Глава 12. Выступление сорвано

Афанасий Дмитриев, оставаясь на ночную смену в участке отдела МВД №2 в Новосибирске, закопался в соцсети. У него, несмотря на то что он после увольнения из НГУ годовой давности удалился из чата с нынешними врагами, был доступ к этому чату, откуда он мог вытаскивать информацию. На этот раз он не просто искал, а целенаправленно просматривал переписку, пытаясь найти хоть какие-то намёки на новые пакости. Из того, что он пролистал за ночь, лейтенант узнал, что четвёрка собирается внедриться в СПбГУ снова, но изменив внешность и имена, втереться в доверие к деканше юрфака Свиридовой и через неё копать под Алёну Романенко, которая его простила с подачи Игоря, который дал Афанасию её контакт, чтобы тот мог извиниться перед ней. Не теряя ни секунды, он набрал номер Игоря Радаева. — Игорь, привет! Это Афанасий. Срочно. — Афоня? Здорово. Что стряслось? — голос Игоря был спокойным, но Дмитриев уловил нотки настороженности. — Эти… уроды… Тихонов, Рогов, Костенко, Молоткова… Они готовят новую вылазку в Питер! Хотят внедриться в СПбГУ! Под чужими именами, с измененной внешностью! Хотят добраться до Алёны через Свиридову! Сломать ее! Я только что их переписку в старом чате нашел! В трубке повисла тишина. Потом Игорь тихо, но с угрожающей сталью в голосе произнес: — Вот суки... Я не дам Алёну в обиду, я же ей лично сказал! Я договорился с секретаршей юрфака Аней Никулиной, и она уничтожила Алёнкино дело. С практиканткой Юлей Чернышовой тоже, которая у Алёны процессуальное право вела. Она из принципа доступа к личной информации Алёнки и её контакты для связи им не даст. Я, как Алёнкин агент, тоже инфу о ней разбазаривать этим мразям не буду, даже если они до меня достучатся. Хотя хрен они достучатся, они у меня везде забанены. — Но они могут втереться в доверие к Свиридовой… Она может дать им доступ к каким-то ресурсам… Или просто натравить на Алёну других преподов! – с тревогой сказал Афанасий, знавший, насколько Ирина Петровна может быть ведомой и мстительной. — Свиридову я предупредил. Жёстко предупредил, — голос Игоря стал ещё холоднее. — Если она хоть пальцем тронет Алёну или поможет этим ублюдкам, ей крышка. Я ей ясно дал понять, что будет. Она знает. Боится. Плюс Алёнка теперь вооружена и готова дать отпор. Афанасий немного успокоился, узнав о мерах предосторожности, но тревога полностью не уходила. — Они меняют тактику, Игорь. Становятся хитрее. Фальшивые личности, втирание в доверие… Это уже другой уровень, — произнёс Дмитриев. — Понимаю, Афоня. Понимаю, — вздохнул Игорь. – Значит, простой обороны уже недостаточно. Они хотят выступить под фальшивым флагом? Что ж… Доигрались, выступление будет сорвано. Оно закончится, даже не начавшись. В его голосе снова появилась уверенность и азарт стратега. — Они думали, мы успокоились? Хрен-то там! Они думали, что победили, потому что мы им ответили? Наивные идиоты. Они не знают, с кем связались. Они разбудили нас всех. И теперь они будут отсасывать! Игорь помолчал секунду, затем добавил с мрачной решимостью: — Лучшая защита – это нападение, Афоня. Они сделали свой ход. Теперь – наш. И он им очень не понравится. Мы ударим первыми. И ударим больно. Передай мне всю инфу, что нарыл. Каждую деталь. Будем готовить ответный удар. Они будут отвечать. За всё. А их операцию будет гасить в зародыше мой информатор в НГУ, Никита Власов. Он уже в деле. И он устроит всё так, что эти «артисты» будут освистаны, закиданы помидорами и выгнаны со сцены ещё во время выхода на неё.

