Часть 1

Он всегда была маленьким серебристым котёнком, повзрослевшим слишком рано. Она старалась не обращать внимания на то, что является лишь беспомощным котёнком и также пыталась убедить жестокий окружающий мир, что она взрослая кошка. Чтобы любые напасти и враги, поджидавшие их с Хонгом, всегда обращали внимание на серебристую взрослую кошку, а не её маленького брата. И так было всегда. Пока не появился странный человек, пахнущий чем-то знакомым, чем-то тёплым. Он и не заметила, как роль защитника сместилась с неё на этого человека. Кейл был прочным щитом, защищающим Он и её младших братьев. В тёмные ночи, когда убежать от преследующих кошмаров не удавалось, Кейл всегда просыпался. И прижимал детей к себе. К теплу. В такие моменты у Он всегда слезились глаза и она зарывалась мордочкой в его одежду. В такие моменты она позволяла себе почувствовать, что больше ей не нужно нести бремя защиты в одиночку, что теперь у неё и Хонга есть дом. Есть семья. Есть человек. Так постепенно Он научилась доверять взрослым и не волноваться от того, что она ведёт себя как ребёнок. Кейл всегда говорил ей не переживать по этому поводу. Говорил, что с ним и со всей их семьёй она может раслабиться и позволить себе быть ребёнком и жить, так как она захочет. И она жила. С каждым неуверенным вопросом к их человеку "нормально ли быть такой не серьёзной?". И с каждым его убедительным ответом, сказанным тёплым голосом и мягким взглядом, с тем самым который Кейл дарил только своим людям, Он чувствовала себя увереннее. Серебристая кошка начала вести себя более ребячливо, громко смеяться, не прикрывая рот рукой, просить то, что ей нужно, гулять по улицам и не оглядываться с опаской по сторонам, выискивая угрозы, широко улыбаться. Он научилась быть счастливой. Пока тот, кто давал ей уверенность, защищая от навязчивых мыслей, не исчез навсегда. В один миг.. Тепло исчезло. Он снова взвалила на свои плечи роль старшей сестры. Закрылась, чтобы стать опорой для младших. Прикрыть дыру, образовавшуюся после того, как пропала их главная защита. Их дом. Она пыталась собрать сломанный каркас этого дома и поддержать его в одиночку. На похоронах она не пролила не слезинки. Лишь смотрела затуманенным взглядом на гроб. Её стоическое лицо напоминало всем присутствующим кое-кого другого. Но никто ничего не говорил. Похороны прошли в молчании. Не было громких рыданий, лишь тихие отчаянные слёзы людей, потерявших свой дом. Раон, маленький дракончик, из-за всех сил прижимался к Эрухабену, вдавливая свою похудевшую мордочку в плечо древнего дракона. Он задыхался от слёз. Ему хотелось завыть от того, что руки, обнимающие его - совсем не дрожали. Но он уже не мог. Раон закричал раненым зверем, когда произошло то, чего боялись все близкие Кейла. Закричал и бросился к своему человеку, но было уже поздно. Рука, под которую Раон нырнул, была холодна и совершенно неподвижна. Глаза человека, подарившего Раону мир, стали пусты и потеряли яркий огонёк, который всегда так любил маленький дракон. Именно эти горящие глаза сказали дракончику, что у него прекрасный взгляд и вывели его из тьмы на свет. Но для Раона глаза его человека всегда были самыми красивыми. Ведь в них было тепло, которого Раон долгое время не знал, обрёл, а теперь вновь лишился. Тогда он чуть не уничтожил всё. Раон действительно собирался осуществить то, что всегда обещал Кейлу. Уничтожить всё, а потом и себя. Раон не хотел жить без своего человека. Не хотел ложиться спать без его тёплых объятий, завернувшись вместе с Кейлом в одеяла. Не хотел, есть, не подкладывая своему слабому человеку еду. Не хотел потерять нежные руки, гладящие дракончика по голове и спине, вытирающие соус с его мордочки. Не хотел улыбаться один, желая разграбить всех плохих парней вместе с Кейлом. Не хотел смотреть на звёзды без человека, что их ему показал. Раон хотел, чтобы его человек был рядом. Но это уже было невозможно. Потому Раон пытался вжаться в дедушку голди. Как