Часть 1

Писк радара похож на пульс. Кажется, что он умирает, но это не так. Он мерный. Волна за волной разрезает космос уже третий день. Ради него ремонтировался бортовой компьютер, только для этого подключен резервный генератор. Его хватит на пару лет, но у пассажиров нет такого срока. Женя вынул из огромной пачки последнюю салфетку и мазнул по стене. Почерневшее пятно раздражало его уже пятый день, но стереть не доходили руки. Уставшие от мелкой работы пальцы немного саднили, тянула кожу покрывшаяся корочкой ссадина на скуле. Глаз уже не синел, а во рту привкус крови почти пропал. Но от пятна на стене всё будто наливалось цветом, памятью. Болью. И выбивался из груди воздух, словно крепкое тело швыряло его к стене, трясло за ворот спецовки. И перстни снова холодили сдавливаемое горло, как якорь для уплывающего сознания. Тошно, жутко. Прошло. Парень спешно стёр засохшую кровь, пока Влад не заметил. Он тоже часто фокусировался на ней, облизывал губы и хмурился. Если обращать внимание, то заметны станут дрожащие пальцы, пробегающие по забитым рукам мурашки, потерянный тоскливый взгляд. Влад, наверное, тоже не рад. Только скула всё ещё болит, и поэтому Жене плевать. Но сердце всё равно застучало быстрее. Там-там, там-там. Как писк радара. Что? Влад, с самого утра чинивший кондиционер в хвосте корабля, уже был в капитанской рубке — говорил с кем-то и посмеивался. Тьма в глазах, скопившаяся за пять дней дрейфования в чистом космосе, словно стёрлась. В серебристо-голубых глазах отражались огоньки панели. Женя уже взлетал на капитанский мостик, когда Влад пробормотал «давай» и связь отключилась. Парень застыл посреди коридора. Им удалось дозвониться. Их нашли. У неизвестного были координаты Голден Гилт, а значит, их можно спасти. От души отлегло так резко и обескураживающе, будто с тела сорвали бронежилет. И тут же надели обратно. — Влад, — голос подрагивал от злости, стал более звонким. Женя даже в плечах раздался, выпрямил наконец сведённую от боли и тревоги спину, — какого хуя ты не позвал. С лица мужчины словно смели лёгкость. Он утомлённо закатил глаза и пожал плечами с равнодушием столичного обывателя, у которого провинциал спрашивает путь. — Ты его всё равно не знаешь. Я передал наше место, если ты об этом. Мои подлетят. «Ну ахуенно, — подумал Женя. Толпа космических пиратов в неизвестном количестве подлетит, чтобы забрать их. Ага, да. И им точно не взбредёт убить мелкого кудрявого чувачка, чтобы забрать корабль. Усраться какие перспективы». Кулаки зачесались снова. — Ты специально, да? — усмехнулся парень. Страшнее всего — первый толчок со склона, потом уже просто катишься. Просто шаг наискосок, чтобы подобраться со спины. Потому что Влад — мудак, и потому что Женя слишком устал сваливать проблемы на других людей. Сначала на родителей, потом, особенно с деньгами, на Сашку; теперь вот свалил ремонт Его Голди на Влада, потому что сам разве что микросхемы паять умеет. Он золотой пилот, он владелец. А самое главное вечно решают другие. — Не дури, — неожиданно мягко посоветовал Влад. Разговор сказался на нём крайне благостно. Это тоже бесило. Но ударить Женя не успел — извернулся, пошёл замахом в сторону и получил всего один, выверенный тычок по затылку. Пульс радара снова почти не бился. * Первое чувство — тёплая липкость, запах дешёвой кожи. Горло немного саднило, потому что дышал Женя ртом — нос заложило от спёртого воздуха. Дышалось неохотно, с оттяжкой, с привкусом шерсти на языке. Под щекой сохла лужица, стёкшая с тряпки на лбу. Холода с неё давно не шло, но само существование удивляло. Парень не помнил встречи с полом, но знал — отключился он в рубке. А теперь он внизу, на диване, с компрессом и под одеялом. Чудно. С Владом видеться не хотелось — с первой встречи, на самом деле. Когда он налетел