Часть 1

      Дыхание шумное, надрывистое, срывающееся на тихие всхлипы и скулеж. Глаза неестественно распахнуты, зрачки расширены, как у наркомана, и бегают в разные стороны, отчаянно ища место, где скрыться. Спрятаться. Притвориться сухим листочком.       Нужно сделать хоть что-то.       Сердце в груди бьется с такой силой, что вот-вот проломит ребра и упадет к ногам. Губы влажные от стекающих по лицу слез и дрожат. Чувствуется металлический привкус. Это зубы прокусили щеку изнутри.       Паника накрывает с головой. Такая острая, что вымотанный недосыпом, голодом и тревогой мозг не может здраво оценивать ситуацию и местность, поэтому девушка срывается из своего укрытия за деревом и несется со всех ног к одному из заброшенных домов. Заплетающиеся от перенапряжения ноги еле держат, когда она взбирается по ступеням. Спотыкается, всем весом падает на коленку и даже не чувствует боли. Ужас, держащий в тисках, не дает ей остановиться.       - Es wird nicht helfen , - низкий вкрадчивый голос откуда-то неподалеку, заставляющий истерзанную душу заледенеть.       Девушка не крутит головой. Не пытается понять, откуда звук и насколько его обладатель далеко. Но она ощущает его взгляд. Как он проникает под кожу и перебирает ребра.       В голове истерично бьется лишь одна мысль бежать.       С шумом, так неосторожно и невнимательно врывается в дом и не смотрит под ноги. Чувствует на лодыжке резкую влажную хватку чьей-то руки и истошно кричит. Мертвец держит её за ногу своей гниющей плотью и разевает желтый рот для укуса. Сердце пропускает в груди удар, а глаза закатываются.       Последним, что слышит девушка перед обмороком, был лязг металла и глухой удар. ***       Уже прошло пара месяцев с момента, когда это началось.       В тот день была ранняя, но очень теплая весна. Можно было гулять в уже легкой куртке, которую заставила взять мама, отправляя дочь в художественный лагерь. Обучение должно было длиться не больше недели, но женщина привыкла упаковывать Вивьен так, будто та отправляется и на юг, и на Аляску одновременно.       Девушка приехала одной из первых, поэтому свободно гуляла по территории с возможностью самой выбрать себе домик, который будет делить с будущей соседкой. Может, они даже станут подругами.       Душа предчувствовала приключения, а глаза впитывали зацветающую зелень. Такого не встретишь в сером каменном городе. Не почувствуешь носом запах молодой травы. И не ощутишь приятные мурашки от волнения перед новыми знакомствами.       Губы растянулись в взволнованной улыбке.       То тут, то там мелькали студенты, их будущие вожатые. Каждого из них Вив провожала взглядом, разглядывала в невинном любопытстве. Отметила для себя одного и успела смущенно покраснеть. Красивый, но взрослый. Последний курс? Наверное, он даже и не посмотрит на школьницу. Но Вив и не рассчитывает. Это просто особенность такого нежного возраста, когда хватает и взгляда, чтобы кто-то понравился. Ей было всего шестнадцать.       В момент, когда через громкоговоритель объявили о странной эпидемии, девушка сидела на лавочке возле выбранного деревянного домика почти на самой окраине. Она терла между собой озябшие от долгой прогулки руки и непонимающе хлопала ресницами.       Вив понятия не имела, что в этот момент переворачивается с ног на голову её такая размеренная, совершенно обычная жизнь подростка. ***       Волнения длились месяц. Взрослые, студенты и подростки, фактически отрезанные от мира, действовали на эмоциях и хаотично.       Первые семь дней прошли в легком или не очень волнении.       Были те, кто не верил в реальность происходящего. С пеной у рта доказывали, что все это глупость и какой-то нелепый «пранк» от руководства лагеря. Просто хотят скрасить рутинную учебу, не более. Привлечь внимание большей аудитории и выбить финансирование.       Подождите и сами все увидите.       Большая же часть людей висела на телефонах, пытаясь созвониться с родными. Многие плакали, кричали в трубку. Кидали аппараты от отчаяния в стены, а после судорожно собирали их по частям и проверяли на работоспособность, чтобы вновь начать серию бесполезных звонков.       Вивьен тогда сгрызла почти весь лак на ногтях. Мама и папа не брали трубки. Она делала по меньшей мере по сотне звонков и смс в день, но они не подали никаких признаков жизни. Записная книжка была не такой большой, поэтому круг лиц, с кем она могла связаться и тех, кто мог её отсюда забрать, был очень маленьким.       Ей ответил только дядя Френк. Брат отца. Он был фермером, поэтому жил за пределами города. Он обещал ей, что разберется и попытается за ней приехать.       Следующая неделя стала моментом принятия.       Время лагеря уже должно было завершиться. Сомнений о творящимся за пределами территории ужасе не осталось ни у кого, стоило насмотреться всплывающих в сети видео с ходячими трупами, оторванными конечностями и кровью.       Люди выбрали единственный на тот момент верный, на их взгляд, вариант – ждать. Почему-то была уверенность, что власти не смогут проигнорировать и оставить целое поселение подростков без помощи. Тем более те взрослые, которые были на территории, активно звонили в полицию с требованиями выслать несколько автобусов и патруль для сопровождения. Правда, об итогах разговора говорили как-то вскользь и неуверенно.       Мы работаем над этим.       Дядя Френк больше не отвечал.       Когда началась третья неделя, стало страшно.       Люди слишком долго были заперты в пределах маленькой территории вдали от города. Порывающиеся уйти из лагеря спустя сутки возвращались, понимая, что пешком дойти не смогут. Машин в округе нет и единственным вариантом не умереть где-то по дороге было остаться на месте, с уже невозможностью с кем-то связаться из-за пропавшей сети.       Накопленная усталость от ожидания, тревожность, не понимание полной ситуации и отсутствие каких-либо сигналов извне привели к тому, что народ начал злиться и паниковать. Начались драки. Сначала это были мелкие потасовки, до ссадин и синяков. Спустя время кто-то первым достал нож во время очередной разборки и после этого момента все полетело стремительно в пропасть.       Появились люди, которые решили объединиться. Их главной целью стало полное взятие под свой контроль весь лагерь, а для этого необходимо было оккупировать самое важное, что было у людей – ресурсы.       Ломание конечностей. Публичное забивание людей до полусмерти. Унижение на публику в назидание другим.       В конечном итоге, самая крупная группа из мальчиков подростков, во главе которой был тот самый студент-вожатый, запавший при первой встрече Вив в душу, стала главной. Они достаточно быстро установили свои порядки и при их нарушении не стеснялись делать с людьми то, что в здоровом, нормальном обществе не пришло бы ни к кому в голову.       Вивьен впервые увидела мужские члены, когда мальчики толпой справляли нужду на лицо взрослого мужчины за то, что тот отказался потакать их лидеру.       Девушка никогда не знала, что за простое ношение очков можно стать для кого-то пепельницей. Буквально. На руки того старшеклассника было страшно смотреть.       От осознания того, что происходит вокруг, хотелось сбежать. И не важно, что там, за забором, много часов пути без еды, воды в город, которого, возможно, уже и нет. Вив была готова пойти на это, несмотря на большую вероятность провала. Нет, она наверняка даже умрет. Но это лучше, чем стать мишенью для издевательств. И лучше, чем видеть, во что превращаются люди.       - С сегодняшнего дня никто не покинет территорию, - парень стоял на возвышенности, которая служила в лагере небольшой театральной сценой, и указывал в толпу своей битой. Для устрашения, - Мы все остаемся здесь. В любой момент за нами могут приехать и если не досчитаются людей, то начнутся проблемы. К тому же, - лицо некогда красивого парня обезобразила кривая ухмылка, а глаза странно блеснули, - Мы же не хотим, чтобы кто-то умер, верно?       