты — ничтожество, ты — пыль! Ты хоть что-то в этой жизни умеешь?!» — гремит над его ухом шеф-повар. Малфой деревянными не слушающимися пальцами судорожно старается быстро нарезать овощи и ненавидит свою никчемную жизнь, превратившуюся в бесконечную работу для домашних эльфов. Вспышка. «Я выхожу замуж через неделю!» — кричит ему Гермиона. Драко словно прибило к полу. Весь день, который они провели вместе, ему казалось, что все это происходит не с ним. И когда он, наконец, стал собой и разрешил себе что либо чувствовать впервые за долгие годы, выяснилось что он… опоздал? Вспышка. Он держит свою слегка трясущуюся ладонь в десяти сантиметрах от варочной плиты в пустой кухне ресторана. Острая и безжалостная боль начинает пронизывать, но парень все равно не убирает руку с места. Запах паленой плоти заполняет пространство вокруг. Драко понимает, что страдание — это то, что он заслуживает. В следующее мгновение Малфой резко открыл глаза, вырываясь из оков сна. Невольно сжал ладонь в кулак, все еще ощущая огонь и неприятный запах. Он чувствует, как по спине скользят тени пережитых событий, которые словно пытаются вернуть его назад во мрак. Парень пытается вдохнуть, но воздух кажется густым и тяжелым. Размытые очертания спальни становятся более резкими под мощным ударом страха, который пронзает тело. Драко пытается сфокусировать взгляд на знакомых предметах в комнате: на прикроватной тумбочке лежат письмо из Азкабана с сообщением о смерти Люциуса, свадебный журнал, на обложке которого улыбается Гермиона со своим мужем, пустая бутылка из-под виски, сигареты. Небольшой будильник показывает семь утра. Монотонный звук механизма, отсчитывающего время, усиливает внутреннее беспокойство. Паническая атака начинает прибивать тело к кровати. Рассвет пробивается сквозь шторы, рисуя на полу причудливые тени, которые кажутся живыми. Он вглядывается в них, словно пытаясь найти успокоение, но это лишь усиливает панику, пробуждая воспоминания о событиях прошлого. Глубоко выдохнув и собрав остатки сил, Малфой вскочил с постели и стремительно направился в ванную комнату. Едва успел добежать до туалета перед тем, как его стошнило. Вернувшись в спальню на ватных ногах, парень распахнул окно и почувствовал, как свежий холодный воздух коснулся его лица. Страх начинает отступать, оставляя за собой лишь легкий налет тревоги. Он взглянул на шрам на правой ладони, который все еще немного болел. Сощурившись от неприятных ощущений, он взял пачку сигарет с подоконника, неспешно прикурил одну и сделал живительный вдох прямо в комнате. Неожиданно раздался звонок от входной двери и Драко закашлялся, поперхнувшись дымом. — Блейз, какого черта ты тут делаешь? — недовольно протянул Малфой, открыв дверь. — Ты время видел вообще? — Уу, а ты свет белый видел вообще за последние недели? Херово выглядишь, брат, — он бесцеремонно открыл дверь шире и зашел в гостиную. — Не твое дело. — Ты как? — И это не твое, спасибо за беспокойство. Забини сел на темно-серый диван посередине гостиной и недовольно взглянул на несколько пустых бутылок пива на полу. — А с каких пор я один должен разгребать все проблемы с ресторанами, да еще и перед Рождеством при полной посадке? — Я же как-то разгребал их раньше, когда ты лежал под пальмами, — огрызнулся Малфой, опустившись на кресло напротив. — Слушай, Драко, я уже говорил и еще раз тебе скажу, мне очень жаль твоего отца и что у тебя все так сложилось с Грейнджер, но жизнь продолжается и ты мне нужен. Перестань заниматься самоуничтожением и возьми себя в руки, наконец! — Все сказал? — У нас полная посадка и Сара слегла с температурой, нам очень нужен шеф-повар в «Overstory». Никто не справится с этим лучше, чем ты. Сегодня сочельник, людей будет под завязку, — строго объяснил Блейз. — Мне плевать, — Драко медленно подкурил вторую сигарету, и Забини раздраженно вздохнул. — Хм… а если я тебе скажу, что один из столиков забронирован на имя Джона Уилкса? — Повтори, — Малфой выпрямился в кресле, вспоминая фамилию мужчины рядом с Гермионой в свадебном журнале. — Джон Уилкс. — На сколько мест забронирован стол? — На четверых. Драко на мгновение замолчал, сердце застучало чаще. — Черт, зря я это сказал, прости, — произнес Блейз. — Это только добьет тебя, как-нибудь справимся, оставайся дома, — поспешно встал с дивана. — Я в деле, — резко остановил его Драко.

