Бре́згъ

Djino — And The Haze Will Take Us — Sweeping Djino — And The Haze Will Take Us — Ozar Djino — And The Haze Will Take Us — Love Яркий солнечный луч щекотнул закрытые веки и медленно пополз дальше по одеялу. Лада поморщилась и, пробурчав что-то не совсем членораздельное, закрылась одеялом с головой и отвернулась к стене. — Что?! — пару минут спустя девушка резко дернулась, подскочив на кровати, едва не навернувшись с неё на пол. — Лада, дочка, солнце! — растрепанная матушка в ту же секунду ворвалась в комнату. * * * Взволнованные перешёптывания заполнили улицу. Девушка, задержав дыхание, следила, как тонкие прозрачные рассветные полоски света прорезают собой сизую дымку тумана. Лада выставила перед собой ладошку, подставляя её под первые в своей жизни солнечные лучи. Взволнованные родители и, как всегда, молчаливая Ганна стояли рядом. Как и другой десяток жителей их проклятой деревеньки. Солнце ощущалось… Никак. Оно было не холодным и не тёплым. Не несло в себе добра, но и не вредило. Не слепило, лишь мягко и лениво рассеивало морок. Просто было. — Знак, добрый знак! — Боги нас услышали. Ярило явил нам свой лик! — Всё это было не напрасно! Жрица права. Возгласы: тихие, взволнованные, напуганные, недоверчивые — доносились отовсюду. Лада сильнее закуталась в платок — раннее утро было прохладным и кололо свежестью голые ноги. Она заскользила взглядом по толпе. Недалеко, рядом со старейшиной, стоял Драган, не сводивший всё это время с неё внимательного взгляда. Озар так же следил за девушкой, краем уха слушая старшую жрицу, которая что-то говорила ему и Сиане. Лицо женщины было будто каменным. Лада не заметила на её морщинистом лице ни признаков радости, ни признаков взволнованности. Волота видно не было. Девушка нахмурилась и спрятала себя за спинами родителей от внимательных взглядов своих неудавшихся воздыхателей. Новака ожидаемо в озадаченной толпе она не увидела, как и Венцену. Солнце скрылось за облаками так же неожиданно, как и появилось. Туман снова заполнил собой всё пространство. Больше его не стало, но и меньше тоже. — Может, нам всем привиделось? Мы все просто окончательно помешались умом… Лада задумчиво сидела за столом, подперев руками голову. Мать заканчивала накрывать завтрак. Дочь, которая ещё сильнее замкнулась в себе этим утром, она решила не беспокоить. — Жители решили устроить вечерние посиделки. Жрица и староста не против, считают это даже пойдёт всем на пользу. Поможешь девушкам накрыть столы? Брюнетка хмуро мешала ложкой кашу, потерявшись в собственных мыслях. — Лада? — А, да-да, конечно, — юная жрица встрепенулась. * * * Мужчины заканчивали расстановку столов. Лада, сама пораженная своей ловкости, уверенно и быстро лавировала между людьми, помогая с едой, одновременно с этим ускользая от навязчивых невысказанных вопросов Драгана, острого взгляда Озара и прямого, вспарывающего внутренности, взгляда Волота. Тата о чём-то взволнованно щебетала рядом, частенько выталкивая её из-под слоя собственных давящих мыслей. — …Костёр сегодня будет больше, чем обычно. Ты же останешься танцевать? — рыжеволосая девушка крепко вцепилась в чужой локоть и заглянула Ладе в глаза. — А? Что? А, да, наверное, — юная жрица снова вынырнула из омута собственных мыслей и смутилась под внимательным взглядом подруги. Та прищурилась и поджала губы. — Лада, о чём я тебя спросила? — Что? — брюнетка сжалась, глаза беспокойно забегали по снующим туда-сюда людям позади Таты. Её мозг остервенело заработал, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то. Девушка тряхнула огненной копной и мягко улыбнулась. — Танцы, костёр. Я спросила: останешься ли ты танцевать. — О, я… Я подумаю. * * * Вечером стало ещё более оживленно. Со всех сторон слышался стук кружек друг о друга, хмельной смех мужчин, крики бегающих