chapter 8

Как только пришло письмо от её отца, в котором тот, как истинный аристократ старой школы, «вежливо» предложил ей определиться с кандидатом на союз до конца учебного года, жизнь Урсулы пошла наперекосяк. И как будто этого было мало — Пэнси Парксон, ведьма с синдромом главной героини, устроила сцену на вечеринке в Подземельях. На глазах у всей школы она сорвала с Урсулы платье. Урсула осталась стоять в трусиках и туфлях, окружённая смехом. Казалось бы, дно достигнуто. Но нет. На следующей неделе в тренировочном клубе, где они отрабатывали защитные чары, один из учеников случайно метнул в неё неудачное заклинание— и только Драко, оказавшийся рядом, поймал её и отразил заклинание, подняв взгляд, полный тревоги, который она предпочла проигнорировать. Урсула выглядела, как будто её выжали и оставили сушиться на ветру, ее голос стал тише, улыбка исчезла, она забыла один и тот же пароль к общему залу три дня подряд, и даже зельеварение перестало приносить ей удовлетворение — а это уже диагноз. Сначала она смеялась. Реально смеялась. А потом внезапно перестала есть, перестала спать, перестала хотеть. Каждое утро начиналось с вопроса: "Что надеть, чтобы не выглядеть, как жертва?" Но какой смысл, если Пэнси всё равно сорвёт с тебя платье? Она пыталась держать лицо. Но уже через неделю руки начали дрожать на перьях, пароли вылетали из головы, зелья сворачивались в густую кашу, а зеркало отражало кого-то другого: бледная, с темными кругами, волосы спутаны, губы сухие — она походила на тень.     *** 2 недели спустя  Утро было таким же серым, как и последние две недели. Мокрые камни двора Хогвартса, прохладный ветер с озера, запах земли и пепла от старых костров. Урсула выходила на пробежку не из спортивных побуждений. Просто в движении было легче не думать. Ноги двигались сами. Волосы в беспорядке. Внутри — полный перегруз: отец, Драко, Тео, Пэнси, этот проклятый клуб заклинаний, вопросы, сроки, взгляды, маски. Она пробежала мимо оранжереи, не заметив, как кто-то вышел ей навстречу. Почти врезалась.   — Урс. Теодор стоял перед ней, слегка запыхавшийся, с кудрями, растрёпанными ветром, и типичным слизеринским выражением лица: спокойным, как яд, который действует не сразу. Она вздрогнула, но тут же вернула себе язвительность.   — Тео, я бегаю одна. Это принцип. Личное пространство и все дела.   — Ты не бегаешь, ты бежишь от себя, — отрезал он. Тишина. Лёгкое эхо. Сердце ударилось о рёбра. Чуть слишком метко.   — Не начинай, Нотт. Мне не нужны ещё и твои философские диагнозы. Всё под контролем.   — Ты спишь по два часа, у тебя заплаканные глаза и на лодыжке — повязка. Если это контроль, то я Мерлин. Она вздохнула. Обернулась. Шаг в сторону — он не отступил. — Тео. Мне не до тебя. Серьёзно. Это всё — просто временно. Пройдёт. — Нет, не пройдёт, если ты будешь продолжать тащить на себе целый Хогвартс. Разреши кому-то помочь. Разреши мне. Она застыла. На секунду — будто тень дрогнула на её лице. Но потом снова — маска:   — А почему ты, Нотт? Почему ты должен быть моим спасителем? Что у тебя за план? Дать мне наставления? Предложишь шоколад? Он усмехнулся. Не обиделся.   — Вообще-то я принёс эликсир. И плед. Но шоколадка — в списке, если ты передумаешь. Молчание. Ветер тянет её волосы назад. Он стоит — просто стоит, не приказывает, не убеждает, не жалеет. Просто ждёт. Она смотрела на него, в глазах ни злости, ни жалости. Только какая-то невыносимо спокойная честность, как будто он знал: она сейчас на грани, и если сделать лишний шаг — она разлетится на осколки.   — Ты не понимаешь... — выдохнула она, не глядя на него. — Я должна всё решить. Должна быть сильной. Должна соответствовать. У меня... нет времени быть слабой. Она попыталась снова пойти мимо — но он не отступил. Просто шагнул в сторону, мягко, без угроз.   — Ты не слабая, Урсула. Ты просто человек. А быть человеком — это больно. И нормально. Это... не провал. Она засмеялась, но смех вышел надтреснутый, как у человека, у которого на плече только что сломалась последняя спичка.   — Нормально? Мне дают сроки на чувства, Нотт. Сроки. Кто делает такое? Её голос дрогнул, и она, впервые за долгое время, не скрыла этого. Руки сжались в кулаки. Губы дрогнули.   — Я не знаю, чего хочу. Я не сплю. Я засыпаю с мыслью, что если выберу одного, предам другого. А если не выберу — просто предам всех. Отец смотрит из письма, Пэнси шипит за спиной, Драко молчит, будто уже решил всё за меня, а ты... ты просто стоишь тут, как будто это легко. И тут она запнулась. Потому что он не стоял легко. Он стоял, как человек, которому больно, но который всё равно не уйдёт.   — Я стою тут, потому что ты важна. Любой важен. Без условий. Не потому что ты выберешь меня. А потому что ты — ты.  Она отвернулась. Вдохнула резко — хотела снова надеть маску. Но не смогла. Что-то хрустнуло.   — Я устала, Тео. Так, что просто... дышать тяжело. И тогда он не стал говорить ничего. Просто медленно протянул руку. Не схватил, не потянул — предложил. Секунда. Другая. И наконец — она взяла его за руку. Осторожно. Как будто боялась, что он исчезнет. Но он не исчез. Они просто стояли среди холодного утреннего ветра, под серым небом. Он держал её ладонь в своей, и всё вокруг немного притихло. Не нужно было бежать. Не нужно было выбирать. Просто нужно было быть рядом.  — У меня в сумке есть кое-что, — тихо сказал Теодор, будто чувствовал, что пора предложить чуть больше, чем просто присутствие. Он достал маленькую серебристую фляжку. Не магическую на вид. Почти невзрачную. Но в его руках она выглядела как артефакт доверия.   — Это… не запрещённое, не волнуйся. Полузелье. Работает как мягкое замедление. Без побочек. Без потери сознания. Просто… помогает отдышаться.   — Ты всегда таскаешь с собой эликсиры для истощённых ведьм? — усмехнулась она, устало, но искренне.   — Только если ведьма — ты. Он раскрутил крышку, поднёс фляжку. Она колебалась. Было что-то почти символическое в том, чтобы выпить чужой зелье, принять не свою силу. Но она уже держала его за руку. Что ей было терять? Она сделала один глоток. Мгновение — ничего. Потом — будто кто-то опустил руку в её грудную клетку и осторожно выключил тревогу. Воздух стал глубже. Мысли — тише. Мир — не исчез, но отступил на шаг. Шум растворился в мягкой пелене тепла, как в библиотеке поздним вечером.   — О, Мерлин… — выдохнула она. — Я чувствую пальцы на ногах. И голову. И… внутреннюю тишину? Это законно вообще? Он улыбнулся.   — Пока ты не начнёшь летать, всё в пределах устава Хогвартса. Они сели на скамейку у оранжереи. Молча. Не было нужды говорить. В этой новой, разреженной тишине, где всё стало проще, она впервые не хотела убежать от себя. И Тео, взглянув на неё сбоку, как раз в тот момент, когда свет лег на её щеки, подумал: "Вот каково это — быть рядом с ней. Спокойно. Как будто время замедляется, и всё становится чуть менее важным. И чуть более настоящим." Он не знал, что именно в этот момент она связывает это состояние с ним. Теодор сидел рядом, не двигаясь. Они были так близки, что он мог почувствовать лёгкий запах её кожи — тот особый аромат, который ассоциировался с молодостью, с весной, с чем-то неизведанным и трогательным. Его взгляд неосознанно скользнул по её лицу. Она всё ещё сидела с немного опущенной головой, зажав колени руками. Её волосы, чуть влажные от утреннего холода, разметались по плечам, по коже. Они не были идеальными, но в этом был особый шарм — немного растрёпанные, но так естественные. Лёгкий платиновый блеск светился, когда она двинула головой. Как будто каждый локон был наполнен светом, который падал на её лицо. Тео не мог отвести взгляд. Сначала — это была просто особенность. Ну да, красивая, не удивительно. Но потом... как только он скользнул взглядом по её шее, где еле заметные венки проступали под кожей, и по линии её челюсти, по мягким изгибам губ, которые сейчас были немного приоткрыты, словно она что-то хотела сказать, но не могла… Он понял, что просто не может больше не смотреть. Её глаза — зеленые, как весна — были закрыты, но он всё равно мог их видеть. Они были полны мыслей, глубоких, которые она не собиралась делить с ним. Но в этих глазах было нечто большее, чем просто тревога или усталость. Он заметил, как один взгляд мог уловить что-то изнутри, как она могла смотреть на него, но не давала себе шанс поверить, что кто-то может понять. Он вновь заметил, как её фигура была утончённой — не высокой, но стройной, с лёгкими изгибами, которые словно отражали её характер. В этот момент Теодор понял, как она была похожа на весенний день: не слишком тёплая, но с тем, что всегда будоражит сердце — лёгкая и непринуждённая, а в то же время сильная и независимая. Она скрывала это за маской. Но теперь она не прятала себя от него. Она была просто — сама собой. И вот тогда, между ними, возникло это тихое восхищение. Он не пытался её оценить или что-то сказать, просто осознавал, как