Часть 10

      прошла неделя. неделя молчания, избегания, случайных взглядов, будто случайных, но таких колючих, что казалось — если ещё немного, можно сгореть. Илья перестал ходить ко мне совсем. а я больше не смотрела в сторону столовой, когда звенел обеденный. теперь каждый жил внутри своей брони. но броня трещала. и первой трещину заметил Степа. он зашёл ко мне в кабинет без привычного «здрасьте, Алиса Леонидовна, у меня болит всё, кроме совести». сел на стул. серьёзный, как никогда. посмотрел внимательно. — вы с Сухим всё ещё не разговариваете? я молчала. он кивнул. как будто сам себе. — он страдает, — сказал спокойно. — молчит, но я вижу. спит плохо, злой как чёрт, на тренировке чуть Макарова не ушатал просто потому что тот чихнул рядом. потом замолчал. потом, тише: — а вы... вы вообще не похожи на себя. я вздохнула. опустила голову. — Степ, я не знаю, как это чинить. — а не надо «чинить». это ж не табуретка. это любовь. — он вдруг улыбнулся. — она, конечно, с гвоздями, но если всё сразу выбрасывать — ничего не останется. — ты философ, — усмехнулась я. — это Макаров мне вчера сказал. я записал. мы оба засмеялись. ненадолго. но в этом смехе было что-то первое... тёплое. я вдруг поняла: мне стало легче. совсем чуть-чуть. но легче. и это была не слабость. это было начало. Илья в тот день сидел у окна в спальне. Перепечко зашёл, хлопнул по плечу. — ну что, командир, сколько ещё страдать планируешь? Илья посмотрел на него устало. — не твоё дело. — ну да, не моё. но больно смотреть на это. ты с ума сходишь, она — как тень. может, уже хватит? Илья опустил голову. — я не знаю, как подойти. я боюсь. вдруг... — ну не подойдёшь — так и останетесь двумя гордыми идиотами. — спасибо тебе, Печка — всегда пожалуйста, — ухмыльнулся Степа. — кстати, я с ней сегодня говорил. Илья тут же напрягся. — и?.. — и она сказала, что не знает, как всё чинить. — значит, хочет. — значит, больно, — поправил Перепечко. — а где больно — там всё ещё важно. Илья замолчал. а потом, будто впервые за всё это время — медленно кивнул. день прошёл почти как обычно. я работала, Илья тренировался, но в воздухе уже что-то менялось. мы не разговаривали. но я почувствовала: что-то приближается. как дыхание перед бурей. или как луч солнца в хмуром небе. только буря всё же настигла раньше. вечером, когда я шла к себе в общежитие, в коридоре услышала знакомый голос. Вера. она вернулась. пусть и на один день — забрать документы, но... она стояла в холле, смеялась. рядом — Илья. он улыбался. и ей — коснулся плеча. я застыла. а потом, не говоря ни слова, повернулась и пошла в сторону медпункта. мне было некуда идти. но я шла. чтобы не заплакать прямо там. Илья увидел меня в тот момент, когда я уже почти скрылась. встретился взглядом. я не отвернулась. я смотрела прямо. и это было хуже, чем крик. той ночью мы оба не спали. я плакала, но тихо, в подушку, чтобы никто не слышал. он сидел у окна, сжимая в руке то, что хотел мне отдать — записку, сложенную вчетверо. теперь она осталась в кармане. и всё снова покатилось вниз. но утро будет. и оно уже будет другим. на следующее утро мы не говорили друг с другом. не просто молчали — мы словно существовали в разных мирах, в разных реальностях. я пошла на работу с опущенной головой, стараясь не смотреть в его сторону, когда проходила мимо столовой. он же сидел за столом, как всегда, но не встречал моего взгляда. всё было так... чуждо. с утра я выполняла свою работу с автоматизмом, записывая данные, проверяя карты здоровья. но внутри — пустота. каждый взгляд через окно, каждый звук шагов в коридоре — будто шрамы на душе, за которые никто не несёт ответственности. потом, неожиданно, за дверью кабинета