детей и женские перешептывания. Лада нервно теребила на себе забытое платье Вереи, которое матушка достала откуда-то со дна сундука. Та одевала его всего раз. Уж слишком оно было праздничным и пышным. Волосы лёгкими волнами рассыпались по плечам, подвязанные лентой на затылке. Девушка никак не могла успокоиться. Груз тревог и мыслей давил на неё весь день, не давая спокойно сделать пару глубоких полноценных вдохов. Наступивший вечер и темнота, укрывшая селение, будто бы только ещё больше усилили эти переживания. Являлся ли утренний рассвет знаком? Являлся ли божественным перстом, что наконец дотянулся, снизошел до вечно молившихся и взывающих к священному, сквозь непроглядный туман? Был ли этот рассвет надеждой на то, что мир станет хоть немного лучше? Вопросы роились в её голове стайкой жужжащих мух, что никак не могли сесть, замереть и успокоиться. Гул людей вокруг давил и раздражал. Это всё казалось мелочным, совершенно незначительным. Дрогнувший, нервный голос Драгана вернул её в настоящее. Их семья: Венцена, кузнец и старейшина — стояли рядом друг с другом. Отшельница стояла с ровной спиной. Но что-то в её позе, движении рук, наклоне головы говорило о страхе и неуверенности. Парень хмурился, но не выражал активного раздражения. Видимо, помощь матери в тумане давала о себе знать. Лада вскинулась, в очередной раз забегав глазами по толпе, пытаясь найти Новака. — Ведь, если она тут, он тоже мог?.. — едва слышно взволнованно зашептала жрица. Раз, другой, третий. Она который раз внимательно просканировала собравшихся. Никого. — Тата, я отойду. — Всё в порядке? — Да, мне нужно. Я вспомнила… — Лада попыталась подобрать здравое оправдание своей внезапной отлучке. Да толку? Был ли смысл? Ей было нужно увидеть Новака, поговорить. Жизненно необходимо. С ним не надо было притворяться кем-то другим. Порой даже не нужно было говорить свои мысли вслух — настолько ясно он видел её. Видел буквально насквозь. Она махнула рукой и спешно покинула место празднования под брошенные ей в след вопросы рыжеволосой. * * * Дом Венцены всё так же стоял в тумане на отшибе, одинокий в своём спокойствии. Тихий и незыблемый. Лада замешкалась, подойдя совсем близко к порогу. — Дурная, зачем пришла в ночи?.. Что подумает, что скажет? — юная жрица нахмурилась и с первым порывом сомнений резко отвернулась от двери и в попытке ринуться прочь спрыгнула со ступенек. — Нет, нужно постучать. Ей не ответили. Она затаила дыхание и прислушалась. В доме стояла тишина. Постучала ещё раз. Никого. В задумчивости она прикусила нежную кожу губ. Может спит? Лада отошла от двери и снова последовала к злополучному окну, у которого Новак застал её прошлый раз. В темноте снова никого не наблюдалось. — Это становится нашей традицией? Ловить тебя за подглядываем в мои окна, — за её спиной внезапно раздался мягкий насмешливый голос. Сердце от испуга подпрыгнуло в груди следом за взволнованной хозяйкой. — Новак, ты! — девушка нервно затеребила ткань юбки, боясь посмотреть собеседнику в глаза. — Видела Венцену на празднике. Почему ты… Почему не пришёл? Вопрос был глупым? Зная отношения Новака и жителей деревушки, стоило ли ждать его? Она ждала. — Прости, нужно было побыть одному, — брюнет ответил спокойно, без издёвки или раздражения. Лада наконец подняла на него глаза и поняла, что тот обратил свой задумчивый взор на туманный лес. Тревожность немного отступила. — Искала меня? — его губы снова тронула лёгкая улыбка. Девушка встрепенулась и покраснела. — Нет! То есть да… Не совсем. Я просто думала, что ты придешь. И хотела. Хотела спросить, — девушка вылила на собеседника поток слов со всем воздухом из лёгких. — Видел солнце утром? Новак утвердительно качнул головой, продолжая рассматривать взволнованную собеседницу. — Думаешь… Думаешь это хороший знак? И знак