Тогда Вивьен почувствовала, что до этого момента лагерь не казался ей западней. ***       В лагере появился патруль. Подростки, вызвавшиеся поддержать во всем своего лидера, делали обходы по домам и всему периметру забора.       Будучи наделенными минимальной властью, так жадно отобранной у взрослых, некоторые мальчики злоопутребляли вседозволенностью. Это были единичные случаи, не все растеряли свою человечность, но от этого легче не становилось.       Первой жертвой стала студентка. Вив не была знакома с ней лично, но она больше, чем уверена, что все слова о том, что она сама спровоцировала были враньем. Не смотря на свой юный возраст, девушка прекрасно осознавала, что нельзя спровоцировать человека на то, чтобы он насильно запихнул свой член тебе в рот.       После этого девушка каждую ночь со своей соседкой проверяла заперты ли двери. Занавешивала окна и следила, чтобы не была открыта форточка. Одежду старалась выбирать настолько закрытую, насколько это возможно. Про даже минимальный уход за собой пришлось забыть.       Она училась быть мышкой. И у неё это получалось.       Вив боялась. Еще никогда она не чувствовала столько тревоги внутри себя. Она стала дерганной, беспокойной и молчаливой. И казалось бы, это было не так давно, но по ощущениям прошли годы, когда девушка заслуживала звание души компании, была самой громкой и болтливой. Сейчас уже и не вспомнить, когда улыбка касалась губ в последний раз.       Её не покидала мысль о побеге. Где-то под кроватью был спрятан готовый небольшой рюкзак с вещами и небольшим количеством еды, которую можно было хранить чуть дольше, чем остальную. Это были в основном печенья и яблоки, но все лучше, чем ничего. Объемная одежда прекрасно помогала прятать все съестное в карманах, когда она выходила из столовой.       Она выжидала. Следила. Анализировала.       Патруль делал обход ровно в десять вечера. На воротах всегда стояли молодые люди по двое. Работа слаженная и точная. Непонятно, откуда такое рвение выполнять свои обязанности, но девушка упорно верила, что что-то даст сбой. Всегда есть вероятность человеческого фактора. Что-нибудь, да обязательно пойдет не так. Наверняка появится маленькая лазейка, за которую можно будет зацепиться и воспользоваться. Она постарается не упустить свой шанс.       Возможно, планировать побег с кем-то было бы разумнее, но Вив ни с кем не обсуждала свои мысли. Страх неодобрения. Страх довериться. Страх возможности нарваться на того, кто доложит лидеру. Последнего девушка опасалась больше всего. Она уверена, что не выжила бы после. Этот парень придумал бы что-то изощренное, унизительное, после чего она сама бы наложила на себя руки. Правда, Вивьен старалась не думать о том, что её могут поймать при попытке побега и в таком случае наказание будет еще страшнее.       Глупость и природный оптимизм. ***       В момент, когда случилась первая человеческая потеря, Вив почувствовала, как внутри неё что-то надломилось.       Тогда целый день лил дождь. Девушка это запомнила более отчетливо чем то, что произошло потом. Словно погода предвидела чем закончится день и решила предостеречь.       Она не знает, почему. Не понимает зачем. Что двигало этим человеком. Она даже его лично знала совсем немного. Только как такого же напуганного подростка, как и все остальные. Он буквально жил в соседнем от неё домике и каждое утро на крыльце протирал стекла своих очков голубой тряпочкой. На солнце ему были лучше видны пятна.       Мальчик всегда был излишне тихим. Измученным издевательствами. Постоянно раненный сигаретами. И никто бы не подумал, что в столовой, когда все мирно заканчивали день своей порцией еды, он накинется c маленьким ножом на лидера их группы.       Вивьен не помнит подробности драки. Её тогда это слишком сильно потрясло, от чего мозг будто стер часть воспоминаний. Все, что он запомнила – бешеный взгляд своего соседа. Как лопнули капилляры в его глазах и как он занес руку для удара. Звук падающего столового прибора, который после эхом раздавался в её голове еще несколько часов.       Этим же вечером Вив заставили мыть пол от крови и собирать осколки очков. Тогда и решила, сидя с окровавленной тряпкой, что сегодня она сбежит.       Девушка дождалась ночи.       Пока соседка неспеша готовилась ко сну, Вив одетой лежала под одеялом и усиленно притворялась спящей. Навык у неё был отменный, выработанный за годы, когда хотелось посидеть в телефоне дольше, а родители запрещали и периодически проверяли, спит ли их дочь в постели.       Не смотря на полное сохранение ровного дыхания, девушка чувствовала, как взволнованно трепыхается в груди сердце. Она понимала, что у неё есть всего одна попытка. И что в другой день она не решится. Лишь сегодня она готова так рисковать.       В голове был только один возможный план.       Придется что-то отдать, чтобы получить свободу, верно?       Вивьен осторожно выскользнула из постели и тихо, не спеша, чтобы не издать лишнего звука, вытащила свой готовый рюкзак. Пару раз язычок молнии неприятно шаркнул по деревянному полу, заставляя буквально замереть на месте и прислушаться к дыханию соседки.       Любая мелочь может выдать. Не пренебрегай ими.       Бесшумно закинула ношу за спину и тихо, на цыпочках, проскользнула в предусмотрительно открытую дверь.       Добраться до ворот было нетрудно. Её домик находился совсем недалеко, можно было спокойно красться в тени деревьев, ближайших построек, чтобы не попасться на открытом пространстве. Электричество каким-то чудом работало, поэтому тропинки были освещены уличными фонарями. Это не было на руку, поэтому осторожность лишней не была, когда Вив старалась даже дышать как можно тише и прижиматься к домам спиной, пригибаться под окнами.       Все самое неприятное было только впереди. Точнее, страшное. Мерзкое. Ни одна девочка не готова в своей жизни пройти через это. И ни одна не заслуживает того, чтобы с ней что-то подобное сделали.       Знай об этом даже за месяц, год – готова никогда не будешь.       Мир принадлежит теперь более сильным.       Вив уже стояла возле ворот, когда её заметили. Двое подростков, ровесники скорее всего, встали на ноги с приволоченных сюда когда-то стульев. Было видно, как напряглись их руки и глаза опасно сузились. Уже по-юношески сформированные слегка угловатые челюсти сжались.       Разговор был коротким и напряженным. Девушка не видела смысла в том, чтобы скрывать свою цель или как-то юлить. Давить на жалость она тоже не видела смысла. Не поймут. Им все равно. Но нижняя губа так и норовилась задрожать от подступающих слез. Страшно.       Они такие же дети, как и она. И эти двое были не самыми плохими парнями из всех тех, кто входил в эту шайку. Даже приятными, будь обстоятельства иные. Но перестать бояться она не могла.       Вив как можно спокойнее, не выдавая подступающую тревогу, выложила то, что хотела: уйти без шума и проблем. Взамен она готова дать им то, чего они не смогут получить от остальных девушек добровольно, когда по их маленькому лагерю уже ходят дурные слухи об их группировке.       Пока Вивьен говорила, её взгляд медленно стыдливо опускался в землю, на свои истоптанные старые кроссовки. Тон её голоса на удивление не дрогнул, был совершенно спокойным и ровным. Выдавленным из последних сил. Но смотреть в глаза молодым людям было невыносимо. Душу терзали паника, тревога и унижение. И до безумия не хотелось показывать эту гремучую смесь кому-то чужому. Её никто не пожалеет. Не кому. Родителей возможно больше нет.       Не такая уж и большая цена за свободу. Рано или поздно ты бы лишилась девственности, верно? Так лучше с какой-то более важной целью, чем просто мимолетное желание отдаться парню на выпускном.       