Загадка.

Время было девять вечера. Парк был пуст. Лишь тусклые фонари вдоль аллеи отбрасывали длинные, исхоженные тени, будто деревья вытягивали руки к небу. Легкий ветер шелестел в сухих ветках, и каждый шорох звучал громче обычного. Асфальт был влажным после недавнего дождя — под ногами скрипели листья. Она шла быстрым шагом. Наушники давно вытащила — слишком тихо, слишком тревожно. После рабочего дня хотелось только лечь спать, но дом ещё в двадцати минутах. На повороте к детской площадке она остановилась. Что-то не так... Прямо под фонарём — тело. Мужчина, лежащий неловко, как-будто упал внезапно. Кан, сделала шаг назад — и тогда увидела тень. За качелями что-то шевельнулось. Это не человек и не зверь. Слишком высокое. Узкое. Плоское. Будто сама тьма соскользнула с дерева и направилась к ней. Существо не шло, а скользило. Её дыхание сбилось. Воздуха не хватало. Вдруг — она через боковое зрение заметила фигуру, направляющий к ней. Он врезался в это нечто. Тень задёргалась, будто в неё воткнули ток. Секунда — и она растворилась, будто её и не было. Кан моргнула. Незнакомец повернулся, взгляд — в её сторону. Лицо не разобрать, а глаза холодные и острые. Он хотел что-то сказать, но в следующую секунду исчез, будто его забрала тьма. Она осталась совсем одна с лежачим трупом. Качели скрипели от ветра, а руки дрожали, когда она доставала телефон. 911. — Тут человек...в парке, на Южной Аллее... ... Мужчина в белой рубашке с открытым блокнотом в руках приближался к девушке, не сводившей глаз с безжизненного тела. Она даже не заметила, как он подошёл — детектив уже добрые полминуты внимательно изучал её лица. — Госпожа, Кан Соен, верно?,— он открыл крышку ручки зубами и начал что-то записывать. Девушка вздрогнула и, наконец, посмотрела на мужчину, оценивая его строгое, но уставшее лицо. — Я детектив Ким Сынмин. Расследую это дело. Не могли бы вы назвать точное время, когда вы обнаружили тело? В его голосе не звучало обвинения, но в его тоне скользила привычная холодность. Соен на мгновения замерла, будто ощутила, что он подозревает её, но напомнила себе, что так ведут себя все полицейские — чтобы вывести свидетелей на чистую воду. — Думаю...около 21:07,— тихо ответила она, вспоминая, как в последний раз меняла музыку и заметила цифры на экране. — Кроме вас, здесь никого не было?,— он обвёл взглядом темнеющий двор. — Всё-таки общественное место, да ещё и детская площадка. Возможно, кто-то из взрослых или детей? Соен чуть заметно качнула головой, неуверенно. Сказать ли ему правду? Рассказать о человеке в чёрном, который исчез прямо у неё глазах? Нет. Он точно решит, что с ней не всё в порядке, и он отправит её проверяться. А ей сейчас не нужны такие проблемы. — Я была одна,— наконец произнесла она. Ким Сынмин наблюдал за её лицом, за тем, как она сжимает пальцы. Он чувствовал, что она что-то не договаривает и пытается скрыть. — Это неудивительно,— сказал он, делая новую запись. — Похоже на самоубийство. Следов насилия на теле не обнаружено. — Самоубийство?,— переспросила Кан, широко распахнув глаза. Она знала, что это не так. Не могла поверить. — Госпожа Кан,— голос детектива стал чуть мягче. — Если вам есть что рассказать — не бойтесь. Мы здесь, чтобы найти истину,— он слегка наклонился, подстраиваясь под её рост. Его тёмно-карие глаза смотрели прямо в неё, и в этот момент казалось, что за спокойной маской скрывается человек, которому можно довериться. Его вьющаяся чёлка подала на лоб, придавая лицу едва уловимую усталость. — Последние две недели я работала без выходных...