ли вообще? Боги возвращаются? — Полагаешь, боги возвращаются? — одновременно с её мыслями спросил Новак. Лада распахнула глаза. — Что ты сама чувствуешь? Девушка замерла. Никто за весь день так и не спросил: как она относится ко всему этому. Никому не было дела до её тревог или переживаний. Окружающие лишь скидывали на неё свои радости и надежды. Заваливали тонной ненужных и не волнующих её эмоций. Что она чувствовала и чувствовала ли что-то вообще? Сегодня она думала больше, чем обычно. Намного больше. Сотня опасений, предположений и развилок по кругу перебиралась в её голове. Кажется, от всех этих мыслей, чувств и эмоций её грудь должна была лопнуть, а из трещины вылиться наружу всё это нервное и беспокойное содержимое. Но самым страшным было то, что на самом деле, Лада чувствовала одно большое безразмерное и пустое ничего. Смерть Вереи, убитые животные, бесконечные ритуалы, кощеи, похождения в тумане, мавки, перевернутое древо. Лада должна была ощущать так много: страх, надежду, злость. Но вместо этого было пусто. Она устала. — Я не знаю. Правда не знаю. Все думают, это начало всего. И конец тумана. Солнце же всегда означает начало нового дня. Рассвет. Маленькую жизнь. Новак молчал, поджав губы. Ему не нужно было говорить всё это. Бесконечной всепоглощающей пустотой от юной жрицы разило за версту. Никто, кроме него, не замечал этого. Лада вздохнула. Хотелось добавить что-то ещё, чтобы разбавить эту тягучую атмосферу. Тишину заполнило громкое урчание желудка. Девушка смущенно схватилась за живот. Брюнет улыбнулся. — Ты что-то ела сегодня? — Лада задумалась и отрицательно покачала головой. И правда, за всеми этими приготовлениями и скопом размышлений она попросту забыла про еду. — Идём. Их поздний ужин выглядел скромно: немного ржаного хлеба, остатки сала, картошка и кувшин молока. — Не тревожься сегодня больше, — проговорил Новак, убрав от её лица пряди волос, что вечно спадали вперед, и откинул их на спину. — До момента, пока всё не произойдет, мы так и будем продолжать гадать бесконечно долго. Лада попыталась возразить, не дожевав кусочек. — Знаю, как можешь не тревожиться? Ты ведь не контролируешь это. Просто постарайся выдохнуть и отпустить. Девушка дожевала предложенную еду и вперила тяжёлый взгляд в стол. Новак не торопил. — Хотела спросить… Тогда, там в тумане. Когда… — в воспоминаниях всплыл потрескивающий в печке огонь, старый ковёр под ногами и ощущение его горячих губ на кончиках пальцев. Лада вновь ощутила жар, расплывающийся по щекам. Новак ухмыльнулся и чуть склонил голову набок с интересом наблюдая за девушкой и сменяющимися эмоциями на её лице. Облегчать ей любовные метания он, конечно же, не планировал. — Когда?.. Когда ты едва не поцеловал меня. Девушка нахохлилась. Ей не хотелось говорить, произносить это вслух. Она видела, знала, что Новак понимает, о чём она. Что имеет ввиду. Сейчас. Сейчас она так сильно в этом нуждалась. Ощутить его, ощутить безмолвную поддержку, полностью увериться в том, что он здесь. Рядом. Есть и всегда будет на её стороне, что бы не случилось. — Лада, — Новак позвал её тихо, но уверенно. Коснулся тонкими пальцами щеки, завладевая её вниманием. Она рвано вздохнула и перевела на него робкий взгляд. — Поцелуй меня, пожалуйста, — прошептала жрица. — Знаешь же, что пути назад не будет? — его большой палец мягко оглаживал нежную алеющую кожу. — Новак, пожалуйста. Иначе я за себя не-- Лада не успела закончить, как его губы настойчиво и мягко накрыли её. Лада судорожно выдохнула и обхватила его шею дрожащими руками, приникая ближе. Было страшно, неловко, но слишком хорошо. Все тревоги и назойливые мысли одной большой лавиной снизошли с её плеч, оставив после себя лишь горящую и жаждущую этого чужака душу. Новак целовал аккуратно, но будто сдерживая себя от порыва