Вив лишь мельком взглянула на парней, когда закончила говорить. Она чувствовала, как вспотели её ладони, когда сжала кулаки сильнее. Ногти до боли впились в кожу. Наверняка останутся следы.       Боль перебивает страх.       Мальчики переглянулись между собой. Взгляды взволнованные, недоверчивые и даже слегка напуганные. Не удивительно. Вряд ли в своей жизни они когда-то получали такое предложение.       Если быть честным, вряд ли в своей жизни они вообще думали, что случиться гребаный апокалипсис, во время которого они будут охранять какие-то забытые всеми ворота. Секс взамен на пропуск еще не самое странное в этой ситуации.       Все произошло быстро. Молодые люди не были опытными, скорее даже девственниками, поэтому не знали, как подступиться и с чего начать. Они то и дело смотрели по сторонам, чтобы их не засекли, дергано стягивали с себя и неё штаны. По-юношески взволнованно переглядывались друг с другом, словно не веря в то, что делают. У одного из них оказались презервативы, и он на вопросительный взгляд друга пристыженно пробурчал, что когда-то стащил их у отца. Что-ж, это был тот случай, когда подростковое любопытство и желание выделиться среди сверстников сыграло на руку.       Было… Больно. Не так, чтобы рыдать и биться в истерике, но Вив постоянно морщилась и сжимала зубы. Она не хотела и не могла смотреть на то, что с ней делают, поэтому отвернула голову в сторону, пока подростки со спущенными штанами стояли возле её ног на коленях. Между бровями залегла хмурая складка, когда тело почувствовало, как холодная от прохладного ветра трава слегка царапала поясницу.       Унизительно. Настолько, что Вив пыталась не думать о происходящем. Голова усиленно старалась вспомнить все хорошие моменты её жизни, лишь бы не возвращаться в реальность, пока все не закончится.       Качели. В её дворе стояли красные, старенькие. Их когда-то поставил отец, чтобы дочь в любом возрасте могла на них поместиться. Это расслабляло.       Вив помнит свою комнату. Вечером, летом, свет солнца очень красиво падал в окно и освещал розоватым цветом все помещение. Широкий подоконник казался в такие моменты особенно уютным.       Все это было когда-то такой мелочью. Сейчас же стало ясно, что вся суть была именно в них.       Промежность зудела от неловкого трения внизу и была почти сухой, когда с ней закончил первый, более рослый мальчишка. Он шумно дышал через нос и то и дело сжимал светлую кожу девичьих ног до синяков, пока медленно вынимал свой член из лона. Вив не издала и звука, лишь зажмурилась сильнее, ощутив неприятную влагу смазки презерватива и свою кровь, когда юношеский орган коснулся её бедра. Она почувствовала, как тело пробирает дрожь.       Половина дела была сделана, а паническая атака решила начаться именно сейчас.       Когда между ног пристроился второй, она все еще смотрела в сторону. Грудную клетку пробило какое-то поверхностное дыхание, а глаза слегка увлажнились от подступивших слез. Что-то и без того надломленное внутри дало новую трещину и Вив всеми силами старалась держать этот хрупкий сосуд своей души руками, чтобы он не развалился.       Она не знает, заметил ли её состояние парнишка, но он минуту ничего не делал. Замер. А после даже как-то ласково погладил подрагивающий животик.       Был ли это момент жалости, не ясно до сих пор. Да и не важно. Он все равно сделал то, что хотел. И было мягче, нежнее, чем это делал его друг, но все равно акт, который она не хотела. Который вообще не должен был случиться.       Когда все закончилось, они молчали. Неловкость, ощущение омерзительности момента так и висело в воздухе, пока все трое одевались в полной тишине.       Без лишних слов, просто оглядев округу лишний раз, молодые люди выполнили свою часть сделки, открыв ворота.       И с этого момента Вив нужно было стать не только мышкой. Нужно было научиться выживать. ***       Отец частенько ворчал утверждая, что новое поколение молодых людей крайне не приспособлено к выживаю. Что все они, включая Вивьен, очень изнеженные и избалованные благами цивилизации, в то время как он, будучи ребенком, почти все время проводил на улице, часто ходил в походы и умел развести огонь в полевых условиях. А еще спокойно мог обойтись без постоянных походов в кафешки и не был привередлив в еде.       Тогда Вив закатывала глаза, воспринимая все это что-то вроде пережитком прошлого. Бурчала, что в современном обществе уже нет такой необходимости спать на сеновале, рожать в поле и вызывать дожди с помощью ритуального танца.       Старикам просто сложно принять что-то новое.       Еды хватило на полтора дня при сильной экономии. Её изначально было не настолько много, как хотелось бы. Вынести с собой под пристальными взглядами и жестком подсчете было достаточно сложно, удивительно, что хотя бы что-то удалось.       Спать было холодно. Вивьен старалась находить укромные места возле деревьев или кустов, чтобы в случае чего слиться с тенью или листвой. Прямо так, без спальника, надев на голову капюшон, укладывалась на промерзшую землю и прижимала к груди полупустой рюкзак. Наутро сильно ломило кости и было трудно дышать из-за холодного воздуха. Легкие буквально горели. Согреться не получалось совсем. Нужно все же было попросить у отца пару уроков по выживаю.       Если её не погубит голод, то холод точно добьет.       Думать о том, что это могут сделать ходячие мертвяки не хотелось совсем.       Дорога к городу лежала через поля и небольшие заповедники лесов. Впереди могло встретиться всего одно небольшое живое поселение, скорее коттеджное, и Вивьен планировала вначале заглянуть туда, чтобы найти еду и по возможности людей. Было бы неплохо подумать и о каком-то оружие, но девушка понятия не имела, как им обращаться и что вообще делать, когда она впервые увидит зомби.       Почему-то там, в лагере, её пугала перспектива остаться с этими подростками, которые с каждым днем становились все безумнее. Страх, неведение и власть делали страшное с человеком. Не хотелось оказаться свидетелем того, как некогда разумные, приятные люди превращаются в животных, готовых забить друг друга, подавлять друг друга и сделать с кем-то другим нечто такое, что погубит все желание держаться за свою жизнь. Все именно к этому и шло, Вив это видела и предчувствовала.       Сейчас же девушка поняла, что слишком сильно зацикливалась на проблемах лагеря, когда есть куда более масштабные и важные вопросы. С выходом за ворота и проведенными первыми несколькими часами в пешем походе почти в неизвестность, наугад, в голове немного прояснилось и она смогла трезво, без эмоций подойти к ситуации.       Стоит ли идти в город? Насколько много этих зомби? Какой принцип их действий? Судя по видео, они достаточно быстрые и могут перемещаться днем. Питаются ли? Как распространяется вирус? Как от всего этого защититься? Стоит ли доверять тем бесконечным фильмам, которые она видела? Выбора особо нет, нужно хотя бы взять эти накопленные знания кинематографа.       Почему-то паники не было. Не было ощущения, что это новая реальность, к которой стоит начать привыкать и играть по новым правилам. Осознание полного провала и вероятности погибнуть в любой момент придет позднее. Если успеет, пока Вив не свалится где-то от истощения.       Путь занял три дня. Тихих, прохладных, без единой души и надежды на помощь. Некогда живая дорога, по которой Вив еле волочила налившиеся свинцом ноги, была слишком пустой. Почему-то даже птиц в небе было меньше обычного.       Живот сводило от голода. По ощущения он словно прилип к позвоночнику и был готов начать переваривать сам себя. Голова слишком тяжелая, особенно сильно тянуло затылок и мышцы шеи. И почему-то очень горячие веки. Физически было больно моргать. Она последний раз такое чувствовала при простуде. Возможно, поднялась температура от переохлаждения.       