~18:00~

Джон, Гермиона и ее родители, прибывшие в Нью-Йорк на праздники несколько часов назад, едут в желтом такси. На заднем стекле автомобиля мигают разноцветные фонарики, пожилой водитель слегка покачивает головой, на которой красуется шапка Санта-Клауса, в такт музыке в салоне. За окном виднеются торговые павильоны длинной рождественской ярмарки. — Почти приехали, — тихо оповестил пассажиров Джон. Миссис Грейнджер оценивающе взглянула на зятя и слегка улыбнулась. Мужчина выглядел сдержанно и благородно в вальяжно расстегнутом пальто, классических брюках и вязаной жилетке коричневого цвета, из-под которой выглядывала белая рубашка. Гермиона увидела на горизонте знакомый кирпичный фасад ресторана с высокими черными окнами в пол. Боковая стена и часть крыши были заплетены почти голыми ветками плюща, укрытыми тонким слоем снега. Девушку бросило в жар. — Мы едем в «Overstory»? — неуверенно спросила она у мужа. — Да, там было нелегко забронировать столик, — с гордостью ответил он. Ресторан Драко. Ресторан Драко Малфоя. Гермиона прикусила губу и глубоко вздохнула. А если он будет там? Какова вероятность, что один из владельцев заведения окажется именно здесь в сочельник? В груди заклокотала тревога. На ватных ногах девушка вышла из машины. Она вдыхала свежий воздух, но сердце колотилось, будто предчувствуя неизбежное. — Какое чудное место, Джон! — прощебетала миссис Грейнджер. Их встретил просторный зал с высокими потолками. Вдоль больших окон стояли черные столы, рассчитанные на четырех человек, и бледно-зеленые кожаные диваны. С другой стороны располагались столики меньшего размера с серыми мягкими стульями. — Здравствуйте! На чье имя забронирован ваш столик? — вежливо спросила девушка на входе. — Джон Уилкс, — ответил он. — Отлично, тут можно оставить вашу верхнюю одежду, — она указала на дверь высокого шкафа. Большие подвесные люстры из хрусталя грушевидной формы свисают над центральным проходом. Массивные железные перекрытия под потолком и широкие трубы украшены рождественским декором. Посреди зала стоит огромная елка с множеством красных бантов и золотистыми шарами. Оставив пальто в шкафу, Гермиона пошла вслед за хостес и села за столик у окна. Она боялась сделать лишнее движение, будто находясь в оцепенении. Окружающие звуки слились в нечто туманное и далекое. — Все хорошо? — обратился к ней отец, сев напротив. — Д-да, конечно, — она быстро натянула улыбку, скрывшую бурю эмоций внутри. Стены ресторана казались живыми свидетелями ее тайны, хранителями того, что она хотела оставить в прошлом. Стыд расползался по телу. Собравшись с силами, она попыталась успокоить дрожащие руки и вчитаться в меню перед глазами. Через несколько минут к ним подошла молодая официантка, стройная блондинка с туго завязанным хвостом на затылке. — Меня зовут Джулия, я буду обслуживать ваш столик. Скажите, пожалуйста, вы уже определились с заказом? — Да, нам, пожалуйста, хердвикский ягненок со свеклой и лисичками, тартар из тунца, фетучини с кремом из белого трюфеля, каре ягненка с прованскими травами, яблочный сок и вот это шампанское, — Джон показал пальцем в меню. — Отличный выбор, — отметила девушка, затем повторила заказ и устремилась в сторону кухни. Ступни Гермионы словно приросли к полу. Чувства, которые она изо всех сил пыталась забыть, начали вырываться наружу. Она старалась вычеркнуть ночь, проведенную в этом ресторане из-за сковывающего страха потерять все, что у нее есть сейчас. Время потеряло смысл, растянувшись в бесконечную тягучую пустоту. Мысли кружились хаотично. Только когда теплый голос мужа прорвался в ее голову, девушка вздрогнула и резко вдохнула, словно только что всплыла на поверхность после долгого задержанного дыхания. — Тебе так идет это платье, — прошептал Джон, немного склонившись над Гермионой. — Спасибо, милый, — улыбнулась она. Черный бархат нежно облегал ее грудь и тонкую талию, а низ платья струился легкими волнами. Узкие рукава удлиняли силуэт, а расклешенные воздушные манжеты мягко касались запястий. Золотые серьги мерцали в полумраке зала, губы подкрашены глубоким винным оттенком. Лаковые туфли с высокими шпильками добавляли образу больше грации. — Дочка, когда прилетят Гарри и Джинни с детьми? — спросила миссис Грейнджер. — Сегодня вечером, в 22:30, — ответила девушка. — Как жаль, что они не смогли приехать раньше, чтобы посидеть с нами! — Отпуск в Чикаго бывает не каждый месяц, — усмехнулась Гермиона. — У Гарри было куча работы в министерстве перед праздниками, им простительно задержаться. Да и мест на рейс раньше просто не было. — Очень хочу увидеть их деток, в прошлый раз они были совсем маленькие, — сказала она с умилением. — А вот и наша еда, — влез в разговор немногословный отец. — Спасибо, — вежливо произнес Джон, когда официантка стала расставлять блюда перед гостями. Следом Джулия поставила бутылку шампанского на стол и ловко потянула пробку вверх. Неожиданно пена напитка закружилась и вырвалась наружу, попав на белый рукав рубашки Джона. — Ох, сэр, простите, пожалуйста! Не понимаю, как так могло получиться! — запричитала официантка. — Обычно так получается, если перед этим потрусить бутылку, — съязвил мистер Грейнджер. — Ничего страшного, бывает, — произнес Джон, пытаясь скрыть раздражение за вежливым тоном. Гермионе реакция официантки показалась немного наигранной. Не могла ли она сделать это специально? Или она зря себя накручивает? Воздух внутри ресторана кружился танцем ароматов разных блюд, но для нее он стал тяжелым и удушливым. — Держи, — девушка передала мужу несколько салфеток. — Спасибо. Разлив алкоголь и сок по бокалам, Джулия поспешно удалилась от их столика. Повисло неловкое молчание. — Ну, давайте выпьем за встречу и приближающееся Рождество! — прервала паузу миссис Грейнджер. — Действительно, — подхватил отец. Джон и Гермиона также подняли бокалы. — За встречу! — чуть более расслабленно повторил Уилкс. Бокалы приятно зазвенели, и все сделали небольшой глоток алкоголя. Все, кроме мистера Грейнджера, он с гордо поднятой головой предпочитал яблочный сок во время всех праздничных застолий. — Так, ребята, расскажите, наконец, про Италию, как вы отдохнули? — заинтересованно спросила мама Гермионы, как только поставила бокал. — Чудесно, — искренне улыбнулась девушка, взглянув на мужа. — Больше всего мне понравилось… — Комплимент от шефа за это чудовищное недоразумение с шампанским, — перебила Гермиону словно незаметно подкравшаяся официантка. Джулия поставила в центр стола большое блюдо с нарезкой из фруктов — яблок, мандарин, груш, ананасов. Завершали композицию три небольших фигурных апельсина в центре. Щеки Гермионы вспыхнули. «Любовь к трем апельсинам» — так назывался спектакль, на котором они были с Драко в тот вечер. Тоже совпадение? Не может быть. — Очень мило с вашей стороны, спасибо, — сказала миссис Грейнджер официантке. — Так где вам больше всего понравилось, дочка? — вернулся к разговору отец. — Эм… да… понравилось, — Гермиона пыталась собраться с мыслями. — Мне больше всего понравилось в Венеции. — Да, там просто потрясающе, — подхватил Джон, даже не заметив замешательства жены. — Мы катались на гондолах по узким каналам, всё вокруг такое старинное, красивое… А однажды вечером случайно вышли на небольшую площадь, и там прямо под открытым небом играли Вивальди. Фонари, музыка, морозный воздух — такая атмосфера! А ещё нашли ресторанчик с видом на Гранд-канал, взяли вино, пасту… Честно, это была лучшая паста, которую я когда-либо ел. Гермиона уже не могла сосредоточиться на сути разговора, в голову лезли множество разных мыслей, парализующих все тело. Мир вокруг исказился до причудливых форм, она перестала слышать диалог за столом. Казалось, что все в ресторане смотрят только на нее, каждый человек догадывается о том, что она скрывает. Девушка оглянулась по сторонам, вглядываясь в лица вокруг. О, Мерлин. Драко. Драко Малфой стоял прямо за барной стойкой в конце зала и широко улыбался, смотря на Гермиону и свой «комплимент» в центе стола. Она тут же увела взгляд и отвернулась, словно обожглась об его довольное лицо. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, спрятаться, уйти куда-нибудь, где можно было хотя бы на мгновение скрыть свои эмоции от всех. — С тобой все нормально? — Джон заметил, как сильно Гермиона сжала вилку в руке. — Что? Д-да, просто тут душно, не находишь? Я отойду на пару минут, ладно? — Я могу выйти с тобой, — немного взволнованно. — Нет! — слишком быстро. — Я… я выйду в дамскую комнату, не скучайте, — она улыбнулась и встала из-за стола, стремительно направившись в коридор. Так больше не может продолжаться. Она не позволит Малфою снова разрушить ее жизнь, которую она собирала в душе по крупицам последние два месяца. Нужно высказать все в его наглую улыбающуюся рожу и вернуться к семье. — Миссис Грейнджер, что-то подсказать? — послышался знакомый голос. Драко стоял в коридоре, скрестив руки на груди и облокотившись о стену рядом с дверью, ведущей на кухню. На нем был надет свободный костюм шеф-повара. — Уилкс, — процедила Гермиона сквозь зубы, подходя ближе. — Миссис Уилкс! — Как вам наш ресторан? Как кухня? Все нравится? — он продолжал издеваться. — Что ты себе позволяешь, Малфой?! — девушка остановилась в шаге от него. Сердце Гермионы стучало так сильно, что, казалось, его слышит все заведение. Почувствовав запах парфюма Драко, ее глаза неожиданно заблестели. Она буквально задыхалась от смеси разных эмоций. Радость и болючее тянущее чувство в груди от того, что он снова рядом, перемешавшиеся с гневом, печалью, стыдом. — Что-то не так? — его брови наигранно удивленно поползли вверх. — С чего ты взял, что можешь вот так снова бесцеремонно ворваться в мою жизнь и портить семейный ужин?! — она подошла еще ближе. — Той встречи, той ночи не должно было быть! — девушка ткнула пальцем в его грудь, говоря прямо перед собой, словно боясь поднять голову. Драко поймал ее руку своей ладонью, крепко сжав. — Отпусти, — процедила она, наконец, посмотрев в его глаза. Ухмылка пропала с лица Малфоя, на мгновение он показался безумным. Память об их ночи, наполненной страстью и недосказанностью, проведенной за соседней дверью, накатила, как волна. Каждое мгновение того осеннего дня вместе всплыло на поверхность. — Мне больно, — прошептала Гермиона, не сводя взгляда с Драко. Он резко толкнул дверь в винный погреб рядом с ним и одним движением затянул туда девушку. — Нет, что ты делаешь?! — она хотела сразу же вернуться в коридор, но Малфой прижал ее к шкафу с винами. Послышался звон бутылок. Гермиона ахнула, пытаясь пересилить внезапное жгучее желание, обволакивающее низ живота. Драко быстро щелкнул замком на двери, и девушка ощутила очередной всплеск эмоций. — Пожалуйста, не надо, — прошептала она, чувствуя, что у нее не остается сил сопротивляться. Воздух был наполнен тонким ароматом древесины и чем-то запретным. — Гермиона, — он положил горячую ладонь на ее щеку и вдохнул запах девушки. Малфой произнес имя с такой нежностью и страстью одновременно, что дыхание перехватило. Они оказались в узкой прохладной комнате один на один с желанием, которое сжигало изнутри. Еще секунда и Драко со стоном впился в губы Гермионы. Мир, в котором она жила, внезапно столкнулся с чувствами, которые она старательно зацементировала в груди. Очень быстро поцелуй стал еще настойчивее, и девушка попыталась вырваться. Внутренний голос кричал о том, что она должна остановиться. Но их губы встречались вновь и вновь, уводя в забытье. — Нет, — с трудом выдавила Гермиона, снова пытаясь отстраниться. Малфой посмотрел на нее диким взглядом, тяжело дыша. Он чувствовал ее слабость, чувствовал, что истинная власть сейчас в его руках. Парень издевательски улыбнулся и неожиданно стремительно засунул ладонь в ее трусы. Девушка ахнула от его наглости, а затем невольно издала тихий стон. — Ты вся мокрая, — произнес он, чувствуя победу. Ее сопротивление треснуло. Она поддалась вперед, немного скользя по его длинным пальцам и снова застонала. Животная похоть, которую она так долго прятала, вырвалась наружу. Драко уверенно прильнул к ее губам, и она ответила на поцелуй с неистовой силой. — У меня мало времени, Джон начнет меня искать, — сказала Гермиона со сбитым дыханием и начала судорожно расстегивать его штаны. Девушка хотела повернуться к Драко спиной, но он мгновенно удержал ее на месте, не дав сделать это. — Я хочу смотреть на тебя! — его взгляд снова блеснул безумием. Малфой ловко опустил вниз колготки и трусы Гермионы одним движением. Холод винного погреба обжёг разгоряченную кожу, заставляя содрогнуться. В голове девушки набатом стучала мысль: «Джон ждет! Кто-то может войти!». Совсем рядом, в соседнем зале, ее муж и родители наслаждались ужином, ничего не подозревая о происходящем. Оттуда доносились приглушенные голоса, смех, звон бокалов. Чувство вины и возбуждения переплелись в один безумный коктейль. Аромат дерева и терпкого вина смешался с запахом тела Драко, опьяняя. Сейчас у них была лишь эта комната, прикосновения и сладость преступного наслаждения. Он схватил ее правую ногу под коленом, задирая вверх, и вставил в нее свой твердый член резко и глубоко, выбивая стон из груди, который Гермиона едва успела заглушить. Парень двигался быстро, жадно, с какой-то первобытной яростью, будто хотел растворить ее в себе, сделать своей хотя бы на несколько минут. Его лицо исказилось от похоти, кожа блестела от пота, а на шее и руках проступали вены. Пальцы девушки судорожно вцепились в плечи Малфоя, ногти царапали кожу. Она слышала его шумное и прерывистое дыхание, чувствовала его жаркое тело, его грубые ладони, сжимающие ее ягодицы до боли. Быстрее, сильнее, больше. Гермиона отвечала на его толчки с такой же безумной жаждой, подстраиваясь под его ритм, изгибаясь. В глубине сознания девушки все еще сидела мысль о том, как это неправильно, она знала, что сейчас рискует всем, но в это мгновение хотела лишь одного: быть с Драко здесь и сейчас, сгореть в этом огне страсти, забыться, раствориться в его объятиях. Каждый шлепок отдавался звоном в висках, каждое прикосновение обжигало кожу. Она запрокинула голову, и стон, больше похожий на крик, вырвался из ее груди.Драко успел заглушить звук, зажав ее рот своей ладонью. Он ускорил темп, двигаясь все яростнее, и она почувствовала, как ее накрывает волна наслаждения, такая сильная, такая всепоглощающая, что она едва могла дышать. В тот же миг он отстранился и его тело тоже содрогнулось в мощном оргазме. Следующие пару минут они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу в этой тесной комнате, пока бушующие эмоции отступали, оставляя после себя лишь слабость и пустоту внутри. Драко коснулся губами её лба. И тихо прошептал: — Приходи сегодня в девять вечера к елке у Рокфеллер-центра. — Что? Я не могу, ты знаешь, нет, я должна… — Я буду ждать тебя, — перебил он. — Сегодня сочельник, я должна быть с семьей! — Две минуты назад ты стонала на моем члене, извини, но порядочная жена из тебя уже не вышла, — усмехнулся он. — Да как ты… — она стала надуваться от возмущения, словно ей дали пощечину. — Рокфеллер-центр в девять, — снова нагло перебил он, параллельно застегивая штаны, после чего незамедлительно вышел из комнаты. Стоило Драко захлопнуть дверь, как на смену вожделению пришла тошнотворная волна отвращения. Использованная. Грязная. Предавшая. Она провела ладонями по бедрам, словно пытаясь сбросить с себя невидимую грязь, но лишь сильнее ощутила липкий стыд, который въелся в кожу. Девушка прислонилась к винному шкафу и пыталась унять дрожь. Сглотнув ком в горле, посмотрела на свое искаженное отражение в темном стекле бутылки. Вот она, настоящая Гермиона Уилкс. «Порядочная жена из тебя уже не вышла», — звучали эхом слова Малфоя в голове. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она плакала от брезгливости к самой себе и страха перед будущим. Все, что она так старательно строила, разлетелось на осколки в одно мгновение. Собрав остатки сил, вытерла лицо рукавом, поправила платье, провела рукой по волосам. Нужно вернуться. Притвориться другой. Улыбаться и играть роль хорошей девочки. Гермиона ощущала себя безвольной марионеткой. Больше всего на свете она хотела бы вырвать из себя это захватывающее цунами противоречивых чувств в груди, но в глубине души уже знала, что в девять вечера она будет там. У Рокфеллер-центра. Словно зачарованная, повинующаяся. Она заранее ненавидела себя за это. — Все в порядке? Где ты была? Я уже начал волноваться, — произнес Джон, когда девушка вернулась за стол. — Д-да, все хорошо, — Гермиона нервно убрала локон за ухо. — Джинни… Я разговаривала с Джинни по телефону. Хочу встретить их в аэропорту сегодня. — Зачем? Что-то случилось? — Нет, просто дети и предпраздничная суета ее окончательно достали, и мы давно не виделись, хочу скорее встретиться и поддержать подругу, — она невинно улыбнулась. — Я поеду с тобой. — Нет! Зачем? Пробки, ни к чему тащиться туда вдвоем. И я бы не хотела оставлять родителей одних. — Если вам нужно уехать, то никаких проблем, — встрял в разговор мистер Грейнджер. — Нет, папа, Джон будет с вами. Я съезжу буквально туда и обратно, вам не о чем беспокоиться! — уже настойчивее сказала Гермиона, натянуто улыбаясь.