своей развалиной на Голден Гилт прямо у выхода из гиперврат, каким-то неведомым чудом ввалился на чужой корабль, попытался отобрать управление и (в ходе драки) вылетел к чёртовой матери из гиперпространства. Послушать — непонятный бред. Да и прочесть — тоже. Как, зачем, почему — за пять дней Женя так и не узнал. Догадывался, что за Владом гнались копы, что он стоит кругленькую сумму и наверняка не без листовки. Это казалось логичным. И всё же, как теперь стало жарко. Неужели кондей таки сдох? * На кухне уже сидел Влад. Смотрел в пустоту, подперев подбородок. В старой майке, которую Сашка давно пустил на тряпку, со смотанными в пучок волосами. И никакой враждебности — так, усталость, тень на глазах, чуть играющие желваки. Думал о чём-то или дремал. Травяной отвар в весёлой кружке был почти не тронут, только рядом на скатёрке лежала пара мокрых палочек со сбора. Пахли липа, цукаты, шиповник и роза. Рядышком на стол скрупулёзно выбраны листья мяты. Видимо тоже, как и Женя, не любит. Этот факт неожиданно заземлил Влада. Он показался вдруг не карикатурным злым злодеем и не мерзким пиратом, а простым дядькой. Задолбаным, унылым, тупящим в пространство вместо починки кондиционера. — Не получается? Влад поднял удивлённый взгляд. Прослушал, что ли? Осмотрел невольного соседа, ища подсказку, и сдался. — Что? — он отставил кружку и почесал грязной рукой нос. — А. Надо выключить систему, присобачить охлаждалку и включить опять. — Не хотелось бы связь потерять, — пробормотал Женя и получил кивок. Посмотрел ещё раз на мужчину, его опущенные плечи и нервно подрагивавший уголочек губ. Пауза затягивалась. — Тебе, — он замялся, — помощь нужна? Брови Влада, и так поднятые в вежливом вопросе, взлетели. Раз — и нет таинственного незнакомца, волей судьбы закинутого на потерянный в космосе корабль. Блять. — Ты? — Его мягкая улыбка тут же расплылась в оскал. — А что, уже все стены домыл? Женя поднялся и резко плюнул на пол. — Мудак. * Перед лицом на стол грохнулась сумка инструментов, и Женя едва не уронил паяльник. Терпеливо поправил сползший к краю старый самодельный нож, баночку слюды, переноску, ящик инструментов. Глянул раздраженно на Влада. — Ты, я так понимаю, вообще нихуя не умеешь, — тот и не заметил злости, спешно запаковываясь в скафандр. Он был Сашин, самый большой, но мужчине явно жал. Хоть не трещал — и спасибо. — Я только подключил общий анализ, у нас стык разъёбан. Сейчас выйду, гляну, а ты садись за монитор — подскажешь. Черте его знает, как в этом крафте всё работает, я такие самопалы второй раз в жизни вижу. Признавайся, где спёр? — Я не спёр, — Женя даже не знал, на что оскорбляться первым. Влад явно был в ударе. Очень быстро обнаружилось, что поломки корабля раздражали его куда больше собственных проблем: он будто не чувствовал напряжения на борту, не тяготился неизвестностью и не уставал, хотя днями был по локти в железе. Очень Сашкина черта — страсть к механике. Но если Сашу бесило несовершенство, устаревшесть деталей, ржавчина на обшивке и палёная оперативка в панели, то Влад, ухмыляясь, назвал это «винтаж». То есть называл, пока не отодрал щиток и не орал минут десять кряду, что своим вторжением спас это дерьмо. Женя ему тогда прописал. — Он мой, просто доработали. — Не без рук механик, — признал с ленцой полностью застёгнутый скафандр. — Ладно, так. Ты на панель, я нахуй. Люк не блокируй, там планка с кодом обгорела. Женя облизнул губы. Совершенно тупой и заманчивый вопрос вертелся на языке. Знать хотелось, хотя и зачем? — Эй. А если я заблокирую? По камерам он видел, что Влад уже взялся за открывающий вентель. Вопрос, кажется, никак не повлиял на скорость разгерметизации, но в динамике послышался смешок. — То хуй мы тебя, принцесса, отбуксуем. А если серьёзно, — прибавил он тише, — то я здохну. Что