Хотелось просто упасть на землю и полежать.       Когда она вошла в поселение, от радости закружилась голова. Видимо, из-за физической перегрузки организм был не способен переживать яркие эмоции, поэтому девушка на секунду прислонилась лбом к столбу и закрыла глаза. Дыхание было надрывным и немного сиплым, ноги слегка подкашивались от долгой ходьбы. Возможно, есть мозоли, но она их не чувствовала на фоне изматывающего голода.       Ориентироваться на месте стало легче, по всему поселению висели указатели, да и оно не было слишком большим. На первый взгляд будто бы домов 20, не больше. И все пустые. Гаражи стояли открытыми, без машин. Словно люди все оставляли впопыхах.       Изнеможденное сердце в груди постепенно увеличивало свой темп по мере приближения к зданиям. Вся физическая боль, все мысли о пропитании и чем-то насущном отошли на второй план, оставляя лишь ощущения. Страх, начинающаяся паника, безнадежность.       Это не шутка. Репортажи и новости не были постановкой.       Именно в тот момент Вивьен заметила огромную фигуру, вышагивающую широкими уверенными шагами прямо посередине дороги. В тот момент заметила прижатый к груди автомат и длинный молот за спиной. И в тот момент вместо лица черную, пугающую тряпку с прорезями для глаз. ***       Первым пришло ощущение тепла. Тяжелая, воспаленная голова лежала на чем-то мягком и упругом. Горячем. Такое забытое чувство для вымотанного организма, что девушка невольно потерлась щекой о грубую ткань нечто.       Каждая ноющая мышца чувствуется слишком отчетливо. Гудящие стопы ног, окаменевшие икры, мозоли. И невыносимая ломота в спине от простуды. Вив почему-то была уверена, что это именно она из-за отогревшегося носа из которого вот-вот могли потечь сопли.       Глаза открыть получилось с третьей попытки. Голова кружится, вокруг все плывет и сложно сфокусироваться. Хотелось понять, где она находится. Но точно можно сказать, что в помещении. Слишком сухо и тепло.       Взгляд уловил чьи-то ноги прямо перед лицом и позвоночник будто обдало ледяной водой. Она лежала на чьих-то бедрах.       - Вставай и ешь, - вкрадчивый спокойный голос прямо над головой, от чего Вив громко взвизгнула и подскочила на месте.       Она попыталась отползти подальше от неизвестного, но не получилось из-за крепкой руки на лодыжке. Её как пушинку притянули обратно.       - Ешь, - повторяет, совершенно не меняясь в тоне.       Вивьен затравленно дышит носом, глядя во все глаза на мощную фигуру. Замирает, как маленький зверек который пытается притвориться мертвым перед хищником.       Сомнений никаких нет в том, что это мужчина. Он большой. Нет, даже громадный. Не меньше двух метров в высоту, а то и больше. Разворот плеч широкий, каждая часть тела соразмерна с его ростом. Издалека ранее она не смогла разглядеть на нем военную форму. Сейчас же отметила и каску, и целый набор различных нагрудных и набедренных сумок. Все пыльное, словно он также, как и она, долго скитался.       Но больше всего пугает подобие маски и ледяные, серые глаза в прорезях с черным гримом вокруг.       Живот скручивает от спазма, и она морщится, проглатывая скулеж боли. Испуганно отводит взгляд в сторону и замечает вскрытую банку тушенки с заветренным рядом куском хлеба. Во рту скапливается рефлекторно слюна.       Вивьен не гордая. И не глупая. Отказываться в такой ситуации от еды слишком расточительно, поэтому она нетвердо тянется к ней и затравленно косится на мужчину, когда прямо так, руками начинает есть из банки.       Все было в полной тишине. Никаких вопросов с его стороны, когда в её голове крутилась сотня. Больше тревожных, неуверенных и пугающих. Но задать их было страшно. Как и в целом открыть рот, ведь кто знает, как он на это отреагирует. Все его спокойствие может быть наигранным.       Пока Вивьен ела, буквально чуть ли не вылизывая банку и царапая щеки об острые края, мужчина смотрел. Прямо, не скрываясь и почти не двигаясь. Лишь маска слегка колыхалась от размеренного дыхания, а глаза периодически моргали, выдавая в нем не статую.       Стоило отставить жестяную тару в сторону, как здоровяк начал шевелиться, от чего Вив вздрогнула. Рефлекторно поджала к себе ноги, когда широкая рука в перчатке потянулась медленно к ней. Из груди вырвался тонкий жалобный писк, а глаза от страха зажмурились. Голова вжалась в плечи.       - Kleiner Hase , - тихо добавил мужчина себе под нос, вытягивая за лодыжку девичью ногу на себя. Вив попыталась дернуться, вырвать её из твердой хватки с напуганным отпустите и не надо. Нерешительно уперлась руками в его плечи, лишь бы тот не приближался еще ближе.       А он словно даже не почувствовал. Никак не отреагировал и просто склонился ниже к женской ноге. Стянул кроссовок прямо так, не расшнуровывая, и лишь поднял взгляд, когда услышал тихое болезненное шипение девушки.       - Болит… - тихо добавила Вив, будто улавливая чужой молчаливый вопрос. Теплые пальцы сквозь тонкую ткань носков ощущаются слишком инородно.       Это странно. То, как он возится с её ногами, налепляя на каждое повреждение и мозоль пластырь. Делает неспеша, сосредоточенно проводя пальцем по каждому лоскутку ткани, чтобы расправить по все поверхности раны.       И стыдно. Представить трудно, как от неё сейчас пахнет из-за такого пешего марафона. Вив привыкла мыться каждый день. Она всегда считала себя если уж не помешанной на чистоте, то точно чистоплотной.       Бледные губы сжались в тонкую полоску. Душу терзало чувство страха и уязвимости. ***       Мужчина безапелляционно поставил её перед фактом, что она идет с ним. На робкий и неуверенный вопрос почему он ответил коротким не выживешь. И был прав. Вив это поняла, стоило увидеть первого зомби. О том сколько их сейчас в мире страшно подумать. Она не справится. Она действительно погибнет, если будет одна.       Но оставаться с тем, кого она не знает и кто может оказаться таким же, как те парни в лагере, было тревожно. Он достаточно крупный, чтобы с легкостью переломать ей кости. Не заметить бугры мышц под темной тканью одежды было невозможно. Этот военный – самый жуткий человек, которого она видела. Словно большое пугающее пугало, сошедшее из страшных сказок.       И одновременно самый странный. Она пыталась уловить подвох в его молчаливой заботе. Не нужно жить долгое время в условиях реального апокалипсиса, чтобы понять, что еду сейчас просто так никто тебе не даст. И не будет нянчить твои болячки, пока ты учишься заново ходить на израненных ногах и постоянно делаешь перерывы в передвижении, чтобы отдохнуть.       Она обуза. И либо ему действительно от неё что-то нужно, либо он альтруист до мозга костей. Показать реальную картину сможет только время, которого у неё много. Цели куда-то конкретно идти не было. Варианта всего два: сбежать или остаться. Второй сейчас более привлекателен, учитывая, как многообещающе звякнул банками с едой его рюкзак.       Мужчина представился Кёнигом. Вив не совсем поняла, имя это или прозвище, но задавать лишних вопросов не стала. По акценту и неизвестным словечкам было ясно, что он немец или кто-то вроде того. Возраст также остался тайной. Голос был достаточно низкий, глухой, будто исходящий откуда-то из недр грудной клетки. Но морщин вокруг глаз, выдающих его зрелость, не было. Вив решила, что попробует спросить потом, когда будет подходящая ситуация.       Ни целей, ни подробностей того, что привело его сюда. Он оказался крайне плохим собеседником и постоянно молчал. А Вив было неловко. И почти с самого первого дня их совместного похода она начала говорить. Много, без остановки. Рассказывала всякую ерунду, которая только могла прийти в голову еще совсем юной девушке. Рассуждения о любимых печеньях. Воспоминания о первом велосипеде. Мысли о том, кем она хотела стать, когда окончила бы колледж. Все, лишь бы заполнить пустоту.       