завладеть ею всей в это же мгновение. Словно изголодавшийся путник, наконец-то дорвавшийся до живительного источника. Его руки блуждали по мягкому телу, сокрытому тканью. Касались острых ключиц, готовых в одно неловкое движение разрезать прозрачную кожу. Касались волос, шеи, спины. Были везде. Лада отстранилась, чтобы сделать глоток воздуха, перевести дух буквально на секунду. Внутри горел пожар. Новак смотрел на неё потянутым поволокой желания глазами. В исступлении она снова потянулась к парню, но тот, отзеркалив её недавнее движение, приложил пальцы к губам. — Кажется, нам надо остановиться, — собравшись с мыслями, проговорил он. Лада обиженно нахмурилась, не в силах произнести едва ли что-то осмысленное. Его стальная выдержка терпеливо пережила камни от обезумевших жителей, нападки Драгана, глупые шутки Озара. Да что там, она пережила бесконечные годы блуждания в тумане и мёртвых кощеев. Но удержать себя от этой девушки Новак был не в силах. — Если мы не остановимся сейчас, боюсь я больше никогда не смогу оторваться от тебя. Он замолчал, дав ей время обдумать. Осознать. — И не надо. Останься со мной. Сейчас и всегда, — Лада аккуратно убрала чужую ладонь от своих губ, дав полный карт-бланш на всё, выпустив всех его демонов наружу. Новак поднялся с лавки, одним быстрым движением запустил руки ей под бёдра и подхватил девушку на руки. Лада охнула и от неожиданности вцепилась ему в плечи, боясь упасть. — Я держу, — он снова потянулся к губам девушки, сминая их в поцелуе. Лада ощущала себя пушинкой, чувствуя, как его руки касаются её. Ей хотелось обвить его руками и ногами, заслонить от всего мира, защитить от летящих камней, от кощеев. От всей той боли и одиночества, что он испытывал. В какой момент и как Новак успел донести её до кровати Лада не поняла. — Ты прекрасна. Даже не представляешь насколько, — парень навис над ней, проводя кончиками пальцев по распухшим от поцелуев губам. Лада смотрела в его чёрные глаза и, кажется, отдавала Богу душу в этот самый момент. А синева её глаз была бездонным холодным океаном, в котором Новак тонул снова и снова. — Подожди чуть-чуть… — прошептала слегка охрипшим голосом брюнетка ему в губы во время очередного поцелуя. Мужчина мягко улыбнулся, поцеловал её в кончик носа и лёг рядом с ней, подперев голову рукой. Он впервые находился к ней так близко, что она могла спокойно, без стеснения рассмотреть его. Всё ещё дрожащими от перевозбуждения пальцами Лада смахнула короткие пряди с его лица, потом провела одним движением по шраму, пересекающему бровь. Брюнет прикрыл глаза, наслаждаясь мягкими прикосновениями. — Новак? — девушка продолжила перебирать пальцами чужие волосы. Тёплое размеренное дыхание касалось лица. — М? — Каково это? Глаза напротив медленно приоткрылись и отправили собеседнице немой вопрос. — Бродить там столько времени вслепую? Не видя ничего? Новак вздохнул — не тяжело или раздраженно — просто опалил лёгкие новой порцией воздуха, слегка сменил позу, перехватив своей ладонью чужую и сплетя их пальцы вместе. Карие глаза вновь смотрели прямо в её. Молчание опять повисло между ними. Лада смотрела внимательно. Ей не казалось, что парень разозлился или огорчился. Видела, как он задумался — взгляд едва потерял концентрацию. — Хочешь, я покажу тебе? Девушка удивлённо вздёрнула брови, увидев, как что-то тёмное промелькнуло в глазах напротив. Она не успела толком зацепиться за эту мысль, как Новак поднялся и подошёл к своей котомке с вещами, которая стояла совсем рядом. Девушка присела на кровати, заёрзав в нетерпении. — Повязка? — с губ сорвался глупый в своей очевидности вопрос. Мужчина держал в руках уже знакомый ей чёрный отрезок ткани. — Доверишься мне? — он беззвучно опустился рядом с ней на колени. Лада до сих пор не могла понять, как ему удается оставаться