возможно, мне просто что-то показалось. Я действительно видела тень, но не думаю, что это реально. В нашем мире не существует волшебства,— сказала она, собравшись духом. Сынмин кивнул, снова поднимаясь в полный рост и закрыл книжку. — Детектив Ким, подойдите на минутку,— донеслось сзади. Один из сотрудников позвал его взглянуть на улики. — Госпожа Кан, вы можете идти домой. Пока расследование продолжается, вы — наш свидетель. Прошу, оставайтесь на связи,— бросил он, прежде чем скрыться за лентой оцепления. Соен стояла на месте ещё несколько секунд. Её ноги будто были приклеены к асфальту. Она ведь видела — это было не самоубийством. Тот мужчина, он испарился перед ней. Она выдохнула, резко развернулась и почти побежала роль с площадки. ... Дверь квартиры закрылась с глухими щелчком. Соен включила свет, сбросила обувь и тяжело опустилась на пол прямо в прихожей. Тишина обрушилась, как мокрое одеяло. Она обдумывала сегодняшний вечер, пытаясь разобраться в том, что именно видела. Кто её спас в ту минуту? И как кто-то мог покончить с собой, если там явно были двое...не людей? Соен с детства преследовали страшные сны. Будто кто-то разговаривал с ней во сне, но проснувшись, она не могла вспомнить ни слова. Они не прекращались. Она работала без выходных, надеясь, что измотанное тело уснёт без снов — но и это не помогало. Какое-то время она даже пила снотворное. А позже перешла на ночные смены, чтобы спать днём — тогда сны отступали. Уснув прямо в коридоре на диване, она начала метаться, вся в поту. Пальцы еле двигались. Соен хныкала во сне, словно звала на помощь. Слёзы текли по щекам, а руки вцепились в покрывало. В комнате играл детский мультик, который она включила, чтобы успокоиться — и забыла выключить. Холодный ветер проникла в комнату через отрытое окно. На утро её разбудил резкий удар — она упала с дивана и ушибла ногу о тумбочку. Выключив телевизор, Соен поднялась и закрыла окно. На часах было шесть утра — позже, чем она обычно просыпается. Налив стакан воду, она медленно сделала пару глотков, почесав мокрые от пота волосы и вздохнула. Поставив стакан в раковину, пошла в ванную. Она подолгу стояла, умываясь тёплой водой, будто пытаясь смыть остатки ночного кошмара. Потом зашла в душ, включила горячую воду — что всегда немного помогало после кошмара. Казалось, вчерашний день начал стираться. Она взяла шампунь, но поняла, что бутылка пуста и раздраженно выключила воду, накинув на себя халат. — Госпожа, я сегодня неважно себя чувствую, можно взять отгул? Я отработаю позже, возьму два дня подряд,— говорила она в телефон, сжимая пальцы. Конечно, дело было не в шампуне, просто вчера она осознала, как давно не отдыхала. — Дом такой чистый...видно, что я здесь не жила две недели,— пробормотала Соен, глядя на подоконник, обычно покрытой пылью. Убедившись, что в холодильнике тоже пусто, она взяла листок бумаги и записала, что нужно купить. Надев чёрную футболку, джинсовую куртку и белые короткие шорты, она собрала не мытые волосы в небрежный пучок и вышла из дома. Ближайший магазин был закрыт к удивлению, поэтому ей пришлось отправиться в супермаркет, в двух километрах отсюда. Погода была хмурой, не обещая ничего хорошего, хотя дождь, казалось, не предвещало. ... Сынмин сидел за столом, уставившись в монитор. Перед ним было открыто дело, которое официально уже можно было закрывать. Фотографии тела, рапорт судебно-медицинского эксперта, заключение патрульной группы — всё указывало на одно: самоубийство. Никаких улик, следов борьбы, признаков постороннего вмешательства. Чисто. — Ты чего, Ким? Всё же ясно. Слишком много дел, чтобы застревать на этом, — сказал коллега по имени Чонин, проходя мимо. Сынмин не ответил. Он снова щёлкнул по записи с камеры наблюдения. Человек действительно упал сам, ударившись головой о горку — несчастный случай. Однако детектив снова и снова смотрел на девушку, оказавшуюся на месте происшествия. Кан Соен. Она будто застыла, испуганно глядя в одну точку. — Ким, пойдёшь на перекур? — крикнули с соседнего стола. Сынмин выключил монитор, откинулся на спинку стула и глубоко выдохнул. — Значит, всё, — пробормотал он. — Что? Пойдёшь или нет? — Да