и когда он чуть всё не уничтожил, древний дракон успокаивал убитого горем молодого дракона. - Он... проснётся, да? - дрожащим, тихим голосом спросил Раон в плечо Эрухабена, у которого от этих слов сжалось сердце. - Он же всегда просыпается... Древний дракон закрыл глаза. Чхве Хан стоял рядом, сжимая меч в руках. Он слышал слова Раона. В такой тишине их слышал каждый. Чхве Хан видел, как задрожали плечи Хонга, после чего его сразу же обняла Розалин. Чхве Хан поклялся быть щитом Кейла, его мечом, его защитой. И теперь... теперь он не сдержал клятву. - Я должен был умереть вместо него, - хрипло сказал он. Это были первые слова Чхве Хана за долгое время. На похоронах из присутствующих были лишь близкие Кейла. Альберу всё устроил так, как хотел бы его брат. Тихо и без помпы. Все люди Кейла были с этим согласны. А любого, кто хоть заикался о том, чтоб сделать день смерти Великого Героя двух континентов - общественным днём, будующий король, лишь смерял холодным взглядом и велел выкинуть такие мысли из головы. Без привычной улыбки. В эти дни принц стал редко улыбаться. Смотря на себя в зеркало, Альберу чувствовал, что трещит по швам. Его фальшивая улыбка, которую он создавал с самого детства, теперь превратилась в водянистую. Когда Альберу пытался улыбнуться, ему хотелось заплакать. Он вспоминал того, кому его улыбка всегда казалась надоедливой. Того с кем он так свободно разговаривал и перекидывался колкостями. Альберу собирался подарить Кейлу спокойную жизнь бездельника. Дать ему, наконец, отдохнуть, после всего, что его непутёвый брат натворил. Не дать превратить его смерть, в день траура всего континента было тем, что Альберу точно должен был сделать. Хоть так... Альберу выполнит часть своего обещания. Альберу, наследный принц, который всегда ворчал, что Кейл — это катастрофа в человеческом обличье, сидел за столом, сжав кулаки, не обращая внимания, что документы намокают от слёз. - Идиот... - прошептал он. - Кто теперь будет доставать меня своими дурацкими выходками? Но ответа не было. Кейл, его беспечный, добрый, самоотверженный брат, больше не смеялся. И мир стал тише. Гораздо тише. В дни, когда принц оставался в кабинете один, слёзы безостановочно лились из его глаз. Раньше кабинет заполнял его безумный и недоверчивый смех, от всех афёр и проделок, которые творил Кейл. Теперь же лишь тишина и слёзы. __________ Но тишина не присутствовала на могиле Кейла. К нему всегда захаживали гости. Разговаривали так будто всё нормально, пытаясь подавить в душе чувство что всё разваливается. Для семьи Кейла это было не привычно. Для них нормальней было молчать около его кровати и ждать когда этот самоотверженный человек откроет свои уверенные глаза и снова побежит сеять хаос на континентах. Но видимо как раз из-за того, что эти глаза больше не откроются, люди Кейла пытались разговаривать. Представить, что он сидит рядом и слушает. Кейдж при первом посещении могилы, принесла две рюмки и налила их до краёв. Вторую она оставила не тронутой и при следующих встречах каждый раз обновляла алкоголь. Другие люди, приходящие на могилу не трогали эту рюмку, а Древний дракон обычно накладывал на неё защитные заклинания. Эрухабен всегда когда приходил, молча стоял несколько секунд, уставившись на надгробие. Он закрывал глаза и печально вздыхал. Древний дракон каждый раз начинал разговор с тихих слов, которые он произносил так часто. Эрухабен позволял своему голосу оборваться, сорваться только на этих двух словах. - Невезучий ублюдок. Дракон произносил эти слова как нечто сокровенное, и смотрел как их уносит ветер, глупо надеясь услышать в ответ недоумённый голос, говорящий что не такой уж он и невезучий. - Кейл.... я продлил себе жизнь не для того чтобы сразу же увидеть твою смерть. Эрухабен чувствовал себя виноватым впервые за свою долгую жизнь. Если бы... вот только если бы кувшин всё ещё был в их распоряжении в тот роковой для их семьи момент. Тогда Эрухабен действительно услышал