настолько тихим и аккуратным, в то время как она представляла собой огромный шумный и неуклюжий ураган. Не давая себе ни секунды подумать или усомниться в мужчине, та уверенно кивнула. Доверяя ему всю себя? Новак мягко улыбнулся и потянулся к её голове, в пару ловких и быстрых, но в то же время аккуратных движений, не выдернув ни единого волоса, завязал узел, закрыв тем самым девушке глаза. Лада нервно выдохнула, ощупав кончиками пальцев перекрывающую взор повязку. Мужчина молчал, не издавая ни звука. — Что?.. Что я должна увидеть? — брюнетка опустила ладонь на покрывало, слегка сжав жёсткую ткань. — Увидеть — ничего, — чужой голос раздался в десятке сантиметров от её лица. Лада слегка дёрнулась от неожиданности. Новак хмыкнул — жрица представила, как его лицо украсила лёгкая острая ухмылка. — Ты ничего не увидишь. Ты услышишь, учуешь, ощутишь. Девушка замерла. — Мир — это не только глаза. Это звук, вкус, запах, осязаемость. Лада замерла перед ним, будто дикий оленёнок. Сидела, не шевелившись и дыша через раз. Окружающий мир в первые моменты оглушал тишиной. Она всё ещё будто пыталась всмотреться в черноту, что накрыла её очи. Думала найти лазейку, подглядеть. Но темнота не уступала. Не поддавалась. Девушка как-то смиренно вздохнула, сделала ещё пару глубоких вдохов-выдохов и отпустила происходящее. К звуку отчаянно стучавшей крови в ушах, примешалось дыхание Новака и скрип старой ставни за окном. Лада сосредоточилась на чужом присутствии. Она несмело приподняла руку и медленно потянулась вперёд, боясь ненароком задеть сидящего напротив парня. Тот нежно перехватил её ладонь и приложил к своей щеке. — Ты тёплый, — сказала Лада полушёпотом. Вслепую прикосновение ощущалась совсем иначе. Кончики пальцев запорхали по коже, будто бы осматривая его впервые. Под прикосновениями заново вырисовывались тонкие губы, острые скулы, шрам, пересекающий бровь. Ладонь опустилась ниже, вдоль линии челюсти, по подборку. Аккуратно очертила дрогнувший кадык и замерла в ответ на судорожный вздох у кромки ворота рубахи. Лада ощутила, как по щекам в которой уже раз расползаются красные пятна румянца. В следующую секунду её губы настойчиво накрыли чужие. Новак обернул свою руку вокруг её талии и стянул девушку практически к самому краю кровати, тем самым притянув её ближе к себе. Молодая жрица обвила подрагивающие руки вокруг его шеи, запустив одну ладонь в волосы. Теперь поцелуй ощущался иначе. Лада не могла описать, в чём именно. Она лишь чувствовала древесный запах с едва заметными еловыми нотами, исходивший от кожи, ощущала мягкость волос и жар мужского тела. — Но-новак… — девушка захлебнулась стоном, когда мужчина едва прикусил кожу на шее, сразу пройдясь языком по месту укуса. Теперь его движения были голодные, резкие, но в то же время будто по-животному выверенные. Она ощутила горячую ладонь на своей лодыжке. Её — холодная и бледная кожа; его — суховатые горячие пальцы. Лада пыталась зафиксировать себя в пространстве. Голову распирало от ощущений: горячие губы на её, чужое дыхание. Пальцы, касающиеся поясницы и прожигающие через ткань, но в то же время помогающие ей не рухнуть всем телом на кровать от головокружения. Из-за невозможности смотреть, видеть, переживаемые эмоции будто бы возросли стократно. Другая его ладонь медленно заскользила от лодыжки выше к колену. Девушка замерла, сместив большую часть фокуса на неё и со стыдом поняла, что не ощущает краев платья, которое должно были прикрывать оголившиеся ноги. Многослойная юбка в порыве страсти задралась неприлично высоко. — Новак, — Лада пролепетала едва слышно, схватилась руками за ворот рубашки и с завидным остервенением потянула мужчину на себя. — Если бы ты только видела себя сейчас, — Новак кажется прижался к ней всем телом. Жрица вцепилась в чужие предплечья, ощущая