раздался знакомый шум, и я подняла глаза. Илья. он стоял на пороге, как будто собирался сказать что-то важное. но вместо слов он замер, а я не знала, что ответить. — ты ведь не придёшь домой сегодня? — спросил он, и голос его был хриплым, с той болью, которую невозможно скрыть. я молчала, просто смотрела на него. он сделал шаг вперёд. — Алиса... я... но я не могла больше это слушать. в тот момент я почувствовала, как меня будто кто-то вырвал из реальности и положил в клетку из собственных чувств. — уходи. — мои слова были резкими, будто нож. — не делай вид, что ты понимаешь, что мне нужно. ты не понимаешь. он сглотнул. взгляд его был настолько тёмным и полным сожаления, что мне стало трудно дышать. но я не могла сдержаться. не могла отпустить эти слова. — Алиса, прошу... давай поговорим. — он сделал ещё шаг. — я не могу больше так. не могу больше видеть, как ты страдаешь. ты мне важна. — и ты думаешь, что можно просто прийти и сказать, что я важна?! — мой голос стал резким. — ты хоть когда-нибудь думал, что чувствую я? всё, что ты мне сказал — это просто слова! ты что-то сделал, чтобы это исправить? ты мне врёшь, а я просто не хочу больше слушать твои оправдания! Илья отшатнулся, как от удара. я видела, как он пытался что-то сказать, но слова не шли. а я уже не могла остановиться. — ты был с ней, да? с Верой. ты снова был с ней. ты даже не подумал, как это для меня. — я прошептала последние слова, и они вышли тяжело, как камни. — ты не думал обо мне! только о себе! Илья стоял, пытаясь собраться с мыслями. но я не могла больше ждать. — уходи, — сказала я ещё раз. — уходи, и не возвращайся. если ты не понимаешь, что ты разрушил, тогда и не надо. его глаза были полны боли, но в них не было злости. только отчаяние. он отвернулся и вышел, не сказав ни слова. я услышала, как хлопнула дверь, и осталась стоять в пустом кабинете. тишина снова наполнила меня. ночью я снова не спала. я пыталась понять, что произошло, как всё стало таким. я надеялась, что всё уладится, что будет момент, когда мы снова будем вместе, когда он поймёт, что я не могу просто так всё забыть. но этого не было. и не будет. на следующее утро, когда я снова пришла на работу, то увидела его — Илью — стоящего у окна. он не заметил меня сразу, и я не решалась подойти. но в его взгляде была такая пустота, что я не могла пройти мимо. всё-таки подошла. — ты можешь остаться? — спросила я, чувствуя, как будто каждый мой вопрос был ножом, который я сама себе вонзаю. Илья повернулся ко мне. его глаза были полны страха и надежды. — Алиса, я не могу без тебя. я не могу жить с тем, что я разрушил. мне нужно исправить это, нам нужно найти выход. я стояла, не зная, что сказать. и в этот момент я вдруг поняла — это не так просто. это не исправится одним словом, одной фразой. это будет долго. слишком долго. но может быть, я готова начать. может быть, ему стоит дать шанс. — давай попробуем, — сказала я тихо, почти шёпотом. — но не жди, что всё будет сразу. нам обоим нужно время. Илья молча кивнул. и это было больше, чем слова. это был первый шаг. не всё будет сразу, но... может быть, у нас ещё есть шанс. следующие дни прошли в том же тумане, где слова не звучали так ярко, как раньше, но и тишина уже не была такой холодной. мы жили параллельными мирами, существовали рядом, но каждый из нас закрывался в своём собственном, неготовом до конца осознать, что происходит. Илья пытался быть рядом, но мы все ещё держались на расстоянии. иногда наши взгляды встречались, и в этих мимолётных мгновениях я чувствовала, как он извиняется, как он боится меня потерять. но каждый раз, когда я хотела сказать что-то важное, когда мне хотелось вновь, как раньше, почувствовать