иду я. На улице сотрудники обсуждали, чем займутся в выходные, но Ким их не слушал. Он не прикуривал, просто держал сигарету в пальцах, глядя вдаль. Он не думал ни о работе, ни о странной свидетельнице, ни даже о загадке — почему люди заканчивают с собой. Он вспомнил, что сегодня день рождения его покойной матери. Забыл. Из-за работы. Он потушил сигарету, выкинул её в урну. — Ким, а ты? — спросил кто-то рядом, повернув голову. — А я поехал, — ответил он, быстро зашагав к своей машине. — Куда ты собрался? — Дела появились, — бросил он, уже садясь за руль. Чанбин обернулся к остальным: — Сегодня у его мамы день рождения. Удивительно, что он забыл. Сынмин включил радио. По дороге играли новости. На светофоре загорелся красный, он остановился. На улице резко похолодало. Закрыв окно, он отметил, как быстро налетел ливень, хотя синоптики не обещали дождя. Он фыркнул, посмотрел на дорогу — и вдруг заметил, как из-за угла на дорогу выбежала маленькая девочка. Всё перед глазами расплылось от дождя. За ней рванула другая — постарше — схватила ребёнка, прижала к себе и упала на землю. Успела. Сынмин резко открыл дверь и выбежал под дождь. Подбежав ближе, он увидел, что ребёнок цел. Девушка накинула на неё свой пиджак и уже собиралась убегать, будто за ней кто-то гнался. — Стой,— он услышал сзади голос девушки. Детектив повернулся и увидел её. Знакомую Кан Соен, о ком он утром думал. Она остановилась, перевела дыхание. Джинсовая куртка прилипла к телу от воды, волосы сбились в мокрый пучок. Глаза — всё такие же растерянные. — Кан Соен? — спросил он, пробегаясь глазами с ног до головы. В этот момент к ним на дорогу выбежала женщина, испуганно оглядываясь. — Йена! — вскрикнула она, подхватывая девочку. — Моя Йена, ты не испугалась? Ким снова перевёл взгляд на промокшую Соен. Она стояла немного в стороне, будто отстранённо наблюдая за матерью и дочерью, с какой-то внутренней горечью в глазах. Он подошёл к машине, достал из багажника толстовку и протянул её девушке. Соен подняла взгляд — перед ней стоял сам детектив, тоже насквозь промокший. — Садись. Я отвезу тебя, — коротко сказал он. Она не стала спорить. Просто кивнула и села в машину. Сынмин не задавал вопросов — видел её состояние. Просто завёл двигатель и двинулся с места. Проехав с километр, Соен вдруг хлопнула себя по лбу: — Зараза… — выдохнула она тихо. — Простите, вы что-то сказали? — Нет, это не вам. Я просто… — она на мгновение замолчала. — Можете подвезти меня обратно? Я оставила в магазине пакет с продуктами. Сынмин бросил на неё взгляд. — Госпожа Кан, вы завтракали? — спросил он. Она замялась и покачала головой, прикусив нижнюю губу. — Тогда вы не против пообедать со мной? Если, конечно, у вас нет других планов. Я с вечера на работе завис… Соен опустила глаза, затем тихо кивнула. Отказываться ей не хотелось. Да и голод давал о себе знать. А ещё… он ей нравился. Был "в её вкусе", как бы глупо это ни звучало в такой момент. — Отлично, — сказал он. — Но сначала мне нужно заехать в одно место. Сынмин свернул с главной дороги, выехав в старый жилой квартал с узкими переулками. Машина тихо катилась по мокрому асфальту, покачиваясь на неровностях. Соен молчала, незаметно поглядывая на детектива. Он казался сосредоточенным, но взгляд был уже не таким холодным, как в первый раз, когда они встретились. — Мы почти приехали, — сказал он, не глядя на неё. Машина остановилась у небольшого мемориального парка. Сквозь дождь можно было разглядеть каменную стелу и несколько аккуратных лавочек под деревьями. Рядом с одной из стел кто-то оставил белые хризантемы, уже чуть облепленные дождевыми каплями. — Подождёшь пару минут? — Сынмин выключил зажигание. Соен кивнула. Он вышел из машины и пошёл к памятнику. Соен наблюдала за ним сквозь мокрое стекло. Сынмин остановился, снял кепку, поклонился и какое-то время просто стоял, опустив