Но он был почему-то не против. Даже иногда кивал, когда она задавала однозначные вопросы. Возможно, мужчина просто не слушал и лишь физически присутствовал рядом. Но Вив все равно была благодарна, что он ни разу не сказал ей замолчать.       Когда она говорила – ей становилось легче. Будто таким странным способом отстранялась от того, что происходит вокруг.       Несколько дней совместного похода показали то, что мужчина безобидный. Нет, галантностью он точно не блистал, не подавал руки, когда спускались с возвышенностей, периодически выдавал такое, что заставляло изнеженные литературными произведениями женские уши свернуться в трубочку. В этом было что-то комичное, заставляло девушку хихикать, когда Кёниг безобидно добавлял, что она ест как голодная свинья. И все приправлено щедро словами на немецком.       Кёниг был добрым. Но какая-то ненормальная забота пугала. Она выражалась не в тех привычных мелочах, как это было в романах, в фильмах. Мужчина заботился грубо и навязчиво, не интересуясь, нужно ли ей это. Словно о домашнем животном. Он мог нагрузить её спину более увесистым рюкзаком, чем она привыкла, но при это следить, все ли она доела. Назвать её под конец дня, когда она уже не могла идти не спотыкаясь, медленной, как черепаха во время спаривания, а после перекинуть через плечо, как мешок, и нести к следующей точке их будущей ночевки.       Тактильность Кёнига вызывала отдельные вопросы. Её было много. В основном что-то безобидное, по мелочи. Мог пустить стаю мурашек по женскому телу накрутив задумчиво прядь волос на палец, пока они ужинали. Заставлял внутренне сжаться и застыть, когда ненавязчиво сжимал широкой ладонью её шею сзади, если они шли по узкой тропинке слишком близко друг к другу. В этот момент её голова рефлекторно вжималась в плечи, а сердце в груди попускало удар.       Кёниг не был противен ей. Он вызывал скорее неоднозначные чувства страха и притяжения. Притягательная уродливость, она бы это назвала так. Почему-то ей представлялось, что там под маской у него огромные острые клыки, готовые разодрать её в любой момент. И это совсем не пугало. Как и все его габариты великана.       Но иногда он был… Более странный, чем обычно. Периодически Вивьен просыпалась от того, что мужчина нависал над нею. Он всегда стоял на локтях по обе стороны от её плеч. Маска свисала вниз, касаясь женской груди, а льдистые глаза смотрели в упор на девичье лицо. Это было жутко настолько, что желудок скручивало ужасом и глаза готовы были выскочить из орбит.       Когда это случилось впервые, девушка, не контролируя себя, коротко вскрикнула и ударила его по лицу наотмашь. Кёниг тогда никак на это не отреагировал, просто молча откатился в сторону в свой спальник и повернулся к ней спиной.       В последующие разы Вивьен реагировала уже легче. Ей все также было страшно. Сердце истерично билось о грудную клетку, которая ходила ходуном от встревоженного дыхания. Но она старалась спокойно спросить, все ли у него в порядке. И когда он коротко кивал ей и укладывался к себе обратно, она шумно выдыхала и трусливо жмурилась, пока мужчина не видит.       Ей было непонятно, зачем он это делал. Возможно, это какой-то странный ритуал у него в голове, благодаря которому ему спокойнее или что-то вроде того. Ей стоит попытаться принять это, ведь за уже полторы недели их знакомства он ни разу не попытался ей навредить или зайти в своих касаниях дальше. Он хорошо её кормил, учил разводить костер, показывал, как точить ножи и подсказывал, когда стоит быть тише и стараться передвигаться незаметно. Даже рогатку ей сделал, чтобы она смогла тренировать свою меткость. Потерпеть пару странностей не такая уж и большая плата.       Внутренне Вивьен уже начала предполагать, что, может, он взял её с собой потому, что ему было одиноко. За все время они не встретили ни одного живого человека. И вот такими необычными действиями, прикосновениями он лишний раз убеждается, что рядом кто-то есть. Такой же теплый и живой. И если её догадки верны, то это кажется чем-то жутким и трогательным одновременно. ***       Вивьен не знала, какое уже было число. Предположительно начало июня.       На улице стоит жара и духота. Так бывает обычно перед грозой, а это значит, что нужно скорее выбираться из леса и найти какое-то укрытие на ночь. Сейчас только утро, поэтому времени впереди много.       Кёниг объявил небольшой привал минут на тридцать, чтобы переодеться и передохнуть. Девушка успела за это время понять, что теплообмен мужчины значительно отличается от её, и ему действительно было жарко, судя по влажным разводам на рашгарде в области спины и груди. Поэтому такой вот перерыв был необходим, чтобы немного проветриться от постоянного ношения тяжелого рюкзака. Он просто скоро начнет прилипать к его пояснице.       Когда Кёниг снял сначала каску, девушка сидела на траве, опершись спиной о ствол дерева. Она не придала этому значения, ранее видела не раз мужчину без нее.       Маска была сплошной, плотной, поэтому Вив иногда задумывалась, не тяжело ли ему под ней дышать и потеют ли волосы. Особенно когда стоит такая погода.       Следующим на траву полетел жилет с карманами и множеством в них ножей. Девушка невольно дернулась от звяканья метала и вот в этот момент уже перевела озадаченный взгляд на великана. Тот широко оттянул край ворота рашгарда и потянул его вверх через голову.       Вив почувствовала, как внизу живота что-то приятно сжалось.       Словно в замедленной съемке черная ткань сантиметр за сантиметром начала оголять мощное, смуглое мужское тело. Ярко-выраженные косые мышцы, которые шли за край брюк вместе с темной дорожкой волос, небольшая впадинка пупка, рельефный живот с просто бесконечными кубиками. Когда из-под рашгарда появились пятна темных сосков, Вив отвернулась. Девичье сердце, не привыкшее видеть таких голых мужчин, кроме как на экране телевизора или телефона, взволнованно трепыхается в груди, отдавая легкой дрожью в резко вспотевших ладонях.       Он так не похож на её сверстников. Такой большой.       Девушка как ошпаренная вскочила на ноги и повернулась к Кёнигу спиной. Она не совсем понимает, правильно ли себя чувствует в этот момент. Границы её восприятия этого мужчины в целом вызывают вопросы с самого начала. Вив достаточно сообразительная, она и так знала, что мир делится не только на белое и черное. Но если ранее она понимала, какие люди её пугают и старалась держаться от них подальше, то почему-то с Кёнигом такое не работало. Он жуткий. Странный. Словно тихий маньяк, который смотрит, как она спит, и трогает, когда ему заблагорассудится. И да, он хорошо к ней относится, пока она не доставляет проблем больше положенного, но почему-то не может отделаться от мысли, что ей до ненормальности нравится то, какой он отталкивающий. Вив чувствовала себя не совсем здоровой. В конце концов, девочки её возраста называли таких, как он, дядями.       Вивьен растерянно потрогала свои горящие щеки влажными ладонями, пока голова судорожно соображала, что ей делать и куда себя деть. Метающийся взгляд из стороны в сторону заприметил большое толстое сухое дерево напротив. Отвлекающих и не вызывающих подозрений занятий в условиях похода было не так много, поэтому первым, что пришло на ум, было наконец заняться собственной меткостью. Это может понадобиться ей в экстренных ситуациях в будущем, но хотелось бы надеяться, что ничего такого с ней не случится.       Рука спустилась в широкий карман штанов и нащупала грубоватую поверхность рогатки.       