Часть 1

***       Розовая чешуя и черный гребень — Рэйна молилась с самой глубокой ночи до зари у очага над тремя драконьими яйцами, когда одно из них издало глухой треск. Она назвала ее Утром, ибо звонкий рев новорождённого дракона совпал с первым солнечным лучом, озарившим опочивальню в Орлином Гнезде, ставшем для нее приютом в войну. Никому не было до нее дела ни до, когда она была единственной без дракона, ни после, когда он появился. До той самой поры, пока их не осталось столь мало, что получилось бы пересчитать пальцами одной руки.       Проводя холодные вечера в богороще со своей питомицей, она вспоминала кузена, бывшего ее женихом. Почившего Люцериса она ценила, как брата, и не представляла себя с ним, но лорд-дед настаивал на браке, говоря, что она должна стать леди Дрифтмарка когда-нибудь, дабы почтить память леди-матери и лорда-дядюшки. Девочка же лишь игнорировала слова дедули, втайне восхищаясь старшим из кузенов - Джейкэрисом, увы, предназначенному не ей.       Рэйна не перечила Морскому Змею, а всегда лишь молча кивала, улыбаясь кузену, пока тот терпеливо проводил с ней время в замке, когда Бэйла и Джейс вместе кружили над Дрифтмарком на своих драконах. За это она ценила Люка и искренне скорбела по нему, думая о том, как бы он был рад за нее, узнав о вылуплении яйца.       Вторая во всём, Рэйна пыталась не завидовать сестре, когда у той проклюнулось яйцо, когда принц-отец стал проводить с ней явно больше времени, когда её обручили с Джейкэрисом.       Бэйле пророчили корону, а Рэйне — лишь быть леди Дрифтмарка.       Когда в Гнездо прилетел ворон с вестью о битве при Глотке, она рыдала, но в слезах её было и злорадное торжество.       Боги любили щутить с судьбами близнецов — думала она. Небесный Отец суров в своей справедливости — Рэйна знала об этом по собственному отцу, по которому никогда не жгла свеч в септе.       Не плакала она и при вести о смерти Лунной Плясуньи, лишь благодаря Матерь, что сестра осталась жива.       Бэйла, будто фитилёк, загорелась быстро и ярко, потухнув в ночи, как умела лишь она одна. Сколь бы старшая ни пыталась быть похожей на королеву-воительницу Висенью, Рэйна видела сестру насквозь — та была лишь Рэйнис.       И всё же, в сердце Рэйны оставалась нежная жалость по отношению к близняшке — именно поэтому она умолчала о том, что Утро вылупилась в тот самый день, когда Орлиного Гнезда достигло письмо с Драконьего Камня, сообщавшее о гибели Лунной Плясуньи и пленении самой леди Бэйлы.       Утро дремала, свернувшись вокруг ее шеи в ту темную ночь, когда в Гнезде пошел первый снег, и она позволила себе пролить слезы за всех, кого потеряла.       Чёрные проиграли в войне.       Леди Джейн обещала ей свою защиту перед зелёными, но, когда тишина ночи прервалась громким рёвом, Рэйне вспомнилось, что драконы умеют высоко летать, а Утро — едва ли больше ожерелья червонного золота в форме дракона, от которого на шее принцессы Рейниры всегда оставались розово-алые, блестящие потом следы.       Синяя драконица искрилась в ночи, будто отблески водопада слёз Алиссы, а её всадник был выше и старше, чем ей запомнился с их последней встречи два года назад.       Молочный брат принца Джейкэриса — Дэйрон, отданный совсем ещё мальчиком воспитанником в Старомест, самый младший из детей короля Визериса. Последний в очереди претендентов на Железный Трон, после него — только принц Дэймон с дочерьми и бабуля — сама Рэйнис Почти-Королева.       Тем забавнее, что теперь он стоит в каменном саду Орлиного Геезда, будучи принцем Драконьего Камня, прибывшим принять капитуляцию Долины.       Во что не верится совсем — что из всей семьи их осталось только двое. Таких как они в простонародье назвали бы рожденными в рубашке, но Рэйна считала, что это высказывание справедливо лишь по отношению к принцу.       