Часть 2

Минхо не понадобилось и минуты, чтобы понять, что за ним кто-то идёт. Он даже не поворачиваясь, сказал: — Зачем идёшь за мной? – Ли сел на качели и достал пачку сигарет из карманов шорт. Мэй села рядом с ним, смотря вдаль. — Мне нужно собраться с мыслями. Тебя это напрягает? Могу уйти. — Оставайся, – выдал парень, зажигая сигарету. Такой тишены ей не хватало, слышно только как Минхо делает затяжку и звук легко катающийхсяя качель. — Родители знают, что ты куришь? – Мураками скользнула любопытным взглядом по нему. Спустя несколько минут Хо ответил: — Мама знает, ругалась сильно, но наказывать не стала, ведь я их покупаю за свои деньги. Отцу не сказала, но это только пока что, – Ли повернулся к ней, объясняя: — Когда мы поссоримся, она при первой же возможности выдаст меня. — Когда ты начал курить? Откуда вообще появилась такая мысль? — В пятнадцать, мне просто попробовать захотелось, понравилось — и я начал. Всё довольно просто. Сынгван отчитывает меня как ребёнка, но я не злюсь, он просто заботиться обо мне. Мэй тяжело вздохнула. Она согнула колени и уперлаясь пятками в железный край качели. Минхо неожиданно для девушки решил продолжать разговор. — Тебе бы следовало выбрать другое место для восстановления, Мэй. Сколько красивых мест в Японии есть, у тебя была возможность выбрать горы, море, какую-нибудь другую страну. Я поражен, что тебя как магнитом тянет сюда. Всё твоё детство это Япония. Что такого произошло за три года, что ты не можешь отпустить эту деревню? — Говоришь как мой отец, – фыркнула Мэй. — Никому из вас меня не понять. — Иди спроси у каждого из нашей компании. Все ответят так же. Мураками недовольно цокнула, не собираясь отвечать на высказывания Минхо. Ли как будто в качестве извинений, спросил: — Что стряслось у тебя? Сердце Мэй неожиданно вздрогнуло. Даже психолог к которому она ходила не задавала таких вопросов. Женщина лишь выслушала версию матери и стала работать с ней и разговаривать как будто от лица мамы. Хоть девочки тоже взволнованно спрашивали о её переживаниях, Мэй лишь отмахивалась. Девушка почувствовала себя виноватой: поговорить о своих проблемах с ними она не находила сил, но сейчас готова разболтаться до такой степени, что Минхо закроет ладонями уши. Ли был отличным слушателем, он не осудит и не расскажет ни слова из диалога кому-то другому. Минхо мог бы слушать так всегда, ему просто нужно бесконечный запас сигарет и зажигалок. Казалось что минуты молчания превратилось в вечность, Мураками с закрытыми глазами откинула голову назад, касаясь железяки. — У меня парень есть, – Мэй сразу же приостановила рассказ, девушка приоткрыла глаза, услышав как Минхо начал кашлять. Она придвинулась ближе, чтобы помочь ему, но Хо вытянул руку, останавливая её. — Извини, продолжай. Про парня Мэй, не знает никто, даже родители, но это не удивительно, учитывая их отношения, которые становятся холоднее с каждым днём. Между ней и её парнем тоже ситуация не лучше. От накопленных чувств внутри Мэй не знает куда себя девать, она как будто разрывается на части и собрать себя по частицам обратно уже не может. Перед своим отъездом в Корею они даже не попрощались. Сота перестал писать когда она сообщила о рекомендации психолога. Девушка задумывалась: а что если это действительно просто выдуманная симпатия, навязанная её одноклассницами. Мэй не помнила, какие чувства испытала когда согласилась встречаться с ним, когда видела Соту в школьном коридоре, столовой, классе. Может это все затеяно, чтобы выглядеть круто в глазах сверстников? Даже её подруга с которой она неплохо ладила пересела, чтобы к ней мог подсесть Сота. — Я не понимаю что чувствую к нему. Целый день жду когда он мне напишет, но потом вспоминаю, что он сидит со мной в школе, я вижу его и слышу каждый день. Мне становится противно. Минхо делает очередную затяжку и тихо говорит: — Кажется, что они просто хотели избавиться от тебя. — Извини? — Описала то, что чувствовал когда-то я, вот и говорю то, что думаю. А ты влюблена в кого-то? — Нет, – Мэй придвинулась ближе. — Расскажешь свою историю? Мне интересно. — Там ничего рассказывать. Предложил встречаться девочке, потому что думал, что она мне нравится, но на самом деле любил другую. Мне было тяжело, ещё и парни начали смеяться надо мной, что мы якобы с ней даже не целовались, но мне было просто