его рядом, я ощущала, как будто слова застревают в горле. и он тоже. он так и не смог сказать, что чувствует, не мог решиться признаться мне в своих ошибках. мне хотелось кричать, чтобы всё вернулось на свои места, но я понимала, что кричать не поможет. по утрам я приходила в свой кабинет и занималась рутинной работой. когда Илья заходил, мне хотелось только того, чтобы он подошёл, обнял меня, просто коснулся. но этого не происходило. он сидел в своём углу, молчал, а я поднимала голову лишь изредка, чтобы встретиться с его глазами. но каждый раз, когда наши взгляды сталкивались, я отворачивалась. мне было больно смотреть на него. я не могла забыть того, что случилось, и не могла принять, что его не было рядом, когда я его больше всего нуждалась. однажды, после очередного долгого дня молчания, мы снова оказались наедине в коридоре. я должна была сказать что-то, и, наверное, он тоже. но в какой-то момент это стало слишком сложным. не было нужды в словах, но молчание продолжало звучать. — Алиса, — вдруг сказал он, и я почувствовала, как его голос дрогнул. — я не знаю, как всё исправить. но я хочу, чтобы ты знала — мне очень жаль. я не хотел тебя ранить, правда. я был глуп. я не думал. я закрыла глаза, и сердце сжалось. как я могла просто так простить его? как я могла поверить в его слова, когда так много было сказано в тот момент, когда мы ссорились? — ты не можешь просто так говорить, что тебе жаль, и думать, что всё станет на свои места, — я старалась говорить спокойно, но внутри у меня буря. — это не так работает, Илья. он замолчал, а я почувствовала, как его тень накрывает меня. он хотел что-то сказать, но не мог. и, возможно, я тоже не могла. несколько дней спустя я пришла в столовую, чтобы поесть, и увидела его, сидящего за столом с Перепечко и Макаровым. он не замечал меня, и я решила пройти мимо. но как только я отошла, он внезапно встал и подошёл ко мне. — Алиса, — его голос был мягким, но напряжённым. — можешь, пожалуйста, поговорить со мной? я посмотрела на него и сделала шаг назад. мне не хотелось слышать от него ничего нового. я уже устала от слов. — я не уверена, что готова, — тихо ответила я. он сглотнул, и я заметила, как напряжение на его лице усилилось. он сжал кулаки, но не отступил. — Алиса... я понимаю, что тебе трудно. и я понимаю, что не могу сразу всё исправить. но я прошу тебя... хотя бы попытаться меня услышать. я знаю, что я виноват, и я хочу это исправить. я хочу быть рядом с тобой. но я не могу сделать это, если ты отталкиваешь меня. и если ты не хочешь дать мне шанс, то я просто уйду. но хотя бы честно скажи мне. я стояла, не зная, что сказать. его слова так сильно ранили, что я не могла дать простого ответа. я смотрела на него, а он ждал, что я скажу. сердце сжалось, и, несмотря на всё, я почувствовала, как маленькая искорка надежды загорается внутри. — ты хочешь, чтобы я поверила тебе? — я вздохнула и посмотрела в его глаза. — ты хочешь, чтобы я вернула тебе доверие? мне нужно время. но я... я не могу обещать, что всё будет как раньше. всё будет по-другому. и ты должен это понять. Илья стоял молча. а потом, не говоря больше ни слова, он просто подошёл ближе и тихо поцеловал меня в лоб, как когда-то, когда всё было проще. и в тот момент я не могла ответить ему, но сердце подсказывало, что это всё не конец. просто начало нового пути, пути, который займёт гораздо больше времени, чем мы думали. мы не помирились мгновенно, и не будет чудесных слов, которые всё исправят. но я почувствовала, что эта борьба за нас обоих не окончена. это было не простое прощение, это было что-то большее — сложное, запутанное, но все же искреннее. и, возможно, мы сможем пройти это вместе.