всю силу напрягшихся под кожей мышц. Горячее дыхание касалось её огнянных щёк. Она буквально видела на себе его взгляд. Взгляд чёрных, жадно ловящих каждое движение, глаз. — Позволишь кое-что сделать? — девушка невпопад кивает, даже не поняв и не успев осмыслить заданный вопрос. Кажется, договор с дьяволом подписан. До её обостренного слуха доносится шелест подъюбников, и тёмная макушка теряется в многочисленных складках ткани. Горячие ладони ползут выше по бёдрам, одновременно с этим разводя ноги шире. Лада замирает, потом резко приподнимается над кроватью и тянется руками к Новаку — схватиться за широкие плечи получается только со второго раза. Чувства неловкости, предвкушения и похоти ударяют под дых, перекрывая кислород, когда внутренней части бедра касаются чужие губы. Ещё раз и ещё. Концы волос едва щекочут покрывшуюся мурашками кожу. — П-подожди, Новак… — выдыхает полузадушено Лада, едва ли не до крови прикусывая губу. — Что такое? Всё нормально? — его голос: урчащий, глубокий — снова раздается прямо перед её лицом. — Вдруг… Что, если сейчас… — жрица слепо дёргает головой, будто пытаясь увидеть молчаливого брюнета. Мозолистые пальцы чуть сильнее вдавливаются в нежную кожу. — Венцена не вернётся раньше полуночи. Ей слишком много надо сказать своему сыну, — Новак безошибочно считывает вопрос, не успевший слететь с её губ. Она вновь ощущает, как парень пропадает под ворохом юбок. Широкие ладони жадно сжимают округлые бедра. Лада всхлипывает и откидывается на кровать, зажав себе рот руками, когда ощущает, как Новак сначала легко дует, а потом широким размашистым движением проходится языком прямо меж её расставленных ног. Низ живота сводит предательской судорогой удовольствия. Лада хочет свести ноги от неожиданных ощущений, но чужие руки держат крепко. Он снова прикасается языком, целует. Лада вздрагивает и елозит на кровати. — Тебе не нравится? — доносится до её слуха глухой вопрос. Нет. То есть да. Подожди. Девушка отрицательно качает головой, но осознав, что Новак её не видит — бормочет что-то невнятное в собственные ладони. Его горячий язык проходится туда-сюда с нажимом снова и снова. Лада давится стоном и со стыдом замечает, как сама тянется бёдрами на встречу чужому рту. Новак цепляет клитор, засасывает, давит, целует. Девушка выгибается, в тщетных попытках пытается зацепится дрожащей рукой хоть за что-нибудь, чтобы оставить в сознании хотя бы крохи здравого смысла. По венам растекается обжигающая лава. — Новак, Но-о-о-вак, — Лада бесстыдно выстанывает его имя на второй раз. Парень в момент оказывается рядом, мягко убирая повязку с лица. Жрица закатывает глаза, чувствуя его пальцы, проходящиеся с нажимом и размазывающие появившуюся смазку. В темноте она довольно легко начинает различать его подплывший силуэт. Лада пытается сфокусироваться на лице, поймать прожигающий взгляд. Удовольствие прошибает тело в очередной раз, когда его пальцы мягко, но настойчиво проходятся между ног. Дрожащие руки цепляются за плечи, она тянется навстречу и выдыхает громкий стон прямо ему в губы. Лада сжалась, ощутив подступающий прилив спазма, жалящего удовольствием. Новак задвигал пальцами быстрее, увереннее, продолжая ловить каждую её реакцию. Она зажмурилась, затаила дыхание и выгнулась в спине, всё-таки сжав его ладонь своими бёдрами. Новак аккуратно поправил на ней платье и уложил поудобнее на кровать, устроившись рядом. — Всё в порядке? — Лада слишком активно закивала головой, пряча всю неловкость у него на груди и прижимаясь ближе. Они лежали в тишине не в силах пошевелиться. Новак мягко гладил её по голове. Сквозь подступающий сон Лада едва разобрала его тихий голос: — Знаешь, солнце светит — хорошо, не светит — тоже хорошо. Мне не нужен свет ещё одной звезды, когда я уже увидел его, исходящий от тебя.