противно. Как только я еле отпрашивался выйти погулять у отца возвращался домой почти через час, потому что на волейбольной площадке мне говорили: «Иди лучше со своей девушкой погуляй». Тогда я понял, что они избавились от меня. Мне хотелось доказать, что это все не так, но сделал только хуже. Пару минут размышлений и Мэй, чуть не подскочив, добавила: — Твои отношения с Сылги были не настоящими? Твоим доказательством был поцелуй на площадке? Я помню тот день. Молчание парня означало лишь одно — догадки Мураками подтвердились. Поначалу Минхо казалось, что терпеть наказания за плохое поведение от родителей всего лишь временно. Они это делают не со зла, а чтобы приучить к дисциплине и научить вести себя хорошо. Время идёт, Хо взрослеет, и его мировоззрение отличается, а заодно розовые очки разбились. Теперь вдобавок приходилось терпеть наказания от жизни: выдуманная симпатия, ненормальное воспитание родителей, друзья отвернулась, и удар в спину от судьбы — не взаимные чувства от которых лучше всего избавиться. В глазах парня мир начал «темнеть» ярких красок почти не осталось, но со временем они исчезли во все. Где бы он не был, душа была пуста. Там Минхо чувствовал холод, даже если на улице жаркое лето. Когда больное сердце спустя время болит и тело. Ли знал, что курение ухудшает ситуацию, но ничего поделать не мог: апатия, усталость и никотин теперь лучшие друзья. Он начал анализировать поведение людей, много думать над своими действиями и мыслями, отдаляясь от мира. От большого количества полученных эмоций за день Минхо не знал, что с собой делать, куда девать переживания? Ли старался вести дневник, лист бумаги не осудит, не засмеет, но почему-то писать о том, что он думает было стыдно. В итоге использована лишь одна страница, где грубым текстом написано: «Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ МИР». — Я просил Всевышнего, чтобы он дал мне возможность ничего не чувствовать. Не знаю, выполнил ли Он мою единственную просьбу. Тягучий ком в горле мешал дышать. Мэй схватилась за горло, но тут же убрала руки. Минхо не стал что-то добавлять, наверное, Ли подумал, что и так рассказал слишком много и Мураками нужно уйти. — Разве среди этой тьмы Сынгван, Джошуа, я, Лиа, Ынче, Чёрен, – загинала пальцы девушка. — Мы не твоя семья? — Семья? — То, что мы не одной крови не означает, что мы не можем быть семьёй. Семья — это близкие люди, которые поддерживают друг друга, не осуждают тебя, всегда готовы помочь, – они встретились взглядами. — Я считаю, что среди этой темноты вы моя семья, единственный луч света. Минхо достал вторую сигарету. И Мэй начала обдумывать свои слова: не ранила ли она парня своими высказываниями? — Если я думаю иначе, это не означает, что ты не права. Мэй, мы с тобой разные. Ты пытаешься найти в этой жизни что-то хорошее, цепляясь за каждый момент, и знаешь, продолжай так делать дальше. Я совсем другой, я уже достаточно натерпелся и одна мысль о том, что я живу приносит мне горькое разочарование. Это боль существования, другого мне не дано — Ты меня бесишь, – вырвалось у Мэй. — Попробуй мыслить немного по-другому, жить станет легче. — Я пробовал и когда не получалось — брал в руки сигарету, – легко засмеялся Минхо. — Эй, вы долго там? Мэй, пирог готов, – сзади послышался крик Чёрен. Мэй, не поворачиваясь ответила: — Оставьте мне хоть кусочек, я ещё посижу здесь. — А я думал, что моя компания тебе неприятна, – сбоку послышался тихий голос Ли. — Наоборот, – строго сказала девушка. Все одноклассницы говорят, что ей повезло, они всегда подбегают к ней, чтобы расспросить о отношених с Сотой о том, как проводят время вместе, о чем болтают, ссорятся ли они. Мэй не чувствует ничего особенного. Мураками не равнодушна, но это точно не та любовь, о которой она читала в романах, это больше похоже на вличение. Где волнение, дрожь, желание держать за руку, обнять, позвонить? Почему, когда Сота касается её, Мэй всегда думает о чём-то другом? Она вообще умеет любить? Любовь в понимании её сверстников это просто «быть вместе» и Сота считал также: любовь это просто розовая картинка, без какого-то либо негатива, проблем и конфликтов. Мэй не хочет ранить его, а просто хочет показать, как надо любить. В отчаянии она ищет попытки всё исправить. Мураками прокручивала воспоминания в поисках ощущения теплоты. Почему-то в голове