~21:00~

Рокфеллер-центр сиял в рождественском великолепии. Огромная ель, усыпанная разноцветными шарами, лентами и огоньками, возвышалась над площадью. Большой ледовый каток рядом был полон людей — кто-то уверенно скользил по льду, смеясь и весело переговариваясь, а кто-то неуклюже балансировал, отчаянно размахивая руками. Снег не переставая падал с неба, а ветер, казалось, начинал набирать силу. Среди шумных толп горожан Гермиона заметила Малфоя, сидящего на скамейке прямо напротив катка. Его фигура выделялась на фоне праздничной суеты своей неподвижностью. На нём было тёмное шерстяное пальто, строгое, но элегантное, с поднятым воротником, спасавшим от лёгкого мороза. Тёплый серый шарф небрежно намотан вокруг шеи. В руке он сжимал бумажный стаканчик кофе, от которого поднимался тонкий пар. Свет фонарей выхватывал из тени его лицо — напряжённое, сосредоточенное. Он почти не верил, что она придёт, но всё равно ждал. Когда парень в сотый раз взглянул на часы, а потом поднял голову, его взгляд наткнулся на Гермиону. Она стояла совсем рядом, растрёпанная, немного взволнованная, с тревогой в глазах. — Ты пришла, — произнес он с неким смешанным чувством облегчения и страха. — Я не знаю, почему я здесь, это неправильно, — едва слышно ответила она, чувствуя, как сердце ломит грудь. Гермиона подошла ближе и села на скамейку рядом с Драко. Непереносимая напряженность между ними росла. Казалось, что вокруг все затихло, позволяя им сосредоточиться только на своих ощущениях. — Я взял тебе кофе, но он уже немного остыл, наверное, — попытался завязать разговор он, подавая стаканчик, стоящий сбоку от него. — Спасибо, — она сняла перчатки и почувствовала приятное тепло от напитка. Малфой остановил свой взгляд на обручальном кольце на ее пальце. Сжал зубы, вспоминая довольное лицо ее мужа на обложке свадебного журнала, но вслух с легкой усмешкой сказал: — Поздравляю со свадьбой, кстати. — Эм… спасибо, — неловко ответила девушка. — Как все прошло? — Ты правда хочешь это знать? — Нет. В морозном воздухе разрасталось напряжение. — Как там чета Поттеров? — снова попытался завязать диалог Драко. — Тебе правда интересно? — Нет. Гермиона закатила глаза. — Как тебе три апельсина с фруктовой нарезкой? — он еле сдержал смешок. — Может ты уже перестанешь задавать идиотские вопросы? — девушка возмущенно развернулась на скамейке к нему. — Прости, — улыбка испарилась с лица Драко. — Сколько у нас есть времени? — Около часа. Я сказала, что поеду встретить Джинни и Гарри в аэропорту, они прилетают в 22:30. — Понял, времени мало. Малфой хотел взять ее за руку, но Гермиона судорожно убрала ладонь. — Почему ты не позвонила? — вдруг серьезно спросил Драко. — А должна была? Разве это не было случайной встречей и просто сексом? — она удивилась. — Ты вспоминала тот день? — Не было ни одного дня, чтобы я не помнила об этом. Чувство вины и угрызения совести меня съедают, — она горько усмехнулась. — Ты жалеешь обо всем? — Нет. Но больше всего на свете я бы хотела, чтобы того дня никогда не было, — чуть более уверенно произнесла девушка, посмотрев ему прямо в глаза. Драко улыбнулся одним уголком губ и снова коснулся ее руки. На этот раз она позволила сделать это. Он переплел их пальцы и немного сжал. В груди нарастал большой смешанный комок чувств. Они оба понимали, что эта встреча будет короткой, возможно, последней, и с этим осознанием было тяжело справиться. Девушка ощутила что-то странное на внутренней части его ладони. Разжав пальцы, увидела большой шрам. — Что это? — встревоженно спросила она. — Рабочие моменты, — он в миг стал серьезным и убрал руку в карман. — Расскажешь? — Не хочу. Гермиона собиралась настоять на ответе, но на катке раздался короткий крик. На льду, возле самого бортика, упала маленькая девочка в розовом комбинезоне и пушистой шапке. Сначала малышка замерла, словно не понимая, что произошло, а потом заплакала. К ней тут же подбежала молодая женщина, вероятно, ее мама. Присела на корточки и начала заботливо успокаивать дочку, вытирая слезы рукавицей. Совсем скоро ребенок отвлекся и успокоился. Новоиспеченная миссис Уилкс улыбнулась и окинула взглядом улицу вокруг, невольно отвлекшись от напряженного разговора. — Мне кажется, даже эта елка хуже, чем главная елка в Хогвартсе, — отметила она, показав на украшенное дерево напротив. — Елка в Хогвартсе вне конкуренции, — его лицо смягчилось, взгляд стал теплее. — Совсем другая атмосфера. — Как проходят праздники? — девушка решила поддержать более легкую и приятную беседу. — Ничего особенного, — в голове всплыли картинки одиноких и пьяных дней в квартире на диване, но их он оставил при себе. — Много работы, много гостей в ресторанах, приходится разгребать проблемы. А у тебя? — Эм… ну, мы только приехали с Джоном из свадебного путешествия. Планируем теперь быть дома, с родителями и друзьями. Хочу смотреть рождественские комедии в пижаме, набрать пару праздничных килограмм и показать маме рождественский Нью-Йорк. — Тебе обязательно встречать Поттеров? — неожиданно спросил Драко. — Да, я пообещала их встретить, — с замешательством ответила она. — Гарри уже взрослый дядя, я уверен, что он разберется с такси! — настойчиво продолжил он. — Ты это к чему? — Хочу сделать тебе подарок. — Зачем? — Рождество, Грейнджер! — он махнул рукой в сторону елки. Девушка закатила глаза, старательно проигнорировав то, что он назвал ее прежнюю фамилию. — Позвони Джинни, придумай что-нибудь, — попросил он тихо. — Я… ты же понимаешь, Драко, я не могу, — Гермиона взглянула на него со страхом поддаться на уговоры. — Один подарок и я тебя отпускаю, пальцем тебя не трону, обещаю, — парень беззащитно поднял руки вверх. — Если ты сама этого не захочешь, конечно, — подмигнул. — Малфой! Он засмеялся в ответ. Гермиона тяжело вздохнула, нервно оглянувшись по сторонам. Тысячи рождественских огней Рокфеллер-центра на мгновение задвоились в глазах и породили новую волну тревоги. «Мне нужно вернуться домой, к мужу», — пронесся в голове голос разума, который тут же затерялся в лабиринте противоречивых желаний. Идея с подарком — какая нелепая уловка! Но как же сладко было обманываться, давать себе хотя бы мысленный шанс на маленькое безумие. Вина и стыд снова перемешались с неутолимой жаждой и воспоминаниями, которые она тщательно пыталась похоронить. «Нельзя, Гермиона, нельзя!» — продолжало кричать ее подсознание сквозь нахлынувший шторм эмоций. Она чувствовала себя куклой, натянутой между двумя нитями, каждая из которых тянула в свою сторону. Быть хорошей верной женой или поддаться объятиям прошлого? Соглашаясь пойти с Драко, она позволит себе быть настоящей и не прятаться за социальными масками или, напротив, потеряет себя навсегда? — Ты отдашь мне подарок, и я уеду в аэропорт, — быстро выпалила она со стеклянным взглядом, потянувшись за телефоном в карман. — Есть, мэм! — радостно подтвердил Малфой, пытаясь судорожно придумать, что он может ей подарить. Гермиона набрала номер Джинни и взволнованно услышала первые гудки. — Алло, — послышалось на другом конце провода. — Джинни, вы можете… — Джеймс, вернись сюда! — прикрикнула она на сына, перебив подругу. — Гермиона, мы тут застряли, не нужно нас встречать, — быстро снова заговорила она, — рейс задерживают из-за непогоды… Джеймс, я повторяю последний раз! — Надолго? — Пока на два часа. — Ого, ясно, как дети? — Пытаюсь удержать их в радиусе пары метров от себя, — она наигранно громко вздохнула. — Я все равно встречу вас в аэропорту, напиши, как будете садиться в самолет. — Что? Зачем? Будет поздно, Гермиона, ты меня слышишь? — Просто ничего не спрашивай, пожалуйста. Встретимся в аэропорту. — Ты же понимаешь, что рейс могут задержать еще больше? — недоуменно. — Не спрашивай ничего, пожалуйста. Просто напиши, как будете садиться в самолет, — чуть более настойчиво. — Вы поругались с Джоном? — предположила девушка. — Джинни! — Мерлин! Ладно, если ты хочешь провести сочельник в аэропорту, то не смею лишать тебя этого удовольствия, расскажешь подробности лично! — Договорились. Гермиона убрала телефон снова в карман. — Рейс задерживают на два часа, — сообщила она. — Супер, — Драко довольно встал со скамейки. — Малфой! — девушка закатила глаза. — Ой, прости, мне очень жаль Поттеров, честное слово, какая неприятность, застрять в аэропорту в сочельник! — с ухмылкой протянул он. — Так мы идем? — Только подарок, — настороженно. — Только подарок, — с улыбкой. Она нерешительно встала со скамейки и пошла за Драко. — Пешком минут десять, — рассказал он, показывая в сторону соседней улицы. Шаги Гермионы по заснеженной улице звучали гулко в ее ушах, словно барабанная дробь, отбивающая ритм ее смятения. Каждый шаг — шаг к пропасти, каждый вдох — глоток запретного воздуха. Два часа. Всего два часа до прилета Гарри и Джинни, до возвращения в привычную жизнь или до ее полного разрушения. Проходя мимо украшенных витрин, она чувствовала на себе взгляд Драко. Он шел рядом, высокий, элегантный, как всегда безупречный. Его присутствие было одновременно благословением и проклятием. Его молчание давило на нее, близость обжигала. В телефоне всплывали сообщения от мужа. Взволнованные смс, забота, просьбы — все это било по Гермионе, усиливая чувство вины. Джон уговаривал ее не ждать друзей или приехать к ней в аэропорт. Она отвечала, что все в порядке, убеждала его остаться с родителями и бессмысленно не встревать в праздничные пробки. — Ух ты, — вырвалось у нее, когда за поворотом показались множество деревьев, украшенных тонкой желтой гирляндой. — Да, тут хорошо, — Малфой улыбнулся. Искренний восторг смешивался с волнением, радость — с отчаянием. Снег усиливался еще больше. Девушка чувствовала, как он тает на щеках и холодит кожу. Ей хотелось кричать, плакать, бежать, раствориться в этом снежном вихре, но она лишь продолжала идти.