Целиться она не умела, но теорию примерно знала. Поэтому, когда приложила маленький камушек на середину резинки и оттянула её, постаралась навести на небольшое углубление в дереве. Отпустила. Камушек даже не долетел до ствола.       Где-то сзади все еще слышалось шуршание одежды, а после тихие шаги.       Совсем юное, неискушенное мужским вниманием тело моментально покрылось мурашками, стоило ощутить спиной близость оголенного крупного торса. Дыхание невольно замерло, а волоски на затылке встали дыбом.       - Встань ровнее, - тихий ровный тон над головой. Разница в росте ощущалась достаточно остро. Вивьен могла поклясться, что если поднимет голову вверх, то сможет увидеть его глаза напротив.       Ладони в черных перчатках коснулись ребер сквозь футболку, от чего девушка крупно вздрогнула и неловко икнула. Неуклюже пиреминулась с ноги на ногу, когда мужчина повернул её тело в правильное положение.       - Gut , - удовлетворенно заключил Кёниг и слегка присел вниз так, чтобы его голова находилась на уровне с её.       Еще до того, как мир оказался на грани, Вивьен часто фантазировала. Лет с четырнадцати она активно читала книги раздела для взрослых в местной библиотеке. Свой первый оргазм она получила, когда трогала себя после прочитанной сцены близости. Иногда её фантазии были и с реальными живыми людьми. Обычно все ограничивалось известными актерами или музыкантами, но периодически мысли посещали о петтинге с их новым учителем физкультуры. Он был не очень высокий, но крайне харизматичный и широкоплечий. Было интересно, какого это прижаться ягодицами к сквозь спортивные серые штаны паху.       Когда произошел тот случай в лагере, думать о близости не хотелось совсем. Не было отвращения к мужскому полу, не хотелось плакать или что-то сделать с собой. Внутри просто была пустота. Темная и безликая.       Вив не испытывала сожалений. Это было необходимо в тот момент. А мусолить эту тему в своей голове означало вернуться к воспоминаниям, ощущениям и тем эмоциям. Переживать вновь это внутри не хотелось. Нужно было как-то двигаться дальше.       Сейчас же девушка ощутила вновь то забытое ощущение внизу живота. Приятный пульсирующий узел, немного поверхностное дыхание через слегка приоткрытый рот. Вибрирующее мелкими быстрыми ударами сердце в груди. Вив вновь почувствовала себя подростком, которому так мало нужно, чтобы испытать волнение рядом с кем-то более уверенным и сильным. С кем-то взрослым.       Когда на плечо легла чужая крупная голова, а длинные большие руки с вздувшимися венами и буграми мышц захватили её, такие крохотные и бледные на общем фоне, в нос ударил запах, от которого в коленях появилась слабость. Влажная трава, мускус и пот. Запах кожи взрослого мужчины, не мальчика.       Вив художник. И весьма впечатлительный. Её слегка повело. Она повернула голову в сторону чужого лица, пока Кёниг сосредоточенно поправлял в её ладонях рогатку и был совершенно точно сконцентрирован исключительно на помощи в прицеле. Он хотел что-то еще сказать, судя по колыхнувшейся от его челюсти маске, как девушка так по-детски несдержанно произнесла слово красивый.       Ей стоит лучше держать себя в руках, наверное. Она стала слишком болтливой рядом с таким молчаливым тихим мужчиной. Вот так открыто что-то говорить, что буквально мимолетно залетело тебе в голову, будто бы является дурным тоном и признаком малого ума. По крайней мере, так утверждала её мама, когда Вивьен забывалась и говорила больше обычного.       В тот момент Кёниг лишь странно на неё покосился своими серыми, холодными глазами. В прорезях было видно, как брови хмуро сошлись к переносице, а темные ресницы несколько раз оторопело схлопнулись. И лишь после, когда он откровенно проигнорировал произошедшее, от чего Вив подумала, что он злится, дал команду целится и отошел от неё в сторону, девушка мимолетно ощутила своей поясницей возникшую твердость.       Почему-то осознание, что это было, пришло только ночью. И не покидало голову до самого утра. ***       Бабушка Вивьен была обычной деревенской женщиной. Отец называл её беспардонной дамой, потому что она могла завести совершенно любую тему разговора и спросить что-то такое, что в культурном обществе считалось неприличным. У неё совершенно не было личных границ. Наверное, поэтому она взяла на себя роль того самого человека в семье, который расскажет подрастающей Вивьен о тонкостях взаимоотношений между женщиной и мужчиной.       Беседа была слишком смущающей для девочки, которая только-только становилась подростком. Девушка помнит, как тогда старалась смотреть куда угодно, только не на бабушку, которая все никак не замолкала и совершенно не обращала внимания на реакцию любимой внучки. Однако она тогда четко уловила, что мальчикам может быть больно от долгого воздержания. В тот момент это новое знание буквально поразило.       О потребностях Кёнига она понимала сразу, мужчина все же достаточно взрослый. Даже подумала еще в самом начале их похода, что рано или поздно он предпримет попытку взять её. Но такой момент все не наставал и в конечном итоге Вив автоматически решила, что он из тех, кому это совсем не нужно. Это была бы не самая большая странность в нём. Но сейчас дело приобрело новый оборот.       После того случая с рогаткой Вивьен стала больше обращать внимания на поведение Кёнига. На то, как он поправлял вставший орган по утрам и делал это настолько незаметно, что ранее она даже не замечала. Почему-то от этого у неё краснели даже уши. Старалась отмечать в голове, как он на неё смотрит. Почти всегда на лицо. Прямым, немигающим взглядом. Словно вылавливал её мимику, следил за движениями рук, пока она жестикулировала во время очередного монолога, и не позволял себе лишний раз взглянуть ниже.       Девушка попыталась отмечать моменты, когда он отлучался. Это либо охота, либо по нужде. И там, и там он справлялся достаточно быстро, а это значит, что свою потребность он никак не реализовывал даже рукой. В том, что у него там все работает, сомнений нет никаких.       А что, если он терпит?       Эта мысль прочно засела в голове. ***       Руки с силой сжимают ткань рашгарда на мужской груди. Вот-вот порвут, но сил думать об этом не было. Сгорбившиеся тонкие девичьи плечи мелко подрагивают, пока покрасневший нос безостановочно хлюпает. Влажные глаза зажмурились до пятен перед ними, а зубы сминают искусанные губы. Еще немного и щеки начнет стягивать от соленых слез.       Настолько маленькая на фоне его тела. Сидит сверху и жмется раненым зверьком, пока широкая ладонь медленно методично гладит поясницу, а мужской голос тихо повторяет в её волосы, как в трансе Kleiner Hasedu, gehörst nur mir. Nur für mich.       Ледяные глаза налиты кровью, а рот под маской так незаметно для неё скалится в полубезумной улыбке.       Где-то час назад Вивьен впервые увидела других живых людей. Кёниг тогда отлучился на охоту. С собой он её обычно не брал, девушка была слишком шумной для такой работы, поэтому мужчине было куда проще сделать все самому. Она осталась сидеть рядом с вещами на траве в тени пушистого дерева.       Творческая душа по привычке отмечала красивые переливы солнца на зеленых листочках и запоминала цвета для будущих картин, которые она, скорее всего, никогда не напишет. Двое мужчин вышли словно из никуда. Двигались тихо, бесшумно, поэтому девушка заметила их не сразу. Лишь только когда они буквально встали перед ней, сально переглянувшись между собой.       Все было сумбурно, быстро и больно. Её рывком подняли на ноги и почти сразу заломали руки за спину. Вив успела только взвизгнуть от внезапной боли в конечностях, как на рот легла чужая грязная ладонь, а на ухо начали влажно нашептывать о том, что насколько мы долго не встречали женщину.       Острый укол паники, бешено набравшее темп сердце, боль отключили мозг.       