голову. Потом вынул из внутреннего кармана свернутый конверт и положил у подножия стелы. Её сердце сжалось. Она догадалась — это место связано с кем-то важным. Вернувшись, он быстро сел в машину, стряхивая воду с волос. — Это моя мать, — произнёс он спокойно, будто отвечая на вопрос, которого она не задала. — Сегодня у неё день рождения. Каждый год приезжаю сюда. Хоть на пять минут. Соен не знала, что сказать. Вместо слов она просто положила ладонь на свой мокрый пакет и кивнула. — Спасибо, что подождала, — сказал он, включая дворники. Некоторое время они ехали в тишине. Радио молчало, только звук дождя и гул шин по лужам заполняли салон. Потом Соен всё же решилась: — А кем она была? — Медсестрой, — Сынмин слегка улыбнулся. — Всю жизнь. Хотела, чтобы я стал врачом. А я — детектив. Упрямство у нас по наследству. Он бросил на неё короткий взгляд, и впервые за всё время в его глазах промелькнуло что-то человеческое — не строгий профессионал, а обычный человек, переживший потерю и не забывший о ней. — А вы? — вдруг спросил он. — Чем занимаетесь? Соен замерла и сглотнула. Ответ дался ей не сразу. — Я... училась, но меня отчислили из-за неуспеваемости. Сейчас работаю без выходных, чтобы хоть как-то содержать себя, — тихо сказала она, глядя в окно. — Сколько вам лет, госпожа Кан? — спросил он, не сводя с неё взгляда. — Двадцать один, — ответила она и заметила удивление на его лице. — А вам, детектив Ким? — Намного старше. Мне двадцать девять, — он впервые за всё время чуть улыбнулся. И в этот момент Соен подумала, что он совсем не выглядит на свой возраст. — Я бы дала вам двадцать, — усмехнулась она, а он мягко улыбнулся и вновь сосредоточился на дороге. Машина свернула к небольшому кафе. Тёплый свет из окон казался особенно уютным на фоне серого, промозглого дождя. — Здесь делают лучший суп с лапшой, — сказал он, припарковываясь. — Говорю как человек, который ест его каждую дежурную ночь. — Тогда я доверюсь вашему опыту, — улыбнулась Соен. Они вышли из машины молча, но между ними уже не чувствовалась прежняя отчуждённость. Что-то невидимое и тонкое возникло между ними в этот странный, дождливый день — нечто настоящее. Как только они вошли внутрь, их окутало тепло. Аромат бульона, свежих булочек и кофе моментально наполнил воздух. Желудок Соен сжался от голода. Ким Сынмин снял куртку и повесил её на вешалку, жестом предложив ей сделать то же. Джинсовая куртка девушки всё ещё была тяжёлой от воды, с неё капало на пол. Официантка проводила их к столику у окна. За стеклом — туман и мокрые силуэты прохожих. Внутри — уют и мягкий гул голосов. — Два кимчи-чиге, пожалуйста, и ттокпокки, — сказал Сынмин, открывая меню. — Острый? — Да, можно, — ответила Соен, всё ещё слегка смущённая тем, что он сам сделал заказ. Официантка тепло улыбнулась детективу, и Соен поймала себя на странном чувстве — будто укол ревности. Сынмин положил меню и повернулся к ней. — Ну что же, госпожа Кан. Что могло так напугать такую юную девушку? — его тон звучал почти игриво, и Соен не могла понять, шутит он или всё же говорит всерьёз. — Я посмотрел записи с камер — вы выглядели так, будто видели нечто ужасное. Она молчала, не зная, как ответить, чтобы не прозвучать... сумасшедшей. — И потом... вас не было дома почти две недели. Где вы были всё это время? Она резко подняла взгляд. — Разве детективы могут допрашивать свидетелей в лапшичной? — с лёгкой усмешкой бросила она. Сынмин рассмеялся. — Тогда, может, поговорим как обычные люди, а не как детектив и свидетель? — он наклонился чуть ближе, ловя её взгляд. — Не думаю, аджосси. Вы, наверняка, сочтёте меня ненормальной, если я расскажу, что именно видела той ночью. — Она выдержала его взгляд. — А что касается двух недель — это уже личное. Или теперь я подозреваемая, Ким? Он не ответил. Только снова усмехнулся, чуть откинувшись назад и сложив руки.