~21:50~

Драко щелкнул замком входной двери, немного смущенно пропуская ее вовнутрь. — Проходи, — тихо сказал он, словно делясь чем-то сокровенным. Сделав несколько шагов вперед, Гермиона почувствовала, как реальность неумолимо меняется. Рождественская сказка Нью-Йорка осталась за порогом, а здесь, в обители Малфоя, царил свой мир. Пространство пентхауса поражало своими масштабами. Высокие потолки, кирпичные стены, панорамные окна, из которых открывался захватывающий вид на заснеженный город. Стильная мебель из темного дерева и металла, приглушенный свет, минималистичный декор — все говорило о безупречном вкусе и тяге к современному дизайну. Девушка разулась и зашла в зону гостиной, дорогой ковер приглушал шаги. Несмотря на всю эту роскошь, в помещении чувствовалась какая-то надломленность, тяжесть. Воздух словно пропитался горьким ароматом депрессии и одиночества. Она невольно отметила небрежно брошенную на диване одежду, пепельницу, переполненную окурками, полупустую бутылку пива на журнальном столике. Драко смотрел на девушку, облокотившись о дверной проем. Всегда уверенный и надменный, сейчас он казался немного растерянным и уязвимым, словно не знал, что делать дальше, не знал, как Гермиона отреагирует на все, что видит. В этих мрачных стенах ее собственное смятение усиливалось многократно. Она уже не была уверена, что хочет здесь находиться. Она должна уйти, пока еще не поздно. В его глазах Гермиона увидела отблеск той же борьбы, что происходила в ее душе. Он тоже колебался, сомневался, боялся. И в этом их сходстве девушка вдруг почувствовала что-то родное и близкое. Нерешительно Малфой шагнул к ней навстречу. Медленно, почти гипнотически, он сокращал расстояние между ними, пока не оказался преступно близко. Взгляд глаза в глаза. Гермиона ощутила, как внутри все сжимается. Ей казалось, что она теряет связь с действительностью, понимая, что сейчас произойдет то, чего они оба так отчаянно желали и одновременно боялись. Они опять сорвутся. Девушке казалось, что она уже чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как расширяются его зрачки. Она уже почти сдалась и была готова поддаться искушению, но, когда их губы почти соприкоснулись, Драко остановился. Он обещал не прикасаться. — Только подарок, — прошептал он, улыбаясь. Гермиону словно окатили ледяной водой. Она почувствовала облегчение и странное разочарование одновременно. Малфой же, почувствовав свое превосходство и ее уязвимость, более уверенной походкой подошел к барной стойке, отделяющей зону кухни от гостиной и негромко включил радио, чтобы разрядить напряженную тишину. — Я сейчас, — произнес парень и направился в спальню. Драко оставил Гермиону наедине со своими мыслями. Пару минут он рылся на книжной полке напротив кровати, перебирая тома в кожаных переплетах. Он прекрасно знал, что ищет, но немного оттягивал время, чтобы успокоить внезапную дрожь в руках. Наконец, нашел то, что искал — первое издание «Истории Хогвартса», которое он когда-то привез с собой из родительской библиотеки в Малфой-мэноре. Он был уверен, что она оценит этот подарок, как никто другой. Когда Малфой вернулся, Гермиона сидела на большом сером диване. Она улыбнулась, предвкушенно ожидая подарок, который парень прятал за спиной. Он поспешно сел рядом и довольно протянул ей книгу. — С Рождеством, Грейнджер, — негромко сказал он. Девушка взглянула на обложку и ее глаза тут же расширились от удивления и восторга. Гермиона бережно открыла книгу и посмотрела на год выпуска, чтобы подтвердить свои догадки. — Драко… это же… это невероятно! — на ее лице появилось выражение искренней радости. — Я знал, что тебе понравится, — довольно. — Она наверняка стоит целое состояние, ты уверен, что готов отдать ее мне?! — Абсолютно, — спокойно добавил он. — Спасибо! — воскликнула она, сдержав порыв обнять парня. — Большое спасибо, правда! Теперь мне даже как-то неудобно, что я не могу ничего подарить в ответ, — смутилась. — Грейнджер, не забивай голову. Гермиона с трепетом перевернула еще несколько страниц, рассматривая книгу. Затем ее взгляд упал на пустые бутылки из-под алкоголя на полу, она не смогла и дальше просто игнорировать это. — Ты так всегда живешь? Что-то случилось? Драко не сразу ответил. Его пальцы сжались в кулак, но он тут же расслабил их, словно передумав. — Не начинай, Грейнджер, — глухо сказал он. В комнате снова повисло недолгое молчание. — Как и где ты планируешь отмечать Рождество? — Гермионе было грустно видеть эту картину саморазрушения. — Сидя на этом диване, пожалуй, — усмехнулся Малфой и с напускной самоуверенностью облокотился о спинку. — Кто-то еще будет? — Не люблю гостей. — Драко, нельзя так! — Кто сказал? Гермиона словно хотела протянуть руку, вытащить его из этого мрака, но ощущала бессилие. — Не смотри так, Грейнджер. — Как? — Как будто тебе жаль меня, — с неким презрением. — Драко… — она вздохнула, сжала пальцы на книге, которую он ей подарил, будто ища в ней опору. Он нервно провел рукой по волосам и взял пиво с журнального столика. Гермиона резко встала. — Пойдем купим елку! Малфой замер с поднятой бутылкой. — Что? — Елку, — она посмотрела на него с вызовом, словно проверяя, есть ли еще в нем что-то живое. — Завтра Рождество, в доме должна стоять елка! — Грейнджер, ты серьезно? — задумчиво. — Абсолютно. — У тебя температура? Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Либо мы можем еще час просидеть в напряженном молчании, а потом я уеду, либо можем немного исправить ситуацию. — Мне от елки потом будет только тошно. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, будто борясь с самим собой. И, наконец, со вздохом поднялся. — Ла-адно. Гермиона улыбнулась.