всплывает момент, где она, Минхо, Лиа и Джошуа сидят на поляне. Чёрен с Ынче должны прийти с минуты на минуту, а Сынгван сидел около речки, полностью погрузившись в свои мысли. Мэй от усталости легла на колени Минхо, тот слегка вздрогнул, но возражать не стал. Его пальцы легко касались её волос, а спустя пару минут Ли пытался заплести косички. Вот оно, непонятное ощущение теплоты. Наверное, так выглядит искренняя забота, заинтересованость. Добротой он отвечал только Чёрен, Лии, Ынче и Мэй, но касался он именно её, всегда спрашивал о самочувствии и предлагал нести её на руках, когда девушка корчилась от боли в ноге. Можно ли быть на сто процентов уверенной, что именно это пример любви? Мэй нехотя вспомнила тот день на площадке, когда Минхо при всех поцеловал Сылги. Кто бы мог подумать, что ему на самом деле было противно? Ли громко окликнул её, чтобы она повернулась к нему, он схватил её за а руку и рванулся вперёд, касаясь ладонями красных щёк Сылги. Как можно поцеловать человека так, чтобы остальные думали: «Да! Это любовь!» Сота показывал, что не был заинтересован в поцелуях и более серьезных вещей, кроме как чмок к щёку, что облегчало ситуацию. Мэй задумалась: она хочет показать своему парню, что любит его, но на самом деле в мыслях она пожелает, чтобы это поскорее закончилась. Как переступить себя, когда ей плохо од одной мысли, что Сота при прогулке возьмёт за руку? Пусть Ли Минхо научит её целоваться, подскажет, как вытерпеть муки неприятности и делать вид, что все в порядке? Но на самом деле это безумие. Мэй захотела ударить себя по щёке, чтобы перестать думать об просьбе. Это же считается как предательство, воткнуть нож в спину, а потом просить прощение за причинение боли. Мураками искала оправдания на подобии: я делаю это во благо наших отношений. Чтобы выдавить из себя хоть слово Мэй несколько раз сделала тихий вдох-выход и проговорила: — Минхо, можешь поцеловать меня? Так как Сылги, – конечности окаменели, звук касающиеся качели прекратился и Ли, нахмурившись взглянул на девушку. — Мне не послышалось? — Нет, – уверенно сказала девушка. — Ты с ума сошла? О чём просишь меня? — Минхо, я ещё познаю чуства любви. Не злись, кто мне рассказывал о чувствах, желаниях? Рано или поздно мне придется переступить через себя. — Не оправдывайся, – буркнул Ли. — Мне все равно, что ты там придумала. Тебе шестнадцать лет, должна понимать, что означает твоя неразумная просьба, когда у тебя есть парень. В его голосе слышалось раздражение. Ещё чуть-чуть и он встанет с качель и выйдет из сада, оставив Мэй одну. А потом будет избегать её — в его характере. Недовольство Ли Мураками ощутит сразу же, в то время когда остальные не заметят никаких изменений. — Если тебе станет легче, скажу: это лежит на моей ответственности, – девушка легко коснулась его руки и Минхо закрыл глаза, вздыхая. — Пожалуйста, все один раз, – Мэй приблизилась к его лицу, вдыхая запах дыма, хоть она и хотела скривится, но не стала, здержалась. Когда Минхо встретился с ней взглядами волнение охватило все тело. С каждой минутой в этой тишене, смотря ей в глаза Ли теряет рассудок. Это безумство, нужно немедленно отступить, но он продолжает сидеть здесь. Сердце и разум сцепились в боротьбе и Минхо решил: — Если уж считаешь себя взрослой, тогда с последствиями разбирайся сама, – он ладонями обхватил её лицо, Мэй не дёрнулась, кажется, даже боялась дышать. — Всё-таки Джошуа прав, ты — катастрофа. Их дыхание смешалось, и в этой тишине, наполненной ожиданием, он мягко коснулся её губ. Мэй закрыла глаза. Это поцелуй — тёплый, неуверенный, Ли боялся сделать что-то не так. Девушка вцепилась пальцами в колени. От волнения ладони парня намокли от пота, но он держал её лицо так мягко, что Мэй не обратила на это внимание. Отстранившись на миллиметр, Минхо сделал это снова, поддаваясь искушению о котором будет жалеть всю свою жизнь. Мураками вдруг испугалась, что Чёрен снова вышла из дома, чтобы позвать домой, а она не крикнула, потому что увидела их. Как тогда смотреть ей в глаза, когда подруга видит её насквозь? Оторвавшись от губ Минхо забрал свои ладони, оставив приятное тепло на щеках девушки. Мэй не могла выговорить и слова, Ли встал с качели и сказал: — Не надо было соглашаться. Мне нужно ещё повзрослеть. Мэй не могла понять: эти слова адресованы ей, или Минхо говорит сам себе.