невыносимо красивой она была в этой уязвимости, без усилий, без фальши. В какой-то момент она снова посмотрела на него, её глаза чуть прищурены, словно она хотела скрыть эмоции, а может, просто не хотела, чтобы он видел её так, как она есть — не готовая, не идеальная. Но он видел её. Не как слабость. Как нечто прекрасное, что нуждается в том, чтобы его поддержали, поняли, не заставляли быть кем-то, кем она не была. Этот момент был интимным не потому, что он был сексуальным, а потому, что Теодор начал видеть её настоящую суть, за всеми масками и стенами, которые она возводила вокруг себя. И, возможно, это было его маленьким откровением — не только она нуждалась в помощи, но и он нуждался в её присутствии.   *** Тишина спальни Хогвартса была почти осязаемой. Лишь слабый свет от камина освещал лицо Драко, сидящего на краю своей кровати, небрежно расстегнувшего воротничок, погружённого в свои мысли. Пэнси сидела рядом, её глаза блескали в тусклом свете, а её тело, обвившееся одеялом, было расслабленным, как у кошки, готовой к охоте.   - Ты ведь заметил, да? — начала она, её голос почти шёпотом. — Как Урсула совсем изменилась в последнее время? Как она держится с тобой… и с Тео? Драко поднимал глаза, но не слишком быстро, как будто не хотел сразу реагировать. Он не любил, когда её манипуляции обрушивались на него. Но Пэнси знала, как играть на его слабостях, на его тревоге.   — Что ты имеешь в виду? — его взгляд был немного холодным, но в нём всё равно была какая-то тень раздражения. Пэнси приблизилась, так что их лица оказались почти на одном уровне, и её глаза стали едва заметными, как у хищника, готового к нападению. Она слегка улыбнулась, но улыбка была скрытной, на грани чего-то более зловещего.   — Ну, я вижу, как она на тебя смотрит, Драко... — её голос был полон мягкой насмешки. — Ты даже не замечаешь? А те взгляды, которые она бросает на Тео, когда ты не видишь... Что, думаешь, её внимание не будет разделяться? Так быстро? — Пэнси поддела улыбку, сводя её в едва заметную усмешку. — Ты же не такой глупый, правда? Драко знал, что Пэнси не упустит ни одной возможности, чтобы подкосить его уверенность и заставить его думать о всё новых и новых угрозах, даже если угрозой она была только в её воображении. Но её слова всё равно задели его. Он, конечно, не знал, что именно Урсула чувствует, но что-то внутри него уже начинало скрипеть.   — И что ты хочешь сказать? Что она меня… как Тео? — его голос был холодным, но в нём чувствовалась какая-то странная напряжённость. Пэнси откинула прядь волос и оперлась на локоть, наслаждаясь моментом. Она знала, как давить на Драко, как его слова начинали вызывать у него неуверенность, даже если он пытался этого не показывать.   — Я хочу сказать, что не стоит так доверять этой Урсуле, — её голос был мягким, но в нём звучала чёткая угроза. — Ты ведь знаешь, как она работает. Сначала ты, потом Тео, а потом кто-то ещё. Драко морщился, пытаясь подавить раздражение. Он не хотел бы признать, что Пэнси была права. Но не мог отрицать, что в её словах была доля правды. Урсула не была такой, какой он хотел её видеть. Всё менялось, и его спокойствие было подорвано.   — Не думаю, что она такая... — произнёс он с усилием, больше для себя, чем для неё. Пэнси не отступала. Она села немного ближе, наклонив голову так, что её волосы коснулись его плеча, и её дыхание стало чуть заметным на его коже.   — Ты такой наивный, Драко… — прошептала она. — Всё, что она делает — это манипулирует вами обоими. И ты, и Тео… вы ей не интересны по- настоящему. Ваша сила — вот что ей нужно. Она любит играть с вами, и ты ведь не хочешь, чтобы она так поступала, правда? Драко почувствовал, как её слова становятся острыми, как холодная игла, проникающая в его сердце. Он был обманут ей, даже если в душе пытался быть честным с собой. Пэнси поднималась с кровати, её тело было словно кошачье — грациозное и одновременно опасное.   — Ты не хочешь быть просто ещё одним мужчиной в её жизни, Драко. Ты же не такой, да? — Пэнси взглянула на него, её голос звучал с предельной мягкостью, но её слова цепляли. Он снова взглянул на неё. Пэнси была рядом, как всегда, готовая плыть по течению его эмоций, манипулировать им, чтобы удержать его в своей власти. И, может быть, впервые за долгое время, Драко задумался. Не о том, что он чувствует к Урсуле, а о том, что Пэнси была так уверена в своём контроле. Что, если она права? Что если её слова… правдивы?