~22:40~

Когда они добрались до ближайшего пункта продажи, там уже почти ничего не осталось. Старая вывеска «Рождественские ели» раскачивалась на сильном ветру. В воздухе пахло морозом. Маленькая палатка, под которой продавец грелся горячим кофе, стояла в окружении нескольких потрепанных елок. — Вы поздновато, — хрипловато сказал продавец, кутаясь в шарф. Драко скептически осмотрел выбор: все деревья выглядели, мягко говоря, неидеально. Одна елка была слишком кривая, другая лысоватая, третья казалась больше кустом, чем деревом. — Это худшие елки, которые я видел в жизни, — с недоверием произнес Малфой, разглядывая несколько оставшихся экземпляров. — Они… с характером, — дипломатично ответила Гермиона. — Они лысые! Девушка засмеялась. Они выбрали самую приличную елку из оставшихся и, ухватившись за нее с двух сторон, потащили в сторону дома, который был в паре кварталов оттуда. — Ужасная идея, — проворчал Драко, стряхивая снег с волос. — Прекрасная идея, — парировала Гермиона, крепче сжимая ствол елки в перчатках. Из-за бушующей непогоды, еловая ветка случайно хлестнула девушку по щеке, а Драко притворно фыркнул: — Это месть за то, что ты заставила меня таскать этот… веник. — Ну признай, тебе весело! Он хотел что-то ответить сарказмом, но вдруг поймал себя на том, что действительно чувствовал что-то… теплое. Что-то по-детски радостное. — Возможно, совсем чуть-чуть, — нехотя пробормотал он, но улыбка выдала его. Они остановились у светофора, и Гермиона поежилась от холода и невольно посмотрела вверх на небо. На секунду ей показалось, что они обычная влюбленная пара, готовящаяся к Рождеству. Однако следом реальность пробилась наружу болезненным уколом. Вибрация в кармане. Сообщение. Она на мгновение замерла, а потом мельком взглянула на экран и снова спрятала телефон в пальто. Драко это заметил. — Он? Она кивнула, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Что пишет? — Волнуется… спрашивает, когда я вернусь. Драко отвел взгляд, стиснул зубы. — Мило. — Драко… — Все хорошо, Грейнджер, — его голос звучал ровно. Она увидела, как его руки сильнее сжимают ствол елки, как расслабленные секунду назад черты лица заострились. — Драко, послушай… — Не сейчас, — тихо перебил он. — Давай просто… просто дойдем домой.

