Часть 2

Глава 2. Внешне — всё в порядке Время перестало быть измерением. Оно стало шумом. Фоном. Завтрак. Урок. Коридор. Библиотека. Ужин. Кровать. Сон — если повезёт. Попаданка больше не отвечала на шутки. Не вступала в разговоры. Её исчезновение происходило медленно, почти грациозно. Как будто она просто стала менее интересной. Как будто перестала светиться. — Всё хорошо? — спросила как-то Мэри, однокурсница. — Конечно, — улыбнулась она. Очень по-британски. Очень по-Лили. Ведь если ты улыбаешься, значит, ты не тонешь. Она заметила, как воздух Хогвартса будто давит. Как стены коридоров всё уже. Как зеркала странно искажены. Как невозможно дышать в Большом зале, когда все смеются. Лили, настоящая Лили, была яркая. А она? Она — тень. В понедельник профессор Макгонагалл задержала её после урока. — Лили, — сказала она строго, но мягко. — Я понимаю, что нагрузки высокие, но ты… ты совсем угасла. Угасла. Как свеча. В этом слове была правда, которую она не могла озвучить. Она кивнула. Сказала, что всё нормально. И ушла. Потому что говорить — значит признать. А признать — значит почувствовать. А чувствовать… больно. Снейп перестал цепляться. Он просто смотрел. Иногда. Долго. Молча. Слизеринцы перешли на других жертв. Поттер пару раз пробовал что-то сказать — банальное, вроде “Ты в порядке?”, — но она смотрела сквозь него. И он отступил. Она не сопротивлялась. Жить в истории, где всё уже написано — это как смотреть старый фильм и прикидываться актёром. Актёру не больно. Он играет. Но её не учили, как жить чужую жизнь. Как держать маску, когда внутри — пусто. Иногда она думала о возвращении. Но никто не звал её обратно. Ни магия, ни сон, ни шёпот из-за зеркала. Мир, в котором она умерла, либо не существовал больше — либо забыл её. Она была… никем. И чем дальше — тем больше это “никем” превращалось в “ничто”. Она взяла перо. Долго сидела над страницей. Написала: «Если ты всё ещё там — знай: я пыталась. Но быть тобой — невозможно. Ты должна была остаться живой.» Сожгла. И пошла спать.