После она лишь обрывками помнит, как начала пинаться и рычать. Как до крови прокусила чужую ладонь и как потом ею же получила по щеке. Колени саднило от того, как её мешком уронили на них. Лица хлестко коснулся резко вырванный из штанов ремень.       Её впервые назвали шлюхой. Почему-то это слово так сильно засело в голову.       Измученное подсознание, не готовое впитывать очередную порцию унижения, переживать этот опыт в более насильственной форме, чем ранее, начало ускользать в момент, когда она увидела знакомый молот над головой одного из них и пронзительные голубые глаза на фоне черного полотна.       Уже сидя на Кёниге там, прямо рядом с телами двух мужчин, Вивьен дала себе обещание, что сделает для него все. ***       Через пару дней была обнаружена какая-то база. Она запрятана достаточно глубоко, если бы не Кёниг, Вив бы никогда её не нашла.       Военная, судя по многочисленному оборудованию, экранам и количеству коек в общей спальне.       Здесь была еда, вода и даже сносный душ. Это словно выигрыш в лотерею. Мысль о возможности помыться радовала больше, чем наличие бесчисленных банок с фасолью, тушенкой и чем-то еще. Полноценно купалась Вив в последний раз в том забытом всеми лагере, после лишь обтиралась, когда была на то возможность, но это было совсем не то.       Уже ближе к ночи, когда девушка взбивала старые подушки на одной из коек и сдувала с лица влажные чистые пряди, она прикусила щеку изнутри и вопросительно глянула на мужчину, погруженного в изучение старой и, по всей видимости, неработающей рации. Она привыкла, что Кёниг спал всегда рядом. Он не прижимался и не обнимал её, но все же близость и жар его тела чувствовались и начали со временем успокаивать. Особенно после последнего случая, когда он её спас.       Он. Её. Спас.       Грудь сжимало чувство невысказанной благодарности.       С шумом втянув носом воздух и кивнув самой себе, девушка решительно, но с сильной натугой, сдвинула одну из коек в сторону второй под чужим пристальным взглядом.       Груди что-то коснулось и Вив недовольно сморщилась. Повернула голову в одну сторону, потом в другую. Глубоко вздохнула и наконец приоткрыла слипающиеся от сна веки. Ощутимо вздрогнула и разомкнула губы в тихом испуганном ох, наткнувшись над собой на внимательные глаза. Без привычного черного грима. Видимо, он только что помылся. Даже маска немного другого цвета, новая.       - Кёниг, - голос хриплый и сонный. Облизнула пересохшие губы и немного проморгалась, - Все хорошо?       Вопрос стал ритуалом. Вив уже перестала считать, сколько раз вот так обнаруживала мужчину над собой. Привыкла, но все равно каждый раз вздрагивала при виде крупного мужчины настолько близко. В таком положении ей удавалось даже разглядеть голубые крапинки в его глазах и каштановые густые ресницы. Морщин нет совсем. Он точно младше тридцати.       Зрачки слегка расширились, а в горле пересохло, когда она почувствовала присутствие чужого колена между ног.       Мужчина неспешно кивнул. Как и всегда. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась, маска колыхалась в такт. Если замереть, то можно было почувствовать чужое дыхание на лице даже сквозь ткань. Мощные руки расставлены по бокам от женской головы и согнуты в локтях, заставляют почувствовать себя в ловушке. В безопасной ловушке, потому через секунду Кёниг привычно хотел перевалиться на свою часть койки, но Вив в своем несдержанном порыве коснулась его плеча и прошептала подожди, когда он уже поднял свое колено, задев чувствительную кожу лобка через ткань длинной футболки и трусов.       Низ живота обдало влажным теплом, а воздуха словно стало мало. Она схватила его мокрым от своей слюны ртом, уловив мимолетный взгляд мужчины на собственных губах.       - Кёниг, - полушепотом позвала. Еле слышно, ласкового, насколько могла.       Боязливо сглотнула, пока ладонь неуверенно потянулась вверх, под плотную ткань. Прохладные пальцы робко коснулись подбородка и проехались вверх по угловатой челюсти. Колючий. Большой палец нежно огладил скулу под маской так, что в прорези для глаз Вив увидела свою мелькнувшую руку.       Мужчина ощутимо напрягся. Мышцы опасно перекатились под облегающей футболкой на руках и натянулись, как канаты, пока брови заметно скосились к переносице. Глубокая хмурая морщина прорезала смуглую кожу настолько, что это было видно даже через ткань. Таким Кёниг выглядел еще страшнее и внушительнее. От этого будто бы невольно возвращаешься мыслями к тому, насколько он большой и мощный. Похож больше не на человека, а на чудовище.       Девичьи ресницы испуганно затрепетали, а взгляд пристыженно опустился вниз, стараясь не подниматься к, казалось, разъяренным глазам мужчины. Вся скопленная внутри решительность начала буквально испаряться в моменте, но отступать было поздно и не хотелось. Он не робкий мальчик. Откажет, если не захочет.       Но чувствовать она будет себя той самой шлюхой, какой её недавно назвали.       - Я нравлюсь тебе? – вложила в тон спокойствие, которого в душе не было. Произнесла буквально одними губами, от чего мужчине пришлось перевести на них взгляд, чтобы уловить то, что она сказала.       Кёниг не должен видеть, что она его боится. Ему это будет неприятно, а ей слишком сложно объяснить, как можно хотеть и страшиться человека одновременно.       Он должен почувствовать лишь её тепло.       Тонкий палец изучающей очертил длину носа и остановился на переносице, слегка надавив на морщину в невинной тяге разгладить её. Стереть эту эмоцию с чужого лица.       Она взглянула на него более открыто, когда мужчина сильно зажмурился. Так, словно ему невыносимо больно. Слуха коснулся шумный надрывный вдох носом, а после последовал короткий молчаливый кивок головой. Рука почувствовала, как напряглись чужие челюсти.       Девичьи губы растянулись в тихой улыбке.       - Хорошо, - все также шепотом, пока в груди поднималась буря. Страха, неуверенности и такой позорной трусости, - Я не против, Кёниг, - ладонь мягко легла всей поверхностью на щеку, и мужчина в голос болезненно простонал, заставляя мышцы внутри возбужденно сократиться от неожиданного звучания, - Ты можешь взять.       Словно оголодавший до касаний и нежности огромный пёс, он тесно потерся о чужую ладонь. Издал звук больше похожий на жалобный низкий скулеж, когда сам ткнулся носом в мягкую кожу тонкой руки. С шумом втянул девичий запах и задышал. Надрывно и громко, через рот, пока девушка всеми силами пыталась унять в себе появившуюся дрожь.       Напряженная огромная фигура сгорбилась и подкосилась на собственных локтях. Серые глаза оторопело бегали по её лицу, а крупные ладони сжались в кулаки возле женской головы, когда Вив начала нежно нашептывать тише, тише, тише, и проскользнула второй рукой под ткань. Мягко сжала колючие щеки, потерла их фалангами, и повела выше, запуская пальцы в короткие волосы. Отросшие ноготки прошлись с нажимом по коже, вызывая у мужчины протяжное мычание и неконтролируемое выгибание мощной спины.       Реакция настолько яркая, открытая, честная, что в коленях появилась слабость. Они заметно дрогнули, когда первая крупная капля влаги скатилась по складкам вниз к ягодицам, приятно щекоча нежную разгоряченную кожу.       Так сложно было угадать, что настолько молчаливому пугающему человеку нужна была совершенно обычная женская ласка.       На голову спустился мягкий туман, а между ног потянуло сильнее, стоило мужчине импульсивно прижаться сухими губами к середине ладони. Он прошелся торопливыми мелкими поцелуями вверх, к пальцам, захватил ртом указательный и жадно пососал, с рычанием выдыхая, когда слуха коснулся тонкий женский всхлип. Широко лизнул запястье языком и немного грубовато дернул руку на себя, к своей шее. - Еще. Погладь меня еще, - хрипло, возбужденно и низко. Глаза полубезумные, горячие. Надавил на чужую ладонь своей шершавой, заставляя плотно обхватить глотку.       