~00:00~

Малфой поставил елку в центре гостиной, отряхнул снег с веток и отошел на шаг назад, чтобы оценить, как она смотрится в пространстве. Лысоватая, кривая, спонтанная и настоящая. Гермиона смотрела на него с легкой улыбкой и, кажется, впервые за этот вечер ему удалось увидеть в ее глазах неподдельную беззаботность. — А игрушки? — спросила она, оглядываясь. Драко подошел к высокому шкафу у стены и забрался на пуфик, потянувшись к пыльной коробке на самой верхней полке. Он даже не помнил, когда в последний раз доставал ее. Как только коробка оказалась на журнальном столике, девушка с восторгом открыла ее. Внутри, среди слоев пожелтевшей бумаги, оказались старые елочные украшения: стеклянные шары с потускневшими узорами, тонкие хрупкие фигурки, даже серебряная звезда, которую когда-то вешала на макушку елки мать Малфоя — Нарцисса. — Они потрясающие, — с нежностью произнесла Гермиона. Она протянула Драко один из шаров, он взял его и повесил на ветку. Так, шаг за шагом, они украшали елку, разговаривая о чем-то несерьезном, делясь воспоминаниями из детства. Но реальность снова напомнила о себе. Резкий звук смс. Гермиона достала телефон, и ее лицо изменилось. — Джинни, — пробормотала она, пробегая глазами сообщение. — Их рейс задержали еще на три часа. Драко ощутил странный прилив облегчения. Три часа. У него есть еще три часа. Он хотел бы сказать что-то небрежное, но не мог позволить себе выдать радость. — Непогода, — только и сказал парень, опуская взгляд на ёлку. В этот момент из радио на столе раздался голос диктора: «Внимание, ожидается ухудшение погоды. В Нью-Йорке бушует сильнейший снегопад, дороги перегружены, авиарейсы задерживаются». Она сжала телефон в ладони и медленно подняла на него взгляд. В нем было отчаяние. Решение. — Мне нужно позвонить, — тихо сказала она. Aime Simone — In this dark time Драко наблюдал, как она взяла телефон и направилась в спальню. Слышал, как закрылась дверь. Он уставился на елку, но не видел ее. Внутри все внезапно начало бурлить. От спектакля под названием «Счастливый сочельник» затошнило. Все эти игрушки, мерцающий огонек на ветке — иллюзия нормальности, которая рассыплется в пыль, как только она уйдет. Он ненавидел этот момент. Ненавидел, что считает минуты до того, как она снова станет чужой. Ненавидел себя за то, что чувствует и за то, что продолжает позволять этому происходить. Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладони. Внутри поднимается глухая ярость — на нее, на себя, на весь этот фарс. Он хотел кричать, разбить что-нибудь, лишь бы не чувствовать этой надвигающейся пустоты. Он схватил одну из игрушек, стеклянный шар, и сжал его в руке. Острая боль прорезала ладонь, но он даже не вздрогнул. Только тогда, когда по пальцам заскользили теплые капли крови, он разжал их и увидел осколки. Когда Гермиона вернулась, он был на грани и не ожидал увидеть то, что она держала в руках — письмо и свадебный журнал, на обложке которого она улыбалась, обнимая мужа. — Драко… — прошептала она. — Твой отец… Почему ты мне не сказал? Мне так жаль… А этот журнал, я не понимаю… Его словно ударили. Он застыл, сжав кулаки. — Ты не должна была лезть в мои вещи! — голос дрожал от злости. — Что ты хочешь услышать?! — Драко… — она сделала шаг вперед, но он тут же отстранился. — Не надо! — отрезал Малфой. Он выхватил у нее журнал и швырнул его на пол. Колдография тут же оказалась запачкана кровью. — Драко, твоя рука! — ее глаза расширились от увиденного. — Что тут произошло? — Все нормально, — снова холодно отчеканил он. Парень стремительно направился в зону кухни, с грохотом достал аптечку с верхней полки и нервно стал заматывать ладонь эластичным бинтом. Гермиона шокировано стояла у дивана, в ее глазах появились слезы. — Я… я не хотела… — она судорожно вздохнула. — Просто увидела… и… — Черт возьми, Гермиона! — он бросил свирепый взгляд на девушку. — Ладно, давай просто закроем эту тему! — почти крикнул. — Я знаю, тебе больно и… — Я не нуждаюсь в твоей поддержке, оставь сопли для Джона Уилкса! — нервно указал пальцем на журнал. Гермиона застыла. В глазах сверкнули слезы. — Драко, пожалуйста… — голос девушки сорвался. Но он был слишком сломан, чтобы видеть ее страх. Он просто не мог позволить ей разглядывать его боль. Он защищался, как умел. — Это все была ошибка, — прошептала одними губами. На ватных ногах она направилась к двери, дрожащими руками схватила пальто, судорожно накинула его на плечи. Сердце колотится, в движениях страх и даже паника. Драко стоял и смотрел, как она собирается уйти. Как ее пальцы дрожат, путаясь в пуговицах. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания, не чувствовал ничего, кроме нарастающего ужаса. Но в какой-то момент всё внутри него сжалось в ледяной ком — если он позволит ей уйти сейчас, всё будет кончено. Он останется один, наедине со своей болью, своими кошмарами, своей пустотой. В одиночестве, которое пожирало его изнутри все эти недели. Малфой словно вынырнул из тумана. И рванул к ней, успев в последний момент удержать рукой открывающуюся дверь. — Гермиона, нет, — выдохнул он. Его голос дрожал, срывался. — Я не могу… Без тебя я… Она замерла, глаза оставались настороженными. В них плескались боль, страх, сомнение. — Драко, — прошептала она. — Пусти, мне нужно идти. — Нет. Если ты сейчас уйдешь, я не прощу себе этого. Я не смогу смотреть на эту долбанную лысую елку и просто жить дальше. Эти недели… каждый день был пыткой… После той встречи… я не мог выбросить тебя из головы. Он говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что, если остановится, она исчезнет. Он обнажал перед ней все, что разъедало его изнутри, все, что он так долго пытался спрятать. О том, как жил в полном одиночестве. Как просыпался и засыпал с мучительными мыслями об их случайной встрече прошлой осенью. Как бесконечно прокручивал в голове их несбывшиеся диалоги. Как понимал, насколько это все бессмысленно и винил себя за любые чувства. Как однажды шел по промозглой улице, и взгляд случайно зацепился за прилавок газетного киоска, где лежал свадебный журнал. Ее лицо. Ее счастливая улыбка. Рядом с другим. — Я тогда чуть не упал, — признался он хрипло. — Как будто в меня ударила молния. Я стоял и смотрел на этот чертов журнал, пока продавец не спросил, собираюсь ли я его купить. Гермиону начинало трясти. Она не хотела этого слышать. Слишком тяжело и больно. Не могла. — Драко… — Я пил, — продолжал парень. — Курил. Валялся в кровати, глядя в потолок. Забил на работу и проебал звезду в одном из ресторанов. Никого не хотел видеть. И, кажется, разучился что-либо ощущать вообще в какой-то момент. Я даже пытался… — он запнулся, сжал челюсти, словно силясь проглотить что-то едкое, жгучее. Малфой поднял руку и медленно, с мучительной неловкостью закатал рукав рубашки. На запястье — неровный, розовый шрам, уродливое напоминание о его слабости. — Я держал ладонь над газовой плитой. Боль заставляла меня чувствовать себя живым, а мир вокруг — реальным. Я хотел чувствовать хоть что-то. Гермиона закрыла рот рукой, не в силах поверить в то, что слышит. — О, Мерлин… — Только у тебя… — он посмотрел ей в глаза, во взгляде было столько отчаяния, что у нее перехватило дыхание. — Только у тебя получилось вот так спонтанно появиться рядом снова и сделать меня живым на один вечер, на одну ночь. В остальное время я просто… мертв. Слезы стекали по ее щекам. Она сжала руку Малфоя, пальцами осторожно проведя по шраму, словно надеясь стереть его. — Драко… Это… Мне так жаль… — Не уходи, — вдруг его голос сломался, и он, будто потеряв последние силы, рухнул перед ней на колени. Он уткнулся лицом в ее живот, пальцы вцепились в пальто. Она почувствовала, как горячее дыхание парня обжигает сквозь ткань платья. В этот момент ему было все равно, как это выглядит, все равно на то, что он никогда не позволял себе быть слабым, все равно на ее жалость. Все было не важно, кроме одного: он не мог ее отпустить. — Я умоляю. Останься. Пожалуйста. Хотя бы на эти несколько часов, которые у нас есть, — прошептал обессилено. Она не ожидала этого. Внезапно Гермиону охватила новая волна боли, нестерпимой, почти физической. Слезы, которые она пыталась хоть как-то сдерживать, хлынули сильнее. — Драко… — она плакала, не в силах остановиться. Голос внутри вопил, что если она останется, они снова разрушат друг друга еще сильнее. Но нарастающая смесь переживаний были сильнее. Она медленно опустилась на колени рядом с ним. И в этом не было ни жалости, ни превосходства — только равное понимание. Заглядывая в его глаза, Гермиона видела в них отражение своей собственной тоски и потерянности, которые она проживала в последний месяц, старательно пытаясь спрятаться за улыбкой счастливой молодой жены. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, словно впервые видели перед собой настоящего человека, лишенного масок, обнаженного в своих страданиях. Гермиона медленно, нерешительно склонилась, словно приближаясь к раненому зверю. Пальцы дрожали, когда она дотронулась до его бледной щеки. Драко не двигался, боясь разрушить этот хрупкий момент тишины и перемирия, снова оттолкнуть ее чем-либо. И тогда девушка, с замиранием сердца, коснулась его губ своими. Малфой замер и прикрыл глаза, а затем с легким дрожащим выдохом ответил на поцелуй с голодом человека, которому снова позволили дышать. Его руки несмело обхватили ее талию, не требуя, не притягивая, а лишь пытаясь убедиться, что она реальна, что она здесь. Их прикосновения были неторопливыми, они словно залечивали раны друг друга. Впервые их движения были не страстными и одурманивающими, а бережными, осторожными, наполненными чем-то неизмеримо более глубоким, чем похоть. Солоноватый вкус ее слез и голая правда их чувств смешались воедино. Только нежность, только потребность ощущать друг друга настоящими и уязвимыми. Их близость становилась откровеннее. Драко приподнялся, увлекая Гермиону за собой, его ладони скользнули к ее спине, притягивая ближе. Он жадно вдыхал ее запах, чувствовал тепло тела, которое наконец-то снова стало его. Горячие, нетерпеливые губы Малфоя скользнули к ключицам, вызывая дрожь. Он поднял девушку на руки, и та, доверчиво обвив его талию ногами, прижалась к нему. Сердце билось слишком быстро. Он нес ее в спальню, продолжая целовать, чувствуя, как каждый их вдох сливается в единое целое. Драко аккуратно опустил девушку на кровать. Её волосы разметались по подушке, в глазах отражалась смесь желания и тревоги. Он остановился, глядя на неё сверху, давая ей шанс остановить всё. Но Гермиона не отстранилась. Она осторожно провела пальцами по его лицу и шее, ощущая бешеный пульс. Ее рука прошлась ниже, по напряженной груди, сильному торсу, выпирающей ширинке на штанах. Малфой прикрыл веки на мгновение, а затем вновь накрыл её губы своими. Следом парень неспешно переместился к пуговицам на ее блузке, расстёгивая их одну за другой, открывая горячую грудь и живот девушки. Он не торопился, хотел запомнить каждый ее изгиб, хотел почувствовать её всю — такую настоящую, тёплую, желанную, долгожданную. Гермиона выгнулась навстречу ласкам, а затем помогла ему избавиться от рубашки. Коснулась сильных плеч, наслаждаясь каждым рельефным изгибом. Драко целовал её с благоговением, будто молился на это тело, беззвучно прося прощения за недавнюю вспышку гнева. С девушки слетели остатки одежды. Его рот скользил вниз, по изгибу талии и внутренней стороне бедер, оставляя влажные следы. Ее дыхание участилось. Малфой похотливо посмотрел на нее снизу вверх, затем его рука скользнула между ног девушки, и пальцы нежно, но уверенно вошли в горячую промежность. Ее шумный вдох разорвал тишину комнаты, пробежавшись по коже горячей волной. Он наслаждался ее реакцией, доводя до предела до тех пор, пока она не застонала его имя, сжимая простынь. Только тогда Драко остановился, посмотрел ей в глаза с легкой насмешкой и ощущением полной власти, а затем снова опустился, чтобы провести языком по ее набухшему клитору, заставляя содрогнуться от острого всплеска ощущений. Он изучал её, упивался её вкусом, доводил до дрожи. Гермиона схватила его за волосы и потянула наверх, чтобы жадно поцеловать, ощущая на его губах вкус своего возбуждения. — Войди в меня, — еле выдавила она, задыхаясь. Она положила ладонь на его твердый, пульсирующий член. Драко зашипел сквозь сжатые зубы, теряя последние остатки самообладания. Когда он вошел в неё, мир перестал существовать. Всё, что прежде стояло между ними, растворилось. Только они двое, обнажённые перед этой страстью, перед безумием, которому больше не было преград. Гермиона томно извивалась и прижимала его к себе еще ближе, словно боясь отпустить. Драко тяжело дышал, одержимый жаждой ее тела. Сначала они двигались медленно, словно смакуя каждое мгновение, каждый толчок. Он чувствовал её полностью — стоны, жар. Гермиона закрыла глаза, но Драко поймал её за подбородок, заставляя смотреть на него. Каждый раз ему нравилось видеть ее в момент близости — всю, без остатка, наполненную только им. Ритм становился быстрее, движения — смелее, глубже. Он впивался в её губы, будто пытаясь слиться ещё сильнее. Её ноги крепче обвили его талию, словно удерживая внутри, требуя продолжать. Каждое движение буквально приближало их к взрыву. Гермионе не хватало воздуха, её спина выгибалась, грудь вздымалась, а стоны превращались в едва сдерживаемые крики. Драко ощущал, как она дрожит, как она сжимает его внутри себя. Когда напряжение достигло своего предела, волна экстаза накрыла её первой — глубокая, пронзительная, затопившая каждую клеточку тела. Она застонала с новой силой, содрогаясь в его руках. Это стало последней каплей для Драко. Ещё одно глубокое движение — и он последовал за ней, растворяясь в бурном оргазме.