бы ответ Кейла. У древнего дракона было не так много существ, которыми он дорожил. Даже драконы, за которыми он присматривал, обычно не пробирались в его сердце так легко, как сделали это маленький чёрный дракон и странный человек. От того боль от потери была еще глубже. Эрухабен хотел жить. Жить, чтобы увидеть как растут дети. Его дети. Те, кого он - эгоистичный дракон признал своими. От того что один из них не увидит жизнь, к которой он так сильно стремился, а второй навсегда потерял свою опору, древнему дракону хотелось разрушать. Его золотые глаза, обычно такие спокойные, теперь были полны чего-то невыразимого — ярости, боли, пустоты. ___________ Днём у могилы шли односторонние разговоры. По ночам же тишина. Но Кейл не был одинок. Самый верный меч Кейла всегда стоял на страже у его могилы. Чхве Хан, который всё же потерял свой третий дом. Последний дом. Чхве Хана ничто не могло подготовить к потере Кейла. Этот парень разжег в потерянном мечнике огонь надежды. Стал домом и собрал вокруг себя невероятное множество таких же замечательных, как и он существ. Собрал семью. Кейл был яростным пламенем, сжигающим своих врагов и мягким костром, согревающим близких. Ярким огоньком, который указывал потерянным путь домой. Но он потух. Тепло покинуло семью. Чхве Хан не мог с этим смириться. Вначале он не верил. Прижимал, залитого кровью Кейла к себе и пытался поймать дыхание или биение сердца. Дрожащими руками цеплялся за быстро остывающее тело, прося открыть глаза. Но этого не произошло. Сердце остановилось. Мир потемнел и Чхве Хан отключился. Всё что происходило дальше, проносилось перед Чхве Ханом душераздирающими фрагментами, как лихорадочный сон. Он так хотел, чтобы всё это было иллюзией. Окончательно пришел в себя Чхве Хан лишь после похорон. Стоя у могилы, он упал на колени, глубоко вонзив ногти в ладони. Но меч из рук он не выпускал. Тот самый меч, что подарил ему Кейл. Чхве Хан жалел лишь, что это не он лежит под землёй, а человек, которому он посвятил свою жизнь. _________ Долгое время после похорон детей не пускали на могилу. Никто не запрещал им этого, просто все отвлекали детей, пытаясь отгородить от холодного могильного камня, который не заменит им их человека. Но вот в дождливый день, дети тайком выбрались из дома. Хонг стоял перед могилой вместе с сестрой и младшим братом. Ветер шевелил его рыжие волосы, цветом которых котёнок раньше так гордился, так радовался, что они похожи на цвет волос Кейла. Несмотря на ледяной дождь, Хонг не чувствовал холода. Всё внутри было пусто. Маленький рыжий котёнок, как никогда ощутил, что мир безжалостен. Слёзы на его похудевшем личике смешивались с каплями дождя. Хонг дрожал, но не от холода. Его красные от бесконечных слёз глаза, впились в надгробие. Котёнок уткнулся лицом в рукав старшей сестры, прячась от могилы. Он вспоминал своих родителей. Он стояла прямо, сжав кулаки. Она не плакала. Не могла. Кто-то же должен был быть сильным. - Почему все, кого я люблю... умирают? - еле слышно прошептал рыжий котёнок. Он сжала зубы. Она не знала ответа. Рядом с ними сидел Раон. - Человек.. мы же... мы собирались путешествовать вместе... -Дракончик прижал маленькие лапки к могильному камню, как будто надеясь, что тот станет тёплым. Но Кейл не отвечал. Тишина. Оу наклонилась, подхватила Раона под руки и прижала к себе. Он бился в её объятиях, кричал, царапался - как тогда, в пещере, когда его пытали. Только теперь не было того, кто спасёт, того, кто принесёт тепло. Оу ничего не сказала. Она просто держала их обоих - Хонга, который больше не смеялся, и Раона, который больше не верил в доброту мира. А дождь лил и лил, будто небо тоже не могло перестать плакать. И когда слёзы утихли, оставив лишь пустоту- - Спи спокойно... папа... Ветер подхватил слова и унёс их в небо. Но человек, которому предназначались эти слова, уже никогда их не услышит. Никогда не узнает, каким замечательным отцом он был. Не услышит в свой адрес - папа...