♫

Город распластался передо мной грязью мерцающих неровным светом фонарей и пьяными криками. Я стоял, скрючившись от боли, на бесконечно высокой крыше. Я — ноющее ребро Джека. А еще я пьян и ранен. Пытаюсь задрать голову, чтобы посмотреть на звезды, возможно, в последний раз. Пересчитать созвездия. Когда каталогов мебели для дома нет, приходится искать другое хобби. Кровь приливает к глазам, а шею резко простреливает, и я снова устремляю взгляд в ноги. Боль давит на виски и сжимает мои органы. Я не удивлюсь, если не смогу пережить эту ночь. Я чувствую тревожное присутствие кого-то рядом. Боковым зрением замечаю силуэт. Я знаю, что это мой конец, потому что это известно Тайлеру. — Ты знаешь, что тебя ждет, — голос привычно хриплый, опускается на тембр ниже, когда оказывается у самого уха, — потанцуем? А я и не могу отказать. Я — заплетающиеся ноги Джека. Я бы возненавидел свое неумение двигаться, если бы у меня была возможность здраво рассуждать сейчас. Мое единственное желание — спрыгнуть с этой крыши. Я бы не возражал, если бы Тайлер подтолкнул меня ближе к краю. Он кружил меня в вымышленном танце, темп которого был мне заведомо знаком, но толку от этого мало. Также мало толку от моих окровавленных рук, которые постоянно выскальзывают из ладоней Тайлера, которые и не стремятся меня удержать. Когда я приближаюсь к нему, меня пробивает на кашель, и я мараю его рубашку свежей кровью. Впрочем, так ему даже лучше. В случайный момент, Тайлер хватает меня за рубашку, и вот — я уже в паре метров от свободного падения с крыши. Кажется, мой организм совершенно перестал вырабатывать адреналин, и сейчас я смотрю на Тайлера исключительно с долей надежды. Надежды упасть и больше никогда не вернуться на эту паршивую землю, на которой не существует ни Марлы, ни самого Тайлера соответственно. Но он лишь презрительно хмыкает в мою сторону и откидывает меня дальше от края. Я падаю с ног и пытаюсь встать с колен, но получается хуже, чем хотелось бы. Тайлер потирает руки за моей спиной, словно готовится к выступлению на сцене. Возможно, так и есть, запоздало понимаю я. Но я вновь ведом быстрым стуком обуви о поверхность крыши и глупыми реверансами посреди своеобразного танца. Я бы наверняка смеялся, если бы не находился на волоске от смерти, а челюсть моя не болела так, что малейшее случайное движение превращалось в кипящую агонию. Тайлер снова откидывает меня дальше от себя, и я послушно стою, дожидаясь его следующего шага. Танец не может быть закончен, потому что мы оба еще не выдохлись и не лежим, не в состоянии пошевелиться от бессилия. Снизу жизнь продолжает идти своим чередом — свет в окнах бесконечно загорается и снова тухнет, кто-то счастлив, кто-то захлебывается в тоске, а у кого-то простой-обыкновенный секс. Мне кажется, что даже отсюда я слышу звуки и вижу неразборчивые силуэты, вместо того, чтобы задыхаться от белого шума в голове и ватных ног, настолько я в своем сознании преисполнился. — Конец должен быть красивым. Мы построили это вместе, но закончу я это один. — голос Тайлера вырывает меня из размышлений, раздаваясь громом средь не такого уж и белого дня. Мне хотелось закричать, спросить о том, что он несет и о каком конце он говорит, но моя усталость и изнеможение брали верх не только над моей душой, но и над моими действиями. Я неосознанно поднял руки вверх — мои глаза больше не блестели. Тайлер достал пистолет. Я усмехнулся и нахмурился от боли в скуле. Я был практически уверен в том, что он не заряжен. Я — последние секунды Джека. Оглушающий выстрел, который я уже не слышу. В грудной клетке расплывается жжение, но я уже падаю вниз. Пьяные толпы инстинктивно оборачиваются, кто-то кричит, а кто-то смеется. Я не чувствую боли, даже когда моя голова не так уж невесомо касается асфальта и размалывается в уродливую кашу. Я — смерть Джека.