~02:00~

Следующий час они лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу. Безмолвие спальни наполнялось их ровным дыханием, медленным и умиротворённым. Драко лениво водил пальцами по её обнажённой коже, наслаждаясь близостью, которая ещё несколько часов назад казалась чем-то невозможным. Гермиона уткнулась лицом в плечо парня. Она закрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Ей было так хорошо и спокойно, как не было давно. Казалось, что весь мир исчез, остались только они двое, укутанные этим хрупким и запретным счастьем. Время будто застыло — но именно в его тишине, начали проклёвываться отодвинутые на второй план ощущения. Словно очнувшись от приятного сна, Гермиона стала размышлять о том, что их разделяет, о неизбежном прощании и недавней ссоре — его резкие слова, полные злости, напряженные руки, сжимающиеся кулаки, побелевшие костяшки пальцев… Ее губы невольно дрогнули, на лбу залегла слабая морщинка. Она попыталась отмахнуться от этих воспоминаний, отогнать навязчивую тревогу, но вместе с ними откуда-то из глубин подсознания пришло что-то ещё — смутные, пугающие образы из далёкого детства. — Ты бы мог когда-нибудь ударить девушку? — вдруг спросила она очень тихо, будто боясь услышать ответ. Драко напрягся, его пальцы на плече девушки остановились. — Что? Конечно, нет. О чём ты? — он слегка отстранился, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Я… Я никогда бы этого не сделал. Гермиона посмотрела в потолок, задержав дыхание. Она не планировала говорить, не думала, что вообще когда-то скажет это вслух, но слова сами сорвались с губ: — Мой отец бил маму. Драко несколько долгих секунд просто смотрел на нее, непонимающе, пока смысл слов не начал медленно, как яд, просачиваться в сознание. В нем все похолодело. Он привстал, опираясь на локоть, во взгляде читались шок, волнение, сочувствие, и какая-то животная ярость. — Я никогда никому не рассказывала, — продолжила Гермиона, и в ее голосе появилась дрожь. В уголках глаз блеснули слезы, но она старалась не дать им волю. — Даже друзьям или Джону. Почему-то не хотела, чтобы они по-другому стали относиться к моим родителям, да и кo мне, если честно… Девушка тяжело вздохнула, и слезы все-таки потекли по ее щекам. — Когда это случалось, я пряталась в своей комнате, уходила с головой в книжки, учебники. Маленькой Гермионе казалось, что если она будет достаточно хорошей, достаточно умной, то это как-то исправит ситуацию. Как будто если бы я больше старалась, они были бы счастливы, и он бы перестал… — голос дрогнул, она замолчала. Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Горло пересохло, а в груди поднялась глухая, тёмная волна вины. Вины за свой гнев, за свою неконтролируемую агрессию, за то, что позволил себе напугать ее. Ему захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не видеть ее страдания, стереть этот страх в ее глазах и дать ей то, чего она была лишена — безопасность и защиту. Он осторожно вытер слезы с ее лица, провел рукой по ее волосам, притягивая ближе. — Гермиона… — прошептал он. — Мне жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. И я… Я никогда не позволю, чтобы ты снова чувствовала что-то подобное. Никогда. Слышишь? Я обещаю. Прости, что напугал тебя, я… мне просто было так сложно поступить иначе. Он обнял ее крепче, но не подавляюще — тёплыми, надёжными объятиями, в которых она могла найти утешение. Он хотел, чтобы она почувствовала, что он здесь, рядом, никогда не причинит ей вреда. Девушка не ответила сразу. Просто закрыла глаза, прижавшись к Драко, и кивнула, чувствуя, как внезапно на неё накатывает странная лёгкость, словно груз, который она несла всю жизнь, начал потихоньку спадать, словно ее услышали, поняли, приняли. Она впервые рассказала это кому-то, и в ответ не получила жалости или непонимания, а только поддержку и любовь. И от этого становилось легче дышать. — А сейчас? — тихо спросил Драко. — Какие отношения с родителями у тебя сейчас? Гермиона немного отстранилась от парня, словно подбирая слова. — Сейчас… Насколько я знаю, у них с мамой всё нормально, — ответила она, наконец. — И у меня с ними, наверное, тоже. Отец бросил пить, уже много лет не притрагивается к алкоголю, но… — она вздохнула. — Это не отменяет того, что было. Я… Я до сих пор не могу забыть то, что было в детстве. Не получается простить его… Драко крепче обнял ее, ощущая переживания Гермионы, как свои. Ему вдруг тоже захотелось поделиться с ней тем, что мучило ежедневно. — Думаю, я могу понять, что ты чувствуешь, — тихо произнес он, глядя ей в глаза. — Мой отец… Ну, ты знаешь… Мягко говоря, не был идеальным. Он создал много трудностей для нас с мамой, причинил много зла другим людям, но… — Малфой запнулся, собираясь с духом, — я всё равно скучаю по нему. Гермиона посмотрела на него с сочувствием. — Возможно, это не совсем мое дело, но… если у тебя есть возможность проводить время со своими родителями, делай это. Пока они рядом. Потом может быть слишком поздно. — Ты жалеешь, что не проводил больше времени со своим отцом? — спросила Гермиона. Драко закрыл глаза и кивнул. — Очень. Я многое понял только после того, как его не стало. После того, как получил то проклятое письмо из Азкабана. Сначала я просто не мог поверить. Казалось, что это какой-то кошмарный сон, что всё это не со мной, — говорил он, завороженно смотря куда-то сквозь девушку. — Когда умерла моя мать, еще тогда, во время судов над пожирателями, а отца посадили, я словно отстранился от всего этого. Не разрешал себе ничего чувствовать. Просто отчаянно хотел построить новую жизнь. Осознание того, что их больше нет пришло как будто только сейчас. Может, это звучит странно… — Вовсе нет, — прошептала Гермиона. — Я долгое время винил отца в смерти матери, — продолжил Малфой. — И винил себя за то, что тогда повелся на его фанатичные уговоры, ну, ты понимаешь… Он замолчал на мгновение, вспоминая, как изменилась его семья после пришествия Темного Лорда. Какой напряжённой стала атмосфера в Малфой-Мэноре, как страх поселился в их сердцах, как Нарцисса отчаянно старалась поддерживать мужа даже в самые темные времена во время и после войны. Гермиона нежно провела рукой по щеке Малфоя. — Ты не виноват, Драко, — сказала она. — Ты был ребёнком, а они были твоей семьей. Он замолчал, глядя на пустую стену напротив. — Больше всего мне не хватает их на праздники, когда все вокруг такие счастливые, что хочется блевануть, — признался Малфой, немного сменив вектор воспоминаний. — Обычно в это время я просто ухожу в работу. Особенно в Рождество. В детстве мы всегда наряжали ёлку вместе. Огромную, почти до потолка. Отец приносил коробку с украшениями, а мать следила, чтобы всё было идеально. Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, как сердце сжимается в груди. — Они любили друг друга, — задумчиво добавил Драко. — Я все вспоминаю наши совместные ужины, прогулки в саду, как отец учил меня играть в квиддич, а мама переживала, что я упаду. Я не ценил этого раньше. — Я думаю, твои родители гордились бы тобой сейчас, — произнесла Гермиона. — Мой отец был бы в шоке, если бы видел, как я часами стоял чистил картошку, как домашний эльф, — засмеялся Малфой. — Как знать, времена меняются, — она пожала плечами. — Ты сделал очень многое, Драко, ты молодец. — Спасибо, — прошептал он. — Это… это много для меня значит. Парень притянул ее к себе и поцеловал. С благодарностью, нежностью и легкой грустью, забывая обо всем. Он прижал ее к себе, пальцы Гермионы запутались в его волосах. За большими окнами пентхауса бушевала непогода. Снег валил густыми, тяжелыми хлопьями. Ветер яростно хлестал по стеклу, завывая тоскливую мелодию. Казалось, сама природа понимала тяжесть их откровений и неизбежность расставания. Чем больше они сближались в последние сутки, чем сильнее отдавались своим запретным чувствам, тем сильнее бушевала стихия за окном. Метель, с одной стороны, будто сочувствовала их израненным душам, даря еще несколько драгоценных часов вместе, а с другой — была предвестником неминуемого конца. Несмотря на бушующую стихию, здесь, в спальне, царили покой и тепло. Их близость — убежище от холода и ноющих воспоминаний. Незаметно для себя, они просто уснули в объятиях друг друга, словно два измученных путника, нашедшие временный приют от бури.