Дэйрон Отважный — прозвали они его. Отомстил за племянника, одолел сира Аддама, выжил в огне, раскрыл и казнил изменников Ульфа Белого и Хью Молота, триумфально вошел в Королевскую Гавань и навёл там порядок после бунтов…       Нет, Дэйрон родился баловнем судьбы, а Рэйне просто повезло, что она вообще родилась. Мельче близняшки, она появилась на свет много позже её, хилая и почти удушенная чревом матери. — Ваше высочество, — она склоняется в безупречном реверансе перед принцем, сохраняя достоинство пред ликом неизвестности, и всё же не сдерживает удивлённого вздоха, чувствуя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. — Дорогая кузина, — касание его ладони прохладное, едва ощутимое, но лиловые глаза на уставшем лице смотрят почти тепло, даря иррациональное чувство безопасности. — Соболезную вашим потерям…       Их прерывает топот шагов: массивные двери из чардрева раскрываются и сад наполняется гвардейцами во главе с самой леди Аррен.       Дева Долины не глупа, она читает представшую пред ней картину за долю секунды, принимая не менее верное решение, чем её предшественница — королева Шарра, оказавшаяся перед таким же выбором.       Рэйна ожидает со смирением, прислушивается ко всем шепоткам, впрочем, не веря ни единому: новоиспеченный кронпринц и леди Долины ведут переговоры за закрытыми дверьми, куда не допускается ни единая душа, помимо мейстера, который держит язык за зубами похуже Молчаливой Сестры. Думается, она готова к любому исходу, ждёт, когда у неё заберут Утро, закуют обоих в кандалы; предполагает, что она станет очередной заложницей зелёных в Красном Замке, залогом, что сторонники черных более не посмеют допустить мятежа. Ей почти радостно: ведь она наконец воссоединится с Бэйлой, Эйгоном и лордом-дедом.       Леди Джейн приглашает больших и малых лордов Долины в Гнездо для принесения присяги королю Эйгону. Рэйна скрывает растерянность, когда её сажают во главе стола, рядом с кронпринцем; она принимает его приглашение на танец, кротко опуская глаза и позволяя ему вести.       Принц неуловимо напоминает молочного брата, совсем немного — её отца, но сильнее, чем кого-либо — сира Гвэйна. Дэйрон — больше Хайтауэр также, как и Рэйна — Веларион. Возможно, именно поэтому они кружатся в мирном ритме, а не пляшут танец смерти, как их родичи, ставшие пищей для рыб под Божьим Оком?..              Впервые её предпочли Бэйле. Рэйна не медлит, давая абсолютно формальное соглашение на помолвку. Всем присутствующим известно, что дело это решённое лордом Корлисом и Ларисом Колченогим в столице, но Рэйна ценит тактичность Дэйрона, позволяя себе взглянуть на него чуть иначе. Впрочем, она отнюдь не тешит себя глупой надеждой — ей не стать ни его Рэйнис, ни Висеньей. Брак их - сугубо политический, а сердце принца принадлежит другой.       Кузина, невеста, жена, королева, мать детей, даже доверенная подруга, но никогда не любимая женщина.       Рэйна и хочет притвориться, будто бы её это оскорбляет, но Дэйрон для неё значит не больше, чем она для него. Ей куда интереснее общество сира Корвина, завоевавшего её сердце ещё в Долине. Пусть жених коротает ночи в опочивальне её кузины, а по совместительству, вдовы его брата. Рэйна тоже не станет себе в чём-либо отказывать.       Не проходит и полугода, как Эйгон-старший испускает последний дух, как ей думается, не без посильной помощи её дорогого деда и кузины, но за смерть короля казнят лорда Стронга. Впрочем, смерть узурпатора не делает Красный Замок менее удручающим и мрачным: королева-мать, больше похожая на свою тень, едва ли положительно влияет на бедных детей — Эйгона-младшего и Джэйхейру. Лишь малолетняя Эйда достаточно защищена от пагубного влияния старой королевы.       Рэйна не вмешивается, но ей почти завидно, ведь сестре удалось сбежать на Дрифтмарк.       И всё же, в первый день весны, на коронации короля Дэйрона из дома Таргариенов, первого этого имени, и, по совместительству, их свадьбы, Рэйна почти счастлива.       Их драконы достаточно малы, чтобы поместиться во внутреннем дворе Красного Замка вместо разрушенного Драконьего Логова, а Утро — наконец достаточно крупная, чтобы поднять в небо свою наездницу. Взмывая в воздух королевой Семи Королевств, Рэйна смотрит на Дэйрона. На челе его сияет самоцветами обруч Джейхериса Миротворца, а на её собственном — венец Завоевателя.       Второй дочери пророчили стать леди Высокого Прилива, а третьему сыну — вовсе ничего. Про таких, как они, говорили, что им повезло родиться.       И пусть Рэйна родит королю лишь дочерей, из-за чего трон вновь перейдет к побочной линии, их правление войдёт в историю Вестероса, как десятилетия благоденствия.