тут непонятного. Парень видел, как фигура с сумкой выбралась в космос. Прикрыла за собой дверь, действительно не подтвердив блокировку извне. — С богом, — бодро прошуршал динамик. — Ну и красота, ебаный свет. — С богом, — откликнулся Женя. И люк не заблокировал. * Когда Влад покинул Голден Гилт, было 18:30 по МСК. Когда он, едва дыша, ввалился внутрь, начинался 4 час. Космическое пространство между двух галактик никак не всколыхнул поворот далёкой планеты, всего мгновение в бесконечности времени, но по ощущениям пассажиров корабля прошла вечность. А потом ещё половина, пока Влад хрипел, а Женя в мандраже искал уколы. Через ещё час они были скорее живы, чем мертвы, и сладкий чай с шоколадкой вернули лицу Влада краски. Он светился, как новая копейка, и никак не реагировал на липкую от холодного пота кожу. Отходя от нелёгкого захода — наполовину в космосе, наполовину в роли диспетчера — они были абсолютно спокойны. — Слушай, — Женя первый подал голос, медленно жуя энергетик. — Ты же вроде рукастый. Зачем пиратишь? — Я? Я не пирачу. Я вообще работаю с ментами. Я что, не говорил? — Да ну, ты же вылитый пират, — парень помотал кудрявой головой в попытках взбодриться. — Ты ещё так вечно: «наши, наши». — «Наши» — охотники на пиратов. Мы эти, блять. Космоковбои. Я, Макс и Миха. — Я думал, вас больше. Влад пожал плечами, мол де мало ли что ты там думал; сёрбнул чаем. — Ты так подумал, потому что я Золотце ваше спиздил? Это тут никаким боком. Просто надо было срочно слетать. Я бы его даже вернул. Наверное. Не уверен. В общем, не бери в голову. Я не собираюсь с тобой что-то делать, и корабль мне твой не нужен. Макс сказал, что я зря спешил. Представляешь? В его голосе мелькнула горечь — совершенно новая эмоция. — Я ещё отпиздил тебя тогда некрасиво, — добавил он после молчания, — не надо было. Психанул. «Прости» Влад не сказал — Женя подозревал, что он и не умеет. И так было сказано слишком много, слишком… интимно. Но на душе становилось спокойнее. — Не скажу, что готов простить- — Не надо, — перебил его мужчина. — Не за что меня прощать. Не сучись только, если можешь. Все мы в одной лодке. Пара дней, максимум неделя — и я исчезну из твоей жизни. Женя горько усмехнулся. По законам драмы на этом моменте говорят «нет, не исчезай, я всё прощаю». Только он не прощал, а Влад не просил прощения. — Пообещай, что вы меня не убьёте. Мрачная владова рожа вдруг снова стала паскудной — чёрт, нет, верните таинственный заёб! — а взгляд потеплел. Он явно очень хотел выдать редкую пакость, но резко сдулся и тихо кивнул. — Не убьём. * По сиренам жизнь на корабле пришла в движение. — Женя, шлюз! — Ты не туда припаял блять! — Всё туда, врубай! — Борт Аид вызывает борт Голден Гилт. — Наводчик Гермес вызывает борт Голден Гилт. — Слушаю, Макс, — зажал динамик Влад, пока Женя и Миха с Аида подготавливали стыковку. — Тук-тук, Владь, — весело отозвался мальчишечий голос. — Я тут к тебе героя-спасителя привёл. — Сам не захотел? — Своё кресло ближе к жопе, — послышалось шарканье, на заднем плане раздался пластмассовый стук и характерный липучий звук открывания. — Макс, ты там чё делаешь? — Разморозку. Ты же сам ворчал, и Мих как раз свою байду доел. — У нас тут без пяти минут Апокалипсис, а ты холодильник размораживаешь? — Влад восхищённо ахнул. Женя покосился на него с негодованием — дел по горло, а этот болтает. Но боевой настрой сразу же сдуло. — Женькин, приём. Новый механик борта Аид вызывает Голден Гилт, — родной Сашик голос был бальзамом на душу. — Я попутками сразу к тебе. Позади раздался хриплый смех, смешавшийся с тихим фырканьем Влада. — Заходите, — он улыбался. — Ох, Казьмин, знал бы, что твоя красотка — пылинки бы сдувал. Я о корабле, конечно. — Минутная стыковка, — объявил Миха, и всем стало не до разговоров. Стало хорошо.