~06:30~

Stefano Ruggeri — Slips Away Гермиона проснулась под утро. Ей было уютно и хорошо на груди у Драко. Но сладость от пробуждения длилась недолго. Как только сознание окончательно прояснилось, ее словно окатили ледяной водой. Рейс! Гарри и Джинни! Она должна была встретить их! Страх мгновенно вытеснил сонливость. Она судорожно попыталась высвободиться из объятий парня, стараясь не разбудить его. В голове роились тревожные мысли. Что если Джон уже звонил? Что если он узнал правду? Что ей теперь говорить? Девушка начала лихорадочно искать свой телефон в полумраке незнакомой квартиры, боясь увидеть десятки пропущенных сообщений от мужа. Наконец, она нащупала телефон на тумбочке возле дивана. Дрожащими руками разблокировала экран. Но пугающие картинки из головы не сбылись, там были всего несколько смс. Первое — от Джона: «Уже видел в новостях, что все рейсы снова задержали из-за этой чертовой непогоды. Не понимаю, зачем ты вообще поехала туда! Я пошел спать. Разбуди, когда они прилетят, переживаю». Следующее сообщение было от Джинни: «Мы наконец-то вылетели! Должны быть в Нью-Йорке в 07:50». Гермиона выдохнула с облегчением. Всё обошлось. Пока. Взглянула на время — 06:30, нужно уехать от Драко максимум через полчаса, чтобы успеть встретиться с друзьями. И лучше бы ей придумать для них правдоподобную историю своего странного поведения. В груди разрасталось осознание неизбежного. Она знала, чем все закончится. Знала, как тяжело будет уходить. Ведь они уже проходили через это — сутки, вырванные из привычной жизни, наполненные тем, чего никогда не должно было случится. Еще прошлым утром Гермиона прилетела из свадебного путешествия и считала, что все в жизни, наконец, стало налаживаться. И снова лишь один день изменил все. Девушка прошлась по комнате, пытаясь справиться с волнением. Шаг, еще шаг. Взгляд упал на пол гостиной — на ковре виднелись маленькие капли запекшейся крови, рядом — осколки золотистого елочного шарика, который разбил Малфой. Она присела и осторожно собрала их в ладонь. Рядом у стены стояла недоукрашенная елка. Жалкая, незавершенная — как их отношения. Гермиона вдохнула терпкий хвойный запах. Вчера она хотела просто создать совместное счастливое воспоминание, поддержать парня, наряжать это полуголое дерево вместе, смеяться и спорить о цвете игрушек, но все, как обычно, пошло не по сценарию из головы. Она не хотела, чтобы после ее ухода Драко остался один на один в этой грустной недопраздничной атмосфере. Поэтому, порывшись в сумочке, достала волшебную палочку, взмахнула ей и оставшиеся в коробке шары и гирлянды, до которых они вчера так и не дошли, один за другим мягко взмыли в воздух, а затем разместились на ветках. Елка ожила и вспыхнула теплым свечением огоньков, отражающимся в стекле окон. Затем Гермиона направилась в сторону кухни. Нервно нашла сковородку и яйца. Зажгла газ, машинально добавила масло, руки слегка дрожали от накрывающих эмоций. Она аккуратно разбила два яйца, но скорлупа предательски попала в белок. Девушка вздохнула, пытаясь успокоиться, но ничего не получалось. Погрузившись в свои мысли, Гермиона не сразу заметила, когда яичница начала шипеть, а по кухне распространился едкий запах гари. Она в панике перевернула подгоревшую массу, пытаясь спасти хоть что-то, но было уже поздно. В этот момент из спальни вышел Драко. В одних лишь серых трусах, с растрепанными волосами, он выглядел сонным и домашним. Девушка невольно засмотрелась на его хорошо сложенную фигуру. Он улыбнулся и немного смутился, заметив украшенную елку и Гермиону в его футболке у плиты. — Ммм, как приятно пахнет, — по-доброму усмехнулся он, чувствуя запах подгоревшей еды. — Что у нас тут? Гермиона растерянно покраснела. — Я… Я хотела сделать тебе приятно и приготовить завтрак, но… получилось как всегда, — пробормотала она, виновато глядя на яичницу. Драко подошёл ближе, обнял ее за талию, пробравшись рукой к обнаженной коже, и поцеловал в висок. Она тут же почувствовала легкую волну возбуждения. — Забей, я уверен, что это все еще вкусно, — заявил он. Парень взял вилку и, не дожидаясь тарелки, начал есть яичницу прямо со сковороды, пытаясь остужать ее во рту. Гермиона видела, что результат ее кулинарных стараний был ужасен, но Драко, казалось, совершенно не обращал на это внимания. — Правда вкусно, — сказал он, с набитым ртом. — Честно! Она благодарно улыбнулась ему за эту маленькую ложь. А Драко просто было так приятно проснуться вот так и снова увидеть ее. Он был готов каждое утро есть самый невкусный завтрак в мире, лишь бы снова не начинать очередной день с кошмаров, душевной пустоты, сигарет и алкоголя. Несмотря на эту милую сцену, в сердце девушки нарастала тоска от надвигающейся разлуки. Это было невыносимо. — Что? — спросил Малфой, заметив ее пристальный взгляд. Гермиона сделала шаг вперед и, не говоря ни слова, поцеловала его. Это был нежный, почти прощальный поцелуй, полный чувств и отчаяния. Сначала — едва заметно, затем — ярче и отчаяннее. Драко ответил на ее прикосновения с такой же нежностью и печалью, крепко обнимая ее, прижимая к себе как можно ближе, словно пытаясь удержать рядом навсегда. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Гермиона прошептала ему в губы, с трудом выговаривая слова: — Мне нужно собираться. Малфой отпустил ее, и девушка начала собирать свои вещи. Не торопясь, словно оттягивая неизбежный момент ухода. От наблюдения этой картины внутри Драко стало зябко, из легких будто уходил весь кислород. Он наблюдал, как она застегивает джинсы, блузку, как прячет телефон в сумку, как смотрит на себя в зеркало. И в каждом ее движении он видел надвигающуюся на него тьму. Парень смотрел на эту лысую елку, которую они притащили, и представлял, как сейчас Гермиона уйдет, и он снова останется один на один с огромной дырой в груди. Он уже знал, что снова начнет глушить всё это в алкоголе, что снова будет просыпаться с головной болью. Воздуха катастрофически не хватало. Когда девушка уже обула сапоги, Драко не выдержал. — Подожди! — крикнул он, подрываясь со стула. Гермиона испуганно посмотрела на парня. — Что случилось? — Останься, — произнес с трудом Драко, во взгляде была мольба и отчаяние. — Пожалуйста, останься. Не уходи! Девушка ничего не понимала. Сердце стало сдавливать грудную клетку. — Драко, о чем ты? Я не могу, ты же знаешь… — Да плевать на всех, Грейнджер! — снова почти выкрикнул, теряя над собой контроль. — На мужа, долбанного Поттера с его семейкой! Ты же тоже не хочешь возвращаться туда! Останься со мной, я тебя прошу! — Драко, не говори глупости, — ответила Гермиона, пытаясь успокоить его, но ее голос тоже дрожал. — Ты знаешь, что это невозможно. — Да почему, блять, невозможно?! — в его голосе звучало непонимание и отчаяние. — Почему невозможно? Кто сказал, что у нас нет выбора? Почему ты должна жить так, а не иначе? Внутри девушки боролись два чувства: безумное желание остаться и горькое осознание того, что этого не случится. — Ты говоришь, что должна вернуться, но посмотри мне в глаза и скажи, что хочешь этого, — его голос дрогнул. — Скажи мне, что тебе действительно хочется снова туда, к нему. Что ты будешь счастлива, что сможешь забыть все это, — махнул рукой в сторону гостиной. Она молчала. — Черт возьми, Гермиона! Я устал терять. Война забрала у меня слишком много. И я думал, что уже не осталось ничего, что могло бы иметь для меня значение. Но потом появилась ты… — Он сглотнул, борясь с эмоциями. — Эта долбанная кофейня осенью и теперь ваш милый семейный ужин в моем ресторане… Ты научила меня снова чувствовать. Вернула мне жизнь, а теперь снова хочешь ее забрать! Девушка закрыла глаза, как будто это могло защитить ее от правды. — Я люблю тебя, — наконец произнес он. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Гермиона заплакала. Сердце разорвалось на части. На языке вертелось: «Я тебя тоже люблю», но она не могла их произнести. Не имела права. — Драко… — прошептала она, сквозь слезы. — Прошу тебя, не делай мне еще тяжелее. Он выдержал паузу, заглядывая ей в глаза, в которых отражалась вся боль этого момента. — Если ты скажешь, что я ничего для тебя не значу — я отпущу тебя. Она резко выдохнула, сжала пальцы на ремне своей сумки, но снова ничего не ответила. — Черт, Гермиона, ты ведь тоже это чувствуешь! Она прикусила губу, отводя взгляд. — За этими стенами у меня совсем другая реальность, Драко, я замужем — выдавила с трудом. — Я не могу исчезнуть из собственной жизни, как будто её не было. Мы с тобой здесь будто в пузыре, вне времени, но всё, что снаружи, никуда не делось! И мы… мы ведь не сможем быть счастливы. Провести вместе ночь и целую жизнь — это совершенно разные вещи, к тому же… — Я могу сделать тебя счастливой! — перебил он, не желая верить в ее слова. — У меня есть деньги, я могу обеспечить тебе любую жизнь, которую ты захочешь! Лучший дом, редчайшие книги, миллион дурацких одинаковых платьев, что угодно! Гермиона покачала головой. — Не в этом дело, Драко… Но он ее не слушал, не мог остановиться. — Или наоборот! Если хочешь, я все оставлю! — в его голосе звучало безумное отчаяние. — Мне не нужна эта работа, известное имя! Если хочешь, мы просто уедем. Куда угодно. В Париж, в Рим, на самый край земли! Только скажи! Драко схватил ее за руки, заставляя посмотреть на него. Ее пальцы слегка сжались в его ладонях. Он почувствовал это. — Скажи мне, что ты не хочешь остаться. Скажи. Она открыла рот, чтобы произнести что-то. Но замерла. Между ними зависла бесконечная пауза. Гермиона закрыла глаза. Ее плечи опустились, дыхание сбилось. — Драко… — голос был тихим, сломленным. И он понял ее ответ. Она аккуратно высвободила свои руки из его. Сделала шаг назад. — Прости. Малфой замер. — Гермиона… Но она уже развернулась к двери. — Прости, прости, — повторяла она, — я не могу, — добавила, не оборачиваясь. Она открыла дверь и сделала шаг за порог. Прохладный воздух ворвался в комнату, ударив в лицо. Драко остался один.

~07:10~

Несколько долгих минут Малфой стоял на месте, как вкопанный, прислушиваясь к затихающим шагам Гермионы. Он пытался осознать, что произошло за последние сутки. Как в нем снова появилась надежда, жестоко сброшенная с высокого небоскреба. А потом… Потом что-то внутри него сломалось. Какая-то пружина, которая держала его в равновесии, лопнула, и его захлестнула дикая, разрушительная ярость. Он начал крушить всё вокруг. Первым под руку попалась ваза с цветами. Парень схватил её и швырнул об стену. Керамика раскололась на мелкие части, а лепестки рассыпались по полу. Затем рядом оказалась бутылка виски, и он с силой запустил её в зеркало прихожей, которое сразу же разбилось вдребезги. Драко смотрел на свое искажённое отражение в этих осколках и чувствовал, как его поглощает ненависть. Он опрокинул стол, разбросал стулья, сорвал со стен картины. Он бил кулаками стены, разрывал на части книги. Малфой крушил всё вокруг себя с дикой, безумной энергией, пока в нем окончательно не закончились силы. Когда он выдохся, когда гнев иссяк, он рухнул на колени. Драко сидел среди всего этого хаоса, его дыхание было прерывисто, а глаза пустые и стеклянные. Он буквально физически ощущал, как его открытое и израненное за последние сутки сердце снова накрывается железным куполом, как его лицо опять сковывает ничего не выражающая маска. Он уставился в окно пентхауса. Там, внизу, раскинулся залитый утренним светом Нью-Йорк. Утро было морозным и солнечным, и город, казалось, искрился от радости. Огромная рождественская елка, установленная на одной из площадей, сверкала. Падающие снежинки кружились и мягко опускались на землю. С высоты его дома люди казались крошечными фигурками, снующими туда-сюда по заснеженным улицам. Они спешили, смеялись, обнимались, несли в руках яркие пакеты с подарками. Кто-то вел за руку ребенка, кто-то остановился, чтобы сфотографировать украшенную витрину, кто-то — чтобы купить стаканчик горячего кофе. Все они предвкушали праздник. Сегодня Рождество. ----- Спасибо всем, кто дошел до конца!) Буду очень рада обратной связи, это всегда мотивирует! Не хочу с вами расставаться, поэтому всем любителям Драко и Гермионы добро пожаловать в мою группу в телеге - @ss_masha_Dramione . Там вас ждут мои иллюстрации к работе, визуализация ярких моментов и музыка к главам)