Вив медленно моргнула, сглотнула вязкую слюну и подчинилась. С нажимом прошлась по всей длине мощной шеи, отмечая крупный кадык и то, как он движется под кожей. Мысленно представила, как это выглядит, и рвано втянула воздух ртом, сильно обхватывая пальцами чувствительное место с артерией.       Позвоночник словно прошибает электричеством, когда Кёниг жалобно ломает брови, жмурит глаза и как животное притирается вставшим членом к женскому бедру. Тихо грязно выругивается словом блять. Видимо на эмоциях и без того заметный акцент стал ярче, а голос сильно глубже.       А девушка смотрит, ресницы оторопело трепещут, пока сознание впитывает такого незнакомого ей Кёнига. Настолько беззастенчивого, откровенного в своих желаниях. Запоминает легкую дрожь в чужих разъезжающихся локтях. Мокрый, горячий рот на своих пальцах. Бешено бьющуюся вену под ладонью на шее. Белье окончательно мокнет, стоит мужчине несдержанно простонать, когда она пошевелилась и случайно задела вставшую плоть.       Кёниг дергано вскакивает на колени, словно ошпаренный. Отодвигается немного дальше и смотрит. Дышит громко, через рот, пока тяжелый с поволокой взгляд въедается раскрасневшейся девушке в лицо. Как раскрыты от дыхания её порозовевшие губы и лихорадочно блестят глаза. Слегка хмуро щурится, когда скользит ниже и отмечает задравшуюся длинную футболку на мягком животе. Ноги голые, жмутся друг к другу, нетерпеливо потираются. Так непредусмотрительно ложиться спать рядом со взрослым мужчиной лишь в одних трусах.       Он колеблется, прежде чем медленно, не торопясь потянуть бляшку ремня. Вивьен искренне считала, что первого секса у неё не было. Что тот случай в лагере не показатель и не достоин называться близостью, ведь ничего, кроме унижения и стыда она не испытала. Её тонкой натуре художника казалось, что все должно быть приятно. Атмосфера, человек, чувства. Должен быть легкий флер трепета и ожидания. Нежность. И только такой акт может назваться сексом, и никак иначе.       Сейчас же, перевернутая на живот и стоящая на дрожащих слабых коленях понимает, что у секса есть и такая сторона. Чувствует на своем уже хлюпающем от смазки лоне горячий нетерпеливый рот, громко пищит. Жмурится, задыхается, захлебывается своим голосом, пока тыкается лицом в подушку. Размазывает невольно свои же слюни и слезы по белой ткани от слишком острого ощущения широко языка на чувствительной бусинке клитора. Спина выгибается вверх, желая рефлекторно убежать. Тело слишком юное, не привыкшее к чему-то такому.       Маска покрывает ходящие ходуном округлые женские бедра, пока Кёниг как заведенный жмется всем лицом между ними и жарко низко скулит. Что-то шепчет на немецком, называет её Kleiner Hase , сжимает нежную кожу сильно, до синяков, пока кусает за белую ягодицу, а после проводит по ней языком. Зализывает, словно собака, розовое колечко мышц, забывшись где-то внутри себя и не услышав стыдливое нет. Не обращает внимания даже на слабые попытки отодвинуть его голову за волосы через маску, когда мокро, развязно и несдержанно проезжается всем языком вниз и накрывает всем ртом сочащиеся половые губы. Оттягивает, сосет, целует и проникает внутрь. Кёниг вылизывает буквально все, что только видит.       Вивьен в прострации. Глаза закатываются от уже второго подступающего оргазма, пока ниточка слюны соединяет её рот и укушенную подушку. Мокрые от пота волосы липнут ко лбу и шее, закрывают обзор на комнату, поэтому она не может сосредоточиться ни на чем, кроме ощущений. Сама не замечает, как уже подмахивает ягодицами, трясь опухшим от стимуляции клитором. Ей этого мало. Хочется чего-то внутрь. Словно какое-то древнее, варварское желание быть наполненной. Мышцы с силой сокращаются, желая ощутить что-то твердое, кончают, но этого недостаточно. Низ живота тянет, и девушка чуть ли не плачет, в забытие переходит почти в истерику и просит взять её, вставить поглубже и посильнее.       Она никогда не думала, что может быть такой. И после накроет дикое чувство стыда и даже в глаза мужчине глянуть не сможет. Будет сидеть рядом мышкой и ни за что больше с ним не заговорит. Но пока лишь затихает, похныкивает, когда Кёниг отодвигается. Чувствует, как крупные оголенные бедра прижимаются сзади, и толстый налитый кровью ствол мажет влажной головкой по ягодице. Взволнованно прикусывает губу и расторопно ёрзает ягодицами по члену. Согласно мычит, совсем не понимая, что говорит ей мужчина.       - Du bist mein erstes, kleines Häschen. Ich möchte, dass du nur mir gehörst... - подрагивающей ладонью проводит по вспотевшей пояснице вверх, сжимает крупными пальцами шею сзади и тянет после за волосы на себя, заставляя прогнуться чуть сильнее. Мокрые от девичьей смазки губы мужчины растягиваются в оскале под съехавшей немного набок маске, когда затуманенные серые глаза натыкаются на такие же возбужденные женские, - Sonst bringe ich dich um.              Его член широкий и длинный. Пугающий своим размером. Вив не смогла его даже увидеть из-за положения, но ей хватило и ощущений чрезмерной болезненной растянутости, когда он влажно сразу проехался внутрь из-за обилия слюны и выделений. Мокрые, розовые стенки, почти девственные, слишком нежные и не знавшие никогда взрослых мужчин, мучительно натянулись, тесно обхватывая увитый венами ствол. Сократились, стоило широким мужским бедрам торопливо, лихорадочно начать двигаться, постепенно увеличивая неровную амплитуду.       Это так не похоже на то, что она чувствовала раньше. Настолько сильно отличалось восприятие, ощущения от всего, что она когда-либо испытывала.       Много. Влажно. Пошло. Громко.       Кёниг до безобразия огромный. Просто мощная гора, возвышающаяся над её таким небольшим, по сравнению с ним, телом. Крупные бедра, крутой разворот плеч, мощные руки, мнущие её мягкие бока до пятен. Горячий ствол, который ощущается уже где-то в районе живота. Мужчина откровенно стонет, слегка горбится и сбивается с немного резковатых толчков, стоило ему себя немного потерять. Он тыкается раскрытым ртом ей в макушку сквозь маску, пока звуки шлепков тел становятся звонче и чаще.       Вив буквально задыхается. Легкие жжет огнем из-за нехватки кислорода и влажные от слез губы широко распахиваются, с надрывом хватая воздух. Стонов в груди не осталось совсем, лишь судорожные булькающие звуки от попадания по самой чувствительной точке внутри крупной головкой. Клитор давно натерт языком, он опух, болезненно пульсирует при каждом касании тяжелых яиц.       Она не знает, сколько времени прошло, прежде чем она кончила. Это случилось, стоило ей устало, с сиплым выдохом запрокинуть голову назад и попасть лицом прямо под маску мужчины. Она съехала еще ниже и не дала в своей темноте разглядеть хоть что-то. Да и Вив не смогла бы от застилающих глаза слез. В момент, когда это произошло, Кёниг накрыл её прохладный от частого дыхания рот своим горячим, влажным.       Оргазм вымученный, но такой долгий, вытягивающий силы, что тонкая женская спина пошла волной, а мышцы сильнее обычного сжали ствол у основания. Мошонка попала по клитору прямо в самый подходящий момент.       Вив впервые почувствовала, насколько сильно мужчина дрожит, пока вынимал из неё член. Услышала, словно через толщу воды, как он стонет немного выше, чем обычно. Кёниг кончил через один толчок в кулак на внутреннюю часть её бедра.       Уже утром, когда часы показали семь, починенная рация на столе зашипела и передала голос.       Судя по резко вскочившему Кёнигу, он их знал. Сразу передал координаты, где находится база и неожиданно взволнованно взглянул на девушку. Впервые в уголках глаз мужчины Вив увидела морщинки от улыбки.       Он был рад друзьям.       - К нам гости, Kleiner Hase . Гоуст и Джонни. С ними Frau .