***

В это время Никита Власов не сидел на месте и совершал псевдо-официальные звонки «куда надо», используя убедительный тон и легенду «секретаря Рособрнадзора». Его мотивация была проста: он ненавидел несправедливость, как и Игорь, и с большим удовольствием помогал Игорю и Алёне, чувствуя, что делает что-то действительно важное. Первым звонком Власова стал звонок в отдел кадров СПбГУ. — Здравствуйте, отдел кадров? Вас беспокоит секретарь Рособрнадзора Власов Никита Андреевич. Если вдруг к вам поступят резюме или заявки от четвёрки преподавателей из НГУ, маскирующихся под других личностей, вы, пожалуйста, всё это отклоняйте или бракуйте, потому что они, по некоторым данным, уже знатно у вас в прошлом году наследили во время так называемой «аккредитации» и являются, мягко говоря, скомпрометированными личностями. С аналогичной просьбой я передал обращение в деканат юридического факультета и ректорат университета. Прошу вас проявить бдительность и не допустить их появления в стенах вуза. Следующим пунктом программы стала серия звонков в ряд пластических клиник Новосибирска. Никита действовал тонко, ссылаясь на «оперативные данные» и «борьбу с коррупцией», что заставило администраторов клиник нервничать и отказываться от любых клиентов, которые могли показаться подозрительными. Далее Никита совершил серию звонков юристам «врагов», которые поверили в то, что Никита наговорил им об их проступках и грядущих проблемах клиентов в случае, если те продолжат свои действия. Он убедительно рассказал им о «неминуемой проверке» и «серьёзных последствиях», что заставило юристов мгновенно поменять своё отношение к клиентам. Когда все пункты для обзвона закончились, удовлетворённый Никита сразу записал Игорю голосовое сообщение: — Игорь, привет! Предварительная артподготовка проведена. Отдел кадров СПбГУ предупрежден. Клиники пластической хирургии насторожены. Юристы напуганы. Думаю, им сейчас будет не до поездок и смены внешности. По крайней мере, на некоторое время мы их застопорили. Жду дальнейших указаний. — Отлично, Никитос! — ответил Игорь голосовым сообщением. — Я подготовил своих к возможному перехвату четвёрки в Питере. В ближайшие пару дней из Новосибирска в Питер приедут двое бойцов, Страхов и Степанов, если ещё помнишь таких. При любых обстоятельствах нужно готовиться к возможной схватке.

***

Как только Лёха Страхов и Даня Степанов приехали в Санкт-Петербург, они по наводке Игоря сразу двинулись в клуб «Неон». Игорь, встретив друзей, сразу повёл их знакомиться с главной «жертвой», ради которой всё это затевалось. — Алёныч, это мои товарищи из Новосибирска, Алексей Страхов и Даниил Степанов. Лёха, Даня, это Алёна Романенко, та самая пострадавшая от ваших выблядков, — представил ребят друг другу Игорь. — Ну что, Лёх, будем тут типа гладиаторов? — пафосно спросил Даня Лёху. — А что, неплохая перспектива, Дань, — в тон другу ответил Лёха. — Давно не дрался. Хотя вроде Игорёк говорил, этим мразям в клуб вход запретят, фейс-контроль не пройдут. В случае пересечения где-то в городе разоблачаем. Как только на кулаки перейдут, пиздим. — Вы прям провидцы, пацаны! — заржал Игорь. — Заказывать что-то будете? Влад, плесни моим пацанам аперитив для затравки, для аппетита. Дудин тут же вытащил бутылку аперитива, которым оказалось Шато Пино. Когда вино было разлито по бокалам, Игорь поднял первый тост: — Давайте выпьем за то, чтобы все предатели, мрази и нелюди огребли по полной программе. И чтобы справедливость окончательно восторжествовала. Как только все выпили, Игорь продолжил вещать о плане: — Если они соберутся сюда на самолёте, мы собьём самолёт. Если на поезде — пустим его под откос, разобрав рельсы. Если на автобусе — кто-нибудь обстреляет колёса, и они никуда не уедут. Однако, если они таки появятся в Питере, пощады не будет, мы дадим им по голове. Хотя я бы уже нацеливался на полноценное устранение этих тварей, то есть полное стирание их с лица земли, обнуление их счётчика жизней, я бы сказал. Они напрашиваются на то, чтобы исполнить роль трупов. — Игорёк, ты на что-то намекаешь? На что-то более серьёзное, чем просто применение физической силы? — спросила явно заинтересованная Алёна. — Не намекаю, Алёныч, а даю явные указания к действию, — мягко улыбнулся Игорь. — Я тебя вооружил исключительно для того, чтобы ты исполнила наказание для своего врага номер... ну, два, скажем, если враг номер один — это твоя бывшая деканша. Мы банку с червяками вскрыли, осталось туда напускать паразитов, которые, так сказать, сожрут червяков. Мой информатор в НГУ, Никита Власов, ударил на упреждение и практически в зародыше подавляет готовящуюся операцию оставшихся лже-аккредитаторов. Он обзвонил ряд официальных учреждений, включая отдел кадров твоей бывшей шараги, и юристов этих говнюков, так что все представители предупреждены.

***

Четвёрка «мучителей», несмотря на, казалось бы, надёжный план, терпела оглушительный крах ещё в зародыше своей операции. Тихонов, Рогов, Костенко и Молоткова не могли дозвониться ни до одной пластической клиники, ни до одного салона красоты, чтобы договориться об изменении своей внешности. Собравшись в кафе «Коляда», они принялись обсуждать ситуацию. — Что за безобразие? Ни один пластический хирург, ни один мастер не отвечает! — пожаловался Тихонов. — Та же история, — отрапортовал Рогов. — Ни одна тварь трубку не берёт. В отделе кадров СПбГУ меня вообще на три буквы послали прямым текстом, когда я представился! — Мои юристы тоже ведут себя странно! — добавил Костенко. — Отговаривают от любых действий, связанных с этой поездкой, говорят, могут быть серьёзные проблемы! Угрожают разорвать договор! — И салоны красоты тоже меня игнорируют! — подхватила Молоткова. — Что происходит?! Как будто кто-то нас опередил, знал о наших планах! — А вот нечего было заниматься незаконными делами и травлей студентов! — подстегнула преподов какая-то женщина. — О вашей лже-аккредитации в Санкт-Петербурге прошлогодней весь Интернет в курсе. И о том, как вы буллили студентов и пытались сломать им жизнь. — А ты вообще заткнись, сука! Не лезь не в своё дело! — осадил женщину Тихонов. — Нам насрать, что о нас думают всякие дебилы. — Это я сука?! — взвилась женщина. — Это ТЫ сука, лысый. Из-за тебя у моей подруги сын хотел с юрфака уйти. Из-за вас всех, точнее. Надеюсь, вас всех убьют на хуй!

***

Несмотря на то, что, казалось бы, операция трещит по швам, четвёрка «аккредитаторов», охваченная слепой яростью и желанием отомстить, всё же села на междугородный автобус и поехала в Санкт-Петербург, даже не заморочившись над изменением внешности и имён. Они были слишком уверены в своей безнаказанности. Поскольку в СПбГУ путь им был отрезан после звонка Никиты и прошлогоднего скандала, преподаватели решили пойти в кафе «Международное», где заказали себе маленький «банкет». Неподалёку за столиком сидели Игорь, Лёха, Даня и Алёна. Игорь, как обычно, увлечённо рассказывал о музыке к фильму, показывая партитуры на ноутбуке. — И вот в шестнадцатом такте, когда Карина выжимает шестьдесят пять, ритм меняется на взбалмошный шаффловый, — говорил Игорь, показывая аранжировку очередной темы. — Ритм-группа бэнда и дудки соло. Тема такая «дорожная», величественная. До шестнадцатого такта там были тупо гитарка, аккорды-семёрки, и ходячий бас. Потом переходит в «романтичную», мягкую, где струнки с пианинкой, когда Карина с Серым примиряются на дороге, а там сразу твои, Алён, «Мультики» звучат. Он огляделся, инстинктивно сканируя зал, и внезапно заметил за столиком диагонально от них, буквально через четыре столика, знакомые, ненавистные лица четвёрки «врагов». Они сидели, ели и громко разговаривали. — Алёныч, Лёха, Даня... У нас тут наши искатели приключений на жопу, — объявил Игорь. — Твои лже-аккредитаторы, Алён. Если заметят нас, не пасуем. Пиздиться готовы? — Тотально! — ответил Даня, разминая кулаки. — Всегда готов! — закатал рукава рубашки Лёха. Как только ребята собрались уходить, их тут же перехватили преподы. — Стоять! — провозгласил Тихонов. — Романенко никто не отпускал. Нам нужно с ней поговорить. — Не обольщайся, лысый! — осадил его Игорь, вставая перед Алёной. — У тебя нет прав шефствовать над МОИМ Алёнычем, ублюдок. Я ни одной твари из вашей кодлы не позволю обижать мою девочку. — С хрена ли ты взял, что Романенко... твоя? — вмешалась Молоткова. — Ты ей кто вообще? — А чё, лесбиянка тридцатитрёхлетняя, претендуешь на неё? — подстегнул Елену Константиновну Даня. — Она под защитой и опекой Игоря, значит, она по праву его. — Чё ты там спизданул, неуч? — попытался быкануть Рогов. — Мы с Даней уже не в вашей власти, подонок. Мы уже не являемся студентами гадюшника под названием НГУ, на нашей стороне закон. Тебя и твоих подпёздышей зароют прямо здесь, если вы дёрнетесь. — произнёс Лёха. — На что ты намекаешь, выблядок? На физическую расправу? — спросил Костенко. — Выблядки тут только вы. И это не намёк, а констатация факта! — злобно зыркнула на него Алёна, подаваясь вперёд. — Почему? Да потому что только выблядки будут травить невинных, доводить их до нервного срыва, до психушки. А вы вчетвером уже не раз доказали, что вы выблядки и подонки. — Что, под защитой этого задрота по-другому заговорила? — кивнул Тихонов на Игоря. — Смелее стала? А где же твоя подружка Катя? — Про эту шлюху, которая примечательна только сиськами, даже не заикайся, урод. Она тоже своё получит за предательство и шантаж! — осадил его Радаев. — Да, я, может, и задрот, как ты думаешь, но тебе, дебилу, не понять, что обзоры плохих видеоигр и фильмов, да и творчество в целом делают меня сильнее. Если вы пришли ломать моего любимого Алёныча, мрази, я не дам вам это сделать. Я вас всех уничтожу прямо тут, и мои друзья мне в этом помогут. Он крикнул официанту-литовцу: — Лео, вызови полицию! Тут нападение лже-преподов на группу лиц по предварительному сговору! Минут через десять лучше. — Думаешь, тебе помогут менты, крыса?! Тебя первого и упакуют! — сдвинула брови Молоткова. — Завали ебало, шлюха! — Игорь двинул ей под дых, заставляя её согнуться пополам. — Ребята, мочи мразей! И началась свалка. Алёна, на которую нацелился Тихонов, элегантно уходила от ударов и наносила ответные. Во время очередной попытки атаки Тихонов неудачно упал и вписался лицом прямо в сырную тарелку на одном из столиков, рассыпая всё вокруг. Молоткова попыталась полезть Игорю в лицо своими накладными ногтями. — Я тебе сейчас все твои ногти вырву, шалава. Будешь у нас безногтевой, — насмехался Игорь, уходя от хватки крашеной блондинки. Он схватил с большого блюда, стоявшего на столике неподалёку, яблоко и занёс его над головой. — Получи, блядь! — и обзорщик засветил яблоком ей в лоб. Ещё несколько яблок он отправил в Костенко и Рогова, пытавшихся подобраться к Лёхе и Дане. Степанов со Страховым тоже схватились за фрукты и принялись закидывать ими врагов. По залу кафе начали летать бананы, лимоны, яблоки… Игорь понял, что не зря выбрал метание фруктами вместо кулачного боя. Такой выбор тактики ведения боя обзорщик сделал исключительно потому, что это было более унизительно и неожиданно для противников. Он не хотел просто драться, он хотел унизить их, показать, что они для него не более чем клоуны, с которыми можно играть, используя еду как оружие. Это был не физический, а психологический удар. Он превратил их нападение в фарс, в цирк, в котором они выглядели жалкими и смешными. — Алёныч, уйди с линии огня! — крикнул Игорь, прекративший обстрел, Алёне. — Парни их сдерживают! За меня лучше спрячься. Алёна послушно подошла к нему и обняла сзади. У неё в глазах была какая-то нежность, несмотря на хаос вокруг. — Алёныч, ты чего? — удивился Радаев, чувствуя её объятия. — Просто... мне нравится тебя обнимать. Ты такой тёплый, такой... нежный и настоящий. И такой... мой, — кокетливо улыбнулась Романенко. — Я же тебе сказал, что буду тебя защищать, вот и защищаю. Ты же... Ты же мой Алёныч, моя хрупкая, нежная девочка, — прижимаясь щекой к Алёниной щеке, сказал Игорь. — А я своего любимого Алёныча не дам обижать никому. Тем более, этим мразям, ебанутой деканше и миниатюрной шантажистке с сиськами второго размера. Пошли, заяц мой. Игорь нежно поцеловал Алёну в щёку и вывел из кафе, к которому уже подъехала полиция, вызванная Лео. — Где нападавшие? — спросил подошедший к нему молодой лейтенант. — В кафе, у третьего прохода от входа, — отрапортовал Игорь. — Ситуацию пояснять дополнительно надо, нет? Они нападение на даму хотели устроить, мы им ответили, используя подручные средства для самообороны. Лейтенант кивнул и вошёл в кафе, взяв с собой нескольких патрульных. Спустя пару минут из кафе вывели лже-аккредитаторов. За ними вышли Лёха и Даня, поправляя одежду. — Что вы будете с ними делать, товарищ лейтенант? — осведомился Игорь. — Сажать, молодой человек. Тут целый букет статей. Думаю, с учётом их послужного списка по заявлениям ваших друзей в Новосибирске… Два пожизненных, — ответил полицейский. — Ты не охренел часом, мусор позорный? — взвился Рогов. — Это Романенко и её дружков надо сажать, а не нас! Это они на нас напали! Но его уже никто не слушал. Всю четвёрку запихнули в машину. Игорь, Алёна, Лёха и Даня наблюдали, как машина уезжает. — Кто остаётся? — оценивая масштаб «ответки», начал рассуждение Игорь. — Остались Свиридова, которая покрывала этих подонков, и шлюха Катька, которая предала Алёныча. У меня есть информация от знакомых в Красноярске, которые с ней, к сожалению, знакомы, что она собирается в Питер, будет пытаться лично извиниться перед Алёнычем. Свиридова с Семёновым и Быковским тоже давить собираются, я так понял, пытаться замять скандал. — Что они могут сделать? — спросил явно заинтересованный Лёха. — Попытаться добиться от Алёны прощения и возможного возвращения в блядский универ, — ответил Игорь. — Алёныч, карамелька моя, а оно тебе надо? Тем более, при тех деньгах, которые ты зарабатываешь в «Неоне» официантством и танцами, и при том, что ты актриса, музыкант и что у тебя своя жизнь, творчество, друзья? Алёна задумалась. Возвращаться в университет не было никакого желания. Свобода, творчество, друзья — всё это было важнее. — Нет, Игорёк. На хуй не надо. Я отчислилась год назад и не жалею ни секунды. Моё место там, где меня ценят, рядом с теми, кто меня любит, — объявила Романенко. — Вот и отлично, — улыбнулся Игорь. — Я знал, что мой Алёныч не пойдёт на переговоры с террористами и возвращение во враждебную для неё среду. Ты правильно выбрала сторону. — Просто я слишком люблю себя, чтобы позволять себе унижаться перед коррумпированными подонками. — произнесла в тон своему защитнику Алёна. — Молодца, Алёнка. Пошли они все на хуй, — положил руку на плечо Романенко Игорь. — Они все должны получить наказание. А самое большое — твоя лже-подруга, переметнувшаяся к шлюхе-деканше, склонившей её на свою сторону наигранным нытьём и пустыми обещаниями, и пытающаяся тебя шантажировать. — Я эту суку просто урою на хер, если она приблизится ко мне или попытается что-нибудь где-то вякнуть насчёт меня, — произнесла Алёна, продолжая чувствовать тепло Игоря даже через слова. — Она отправится в ад вместе со своей покровительницей и её сектантами. — Туда им и дорога! — кивнул Игорь. — Последний патрон, как нас учит жизнь, нужно оставлять для того, кто тебя задолбал больше всех. Ну что, Алён, в клуб? Я вижу, тебе хорошо сейчас. И я бы хотел, чтобы так было всегда. Потому что у моего любимого Алёныча всё должно быть хорошо. Остаток вечера Алёна, Игорь и парни провели в «Неоне» в приятной компании. Игорь, наслаждаясь вечером, работал с партитурами музыки к фильму, разговаривал с Любой, Настей и Лизой, а также планировал ответ для врагов Алёны из СПбГУ и предавшей и шантажирующей её Кати. Игорь прекрасно знал, что Катя — не просто предательница и шантажистка. Она была пешкой системы, которую Свиридова с Семёновым и Быковским собирались использовать для своей грязной игры. Поэтому он планировал не просто отпор, а полное уничтожение всей сети. И сейчас, думая о врагах, он подсознательно желал, чтобы каждый из них почувствовал последствия своих действий, чтобы их жизни превратились в ад. А он, Игорь Радаев